21 июля 1950 года советский разведчик Николай Витковский проходил паспортный контроль в порту Батавии. Или Джакарты – кому как нравится. Тогда ещё бытовали оба этих названия. Ему предстояло отправиться в Европу на борту норвежского пассажирского судна «Скаугум». Стоявший перед ним в очереди мужчина среднего роста в очках и с почётным знаком «Мир и порядок» на лацкане гражданского пиджака, оставив на время супругу и белоголового сынишку лет трёх, готовил свои документы. А их было немало! Медицинская справка с разрешением на выезд, административное свидетельство о праве военнослужащего с семьёй покинуть Индонезию, квитанция об оплате проезда в сумме трёхсот девяноста гульденов. И это не говоря уже о паспортах, само собой!
Погруженный в свои мысли Николай не сразу и заметил, как мужчина назвал своё имя и фамилию – Дате Петтинга. А когда понял, то невольно вскрикнул, не сдержавшись:
– Так вы уцелели?!
Оно и немудрено. Егоров и ему неоднократно рассказывал о своих военных похождениях в окрестностях Бандунга. Всё-таки в одной делегации были.
Пассажир в очках лишь кивнул в ответ:
– Да.
Очевидно, ему тоже было не до длинных разговоров. А потом пришла пора регистрироваться и Николаю. На том, казалось, дело и кончилось. Однако позже, уже в море, когда Витковский вышел на палубу, то куривший у поручней Петтинга сам затронул его:
– Мы разве знакомы?
– Лично – нет, но один мой товарищ упоминал вас в связи с событиями марта сорок второго года. Правда, о вашей дальнейшей судьбе ему ничего известно не было. Вот у меня и вырвалось.
– Вы правы, – сказал Петтинга, погасив окурок. – Далеко не всем посчастливилось японский плен пережить. Я, вот, в Бирме железные дороги строил. Смертность там была просто ужасающая. После же освобождения, в связи с общим истощением и различными тропическими болезнями, меня направили для поправки здоровья в Нидерланды. Дома женился, стал отцом. В марте сорок восьмого вернулся в Нидерландскую Индию, получил чин капрала. Но дальнейшая служба не сложилась. Теперь, вот, окончательно домой еду.
– А из ваших товарищей кто-нибудь ещё уцелел?
Петтинга снял и задумчиво протёр носовым платком свои очки.
– Из тех, кто был со мной до самого последнего момента, точно знаю, что в живых остался Ардасеер. Потом, из другого – яванского отряда, рядовой Йозеф. Уцелел и солдат первого класса Вейнгаарден. Ну, тот самый, который в ночь на 5 марта, вместе с сержантом Катерсом, отправился на разведку, да так и не вернулся. Обоих, кстати говоря, я после видел в лагере военнопленных в Чимахи. По их словам, вернуться не было никакой возможности из-за кишевших повсюду японцев. Ну, да бог им судья. Так, кто ещё? Командир нашего взвода сержант Касперс. Он вышел в отставку, живёт на пенсии в Нидерландах. Капитан Коойстра. Он сейчас подполковник. Вот, пожалуй, и все, кто сразу вспомнился. Хорошо хоть, что эти уцелели! Война-то какая была! Не приведи господи, повториться!