Верховный главнокомандующий не спит по ночам. Бессонница, что ли. Разгар рабочего дня приходится на восемь-девять часов вечера. Поработает вождь с руководством до десяти, а помощникам приходится принимать переходящее знамя труда в ещё более позднее время. Хорошо, конечно, в Куйбышеве в августе ночью – не жарко, но разница с Москвой в плюс один час делает труд совсем невыносимым. Подготовку протоколов и выписок из совещаний ещё никто не отменял. Вот и готовишь по ночам доклады, читаешь и правишь новости… И так каждый день.
Волей-неволей входишь в подобный режим, ведь начальнику областного управления НКВД положено. При этом никто не снимает с тебя и текущей работы, а её прибавилось в разы. Совещания, бумаги, отчёты – какие-то уходят наверх, какие-то отправляются журналистам. А если запросят справку по состоянию дел на число за последние пару месяцев, всё собираешь заново, просматриваешь, продумываешь. В ожидании очередных запросов работаешь днём и ночью, все же справки нужны были вчера…
Вот и сейчас Николай Николаевич Харламов углубился в документы на столе, освежая в памяти недавние события к ближайшему совещанию:
– 3.07.1941. Исполком горсовета депутатов, трудящихся г. Куйбышева принял решение о предоставлении жилья рабочим эвакуированных заводов.
4.07.1941. Начато размещение в г. Куйбышеве рабочих и их семей, прибывших по эвакуации с запада. За три дня, с 4 по 6 июля, размещено 11 тысяч человек.
«Это они молодцы, хорошо сделали – тесновато, конечно, но в тесноте – не в обиде. Плохи дела у Москвы, переводят оттуда заводы, посольства, печать, театры и ещё многое, и в Куйбышев, и дальше. Надо всех разместить, накормить», – думал, читая сводки, начальник.
6.07.1941. В колхозах и совхозах области на уборку урожая и сеноуборку направлены школьники с учителями. С 6 июля по 25 августа в этой работе вместе с колхозниками приняли участие 14 283 школьников и учителей.
«И это хорошо, нельзя дать пропасть урожаю, никак нельзя, – продолжал он свой внутренний монолог. – Каждая крошка хлеба, каждый колосок нужен Родине в её большой беде».
Сам проехался по дальним колхозам, посмотрел, что и как. Трудно, конечно, вырваться: оставляешь работу на заместителей – душа болит – доведут ли дело до конца, так ли. Но всё для фронта, всё для Победы. Благодаря этому, сидим спокойно, без карточек, как, например, сейчас в Москве. Да и сына Рената повидал, очень похож, вылитый отец! Это тоже очень важно, особенно сейчас.
8.07.1941. Бюро обкома ВКП(б) и исполком Облсовета постановили:
создать при всех предприятиях, учреждениях, колхозах, МТС, совхозах части народного ополчения граждан, способных носить оружие. Руководство ими в городах и районах области возложено на горкомы, райкомы ВКП(б), первичные организации и исполкомы райгорсоветов.
В первые дни в г. Куйбышеве в народное ополчение вступили 16 359 человек, в Сызрани – 3527.
«Тут деваться некуда, основные силы забирает фронт, туда уходят люди, как в прорву, а битву с врагом надо вести везде. У нас тут тоже фронт».
8.07.1941. Постановлением бюро обкома ВКП(б) и облисполкома о народном ополчении решено организовать обязательные военные занятия с добровольцами народного ополчения три раза в неделю не менее одного часа в день и в выходные дни по программе ВС I ступени для не служивших в армии и II ступени для служивших и не имеющих соответствующую военную подготовку;
использовать для обучения материальную базу и лагеря ОСОАВИАХИМа.
Практиковать проведение ночных учений по тревоге, борьбе с парашютным десантом противника, охрану важнейших объектов в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте.
«Это надо, ой, как надо, враг не дремлет. Докладывали на совещании, как в первые дни войны по всем фронтам полезли на нашу территорию враги, нагло, с плохими документами, кто под видом беженца, кто военнослужащего… Да и внутренние недобитки стали поднимать голову», – всё думал и думал Харламов.
Покопался на столе – нашёл текст перехваченного ещё в июле, но расшифрованного только вчера послания с неизвестной радиостанции – Курцхаар: Операция «Степной Ветер» начата. Свинопас подключён. Выясняются оптимальные даты. Прошу провести пробу.
«Вот ещё загадка: кто это, где они, что за даты, проба чего? Может, с этим связана следующая строчка доклада:
8.07.1941. В ночь с 8 по 9 июля в Куйбышеве объявлена воздушная тревога, в связи с активизацией немецкой авиации в районе города.
Нельзя расслабляться, – рассуждал Николай Николаевич, – некогда. Нужно поймать, выяснить – кто. Хотя наши люди с первых дней трудятся. А у нас здесь вообще вал работы. Эвакуированные, местные. Изъяли от греха подальше все радиоприемники. Народ этим, разумеется, недоволен… Ещё одна задача, в связи с бомбёжками Москвы, эвакуируют большую часть телеграфного агентства ТАСС. Место для журналистов подобрали в Военно-медицинской академии, которое временно пустовало: все медики ушли на фронт, придётся, видимо, селить в каждую комнату по несколько семей. Но это – когда они приплывут пароходом. Кроме стола и нескольких стульев в помещениях пока ничего нет. Спать поначалу будут прямо на полу, пока не найдём железных кроватей. Надо во дворе организовать продажу чёрного хлеба, подкормить первую партию. Сейчас уже идёт оборудование аппаратной, ставят телетайпы. Организуем передачу тассовской информации областным газетам. Материалы будут приходить сначала из центральной аппаратной в Москве. Пробные сообщения пока прерываются приписками телеграфистов: «Подождите немного, нас бомбят». Потом в Куйбышев приедет ещё одна большая группа работников агентства, и основная работа из Москвы переместится к нам. Да, опять упираемся в изъятие у населения Куйбышевской области радиоприемников в августе 1941-го. Тассовцам приемники выдадим в нужном количестве – необходимы для работы. И место для радиопрослушивания в редакции организуем. Думаю, послушать передачи смогут приходить руководители крупных учреждений, а также московские писатели, артисты, учёные, много кого закинула к нам война. Говорят, с первой партией приедут «Кукрыниксы»! Жить журналистам, как всем, в городе придётся не сильно жирно, впроголодь. Питаться в основном картошкой и астраханской селедкой. Вместе с куйбышевцами выезжать на уборку урожая в местные колхозы. Ну да, голод не тётка».
8.07.1941. В связи с экономией бумаги, временно до особого указания, Куйбышевский обком ВКП(б) вынес решение о прекращении издания девятнадцати фабрично-заводских газет, журнала «Коммунист», «Блокнота агитатора», областной газеты «Будь готов».
Изменены дни выхода и районных газет. Они стали выходить по четвергам и воскресеньям.
«Да, бумаги стране нужно много, – произнёс про себя Харламов, – её на основные издания пустить придётся. Глядишь, и «Кукрыниксы» (художники Куприянов, Крылов, Соколов) сделают трафареты своих плакатов для «Окон ТАСС». Можно будет с помощью этих трафаретов в Куйбышеве плакаты размножить и рассылать их во все города страны. Пускай вывесят в витринах магазинов, в клубах и Домах культуры. «Окна ТАСС» будут поднимать боевой дух Красной Армии и тружеников тыла, высмеивать фашистское командование!»
11.07.1941. В соответствии с постановлением Совнаркома Союза СССР «О порядке эвакуации населения», особым заседанием облисполкома решено:
1. Создать при исполкоме облсовета отдел по эвакуации населения;
2. Организовать эвакопункты в гг. Куйбышеве, Ульяновске, Сызрани.
Развернуть работу не позднее 12 июля 1941 г.
«Да, тут сложнее, чем с эвакуируемыми в город. Прими, накорми, безопасно отправь дальше в пункт назначения. А людей не хватает. Но сделали всё, что от нас зависело. На 1 августа с начала войны на предприятия области и железнодорожного транспорта поступила на работу 4231 женщина, заменив ушедших на фронт мужчин. 3968 представительницы слабого пола стали сандружинницами, 6045 – вступили в ряды народного ополчения. Героические у нас женщины! Они всё сделали быстро и вовремя!»
Чуть ниже глаза выхватили название «Объект № 15» – и настроение резко испортилось.
Противостояние гитлеровской Германии и Советского Союза началось задолго до начала Великой Отечественной войны. В тот период главным местом этого противостояния был фронт информационный. Захватывая одно европейское государство за другим, гитлеровцы не испытывали больших сложностей с организацией передающих станций, они использовали уже существующие радиосети. Потоки нацистской пропаганды обрушивались на головы европейских граждан, одурманивая их. Правительство нашей страны, осознавая тяжесть положения Советского Союза, находившегося на пороге войны, было вынуждено немедленно искать способы противостояния геббельсовской информационной машине.
В 1939–1940 годах было принято решение о строительстве под Курском сверхмощной радиопередающей станции на 1200 киловатт. Техническое исполнение было возложено на профессора Александра Львовича Минца. Им был разработан проект, выбрана площадка, а заводы Ленинграда и Москвы получили заказы на изготовление оборудования. Вскоре заложили и пятиэтажное надземное техническое здание, к строительству которого приступили в 1941-м. В дальнейшие планы вмешалась война. Строительство передающего центра было срочно перебазировано в Куйбышев, точнее под него. А уже в июле 1941-го была определена новая площадка под строительство.
– Место выбирали с привлечением начальника строительства ГЭС Дмитрия Георгиевича Сергеева, прекрасного строителя и пламенного коммуниста, – вспоминал начальник. – Площадку искали, исходя из следующих соображений. Во-первых, строительство крупных передающих радиоцентров велось на расстоянии не меньше тридцати километров от крупных городов. Место подобрали именно в этом радиусе. Учли и то, что на этой территории проходила одноколейная железнодорожная ветка на строительство гидроузла. Дело в том, что до войны Куйбышевская ГЭС была спроектирована возле устья реки Сок, рядом с Царёвым курганом. Для целей строительства было заложено несколько посёлков, один из которых сразу получил название «Управленческий». Планировали привлечь и лагеря для заключенных, способных обеспечить стройку рабочей силой. Здесь должен был раскинуться Безымянлаг.
Имелась и энергобаза – уже работала Безымянская ТЭЦ, находившаяся в двух шагах. Что тоже являлось важным обстоятельством, поскольку в те времена КПД передающих станций был низким: на 1 излучаемый мегаватт передатчик потреблял 5–6 мегаватт электроэнергии. Исходя из требований военного времени, было дано задание поместить радиоцентр под землю, а наверху оставить только антенные сооружения. Силовые питающие кабели тоже провели под землей, а переход на воздушную линию осуществляется только за железнодорожной станцией «Водинская». Медные коаксиальные кабели большого диаметра, идущие к антеннам, тоже следовало убрать в подземелье и скрыть в специальном фидерном тоннеле.
Суть принятого профессором технического решения можно свести к следующему. В довоенные годы при строительстве радиопередающих центров инженеры столкнулись с проблемой отсутствия мощных радиоламп. Появлялись передатчики на 20–30 киловатт, но более мощных аппаратов создать не могли – не хватало соответствующих ламп. Выходили из положения путём одновременного включения нескольких ламп: двух, трёх, максимум пяти. При дальнейшем увеличении количества возникали паразитные ёмкости, погонные индуктивности, блокирующие работу передатчика. Такие трудности с лампами существовали в довоенное время, в период строительства только длинноволновых и средневолновых аппаратов. Позже, на коротких волнах большие мощности оказались уже не нужны, появились КВ – это «дальнобойные» волны, позволяющие с помощью всего 10 ватт связаться с любым передатчиком в любой части земного шара. Проблема касалась средних и особенно длинных волн. У средних в ночное время прохождение было хорошее, но днём и короткие, и средние волны за счет физических особенностей распространяются плохо. Однако задача была поставлена таким образом, чтобы передатчики покрывали большие площади, для этого на длинных и средних волнах и были нужны большие мощности. Никто во всем мире тогда не мог решить эту проблему. И американцы, и европейцы подбирались к ней путём различной компоновки ламп, при этом мощность самых крупных передатчиков всё равно не превышала 100 киловатт.
И тогда гениальный Минц озвучил не менее гениальную идею: собирать не лампы, а передатчики. Если несколько маломощных передатчиков будут работать на общую нагрузку (на общую антенну или на сложение в эфире), то это позволит достигнуть больших эфирных мощностей. Впервые по этому принципу был построен «Малый Коминтерн» – шесть передатчиков складывались в общем промежуточном контуре и выводились на антенну большой мощности, таким образом, достигалась эфирная мощность до 200–300 киловатт! После этого в Москве был построен и «Большой Коминтерн», тоже названый в честь Коммунистического интернационала, и этот аппарат уже работал на 500 киловатт, являясь самым мощным в мире, аналогов ему просто не существовало. Таким образом, ещё до войны Советский Союз стал мировым лидером в мощном радиовещании.
Харламов потёр лоб и, морщась, продолжил смотреть информацию по объекту № 15:
Одно из первых документальных упоминаний об Объекте № 15 было в записке от 7 июля 1941 года, составленной зам гл. инженера УОС НКВД СССР Радецким и начотдела инженерных изысканий Поляковым и направленной в Исполком Куйбышевского облсовета. В ней говорилось:
«Управление особого строительства НКВД СССР просит срочно оформить отвод двух земельных участков под строительство Объекта № 15. Сообщаем, что эти участки находятся возле села Новосемейкино Красноярского района и переданы на вечное пользование колхозу «Пробуждение». Участок № 1 имеет площадь 98 Га, № 2 – 12 Га. Общая площадь двух участков составляет 110 Га. Имея в виду срочность в строительстве Объекта № 15, УОС НКВД СССР просит Исполком Куйбышевского облсовета разрешить немедленно приступить к отводу и освоению вышеупомянутой площадки».
Проси не проси – колхозника на кривой кобыле не объедешь. Через два дня, в среду 9 июля 1941 года, общее собрание колхозников колхоза «Пробуждение» Ново-семейкинского сельсовета постановило:
«Учитывая важность государственного строительства, с изъятием земли 105 Га согласиться, без замены равновеликой площади в другом месте, учитывая, что в районе свободных земель нет; ПРОСИТЬ (выделено по тексту) Красноярский Исполком Райсовета депутатов трудящихся войти с ходатайством перед вышестоящими организациями об уплате колхозу и колхозникам денежной компенсации за затраченный труд и посевы».
Вот тут и началось такое, что вспоминать неприятно. Все как с цепи сорвались. Пришлось самому ехать говорить с крестьянским собранием. Даже мысль об этой поездке до сих пор вызывала у него содрогание – наговорился, казалось, на целый год вперёд. В ход шло всё – от уговоров до угроз. Парочку особо упрямых крестьянских голов, кулацких подпевал за слова: «Обчеству надоть компенсировать» и «Кудой нам выделили, за семь вёрст киселя хлебать», в сердцах чуть не шлёпнул прямо там. Но сдержался. Сумел переломить крестьянское упорство и убедить в своей правоте даже самых твердолобых.
Через два дня 11 июля 1941 года Исполнительный комитет районного совета депутатов вынес вердикт:
«Учитывая важность государственного строительства и то, что общее собрание колхоза «Пробуждение» не возражает против изъятия 110 Га земли под государственное строительство без компенсации земельной площади в другое место, просьбу Особстроя удовлетворить…»
Информации о ходатайствах в пользу выплаты колхозникам денежной компенсации в протоколе Исполкома райсовета нет. В протоколе содержалась просьба в адрес Областного совета депутатов, трудящихся: утвердить решение районного исполкома.
Тогда же в июле 1941 года были выполнены разбивочные работы на месте сооружения антенных башен. Специальная комиссия рассмотрела документы и разбивку на местности, а также составила акт о том, что соответствующие работы были выполнены хорошо. «Центры точек «А» и «Б» (геометрические центры двух башенных комплексов) закреплены в натуре деревянными столбиками на глубину 1 метр, центры башен закреплены кольями на глубину 0,5 метра, центры квадратов и углы их закреплены колышками».
В этот самый момент, совсем неподалёку, прищуренные глаза впились в желтоватый лист бумаги. Агент Курцхаар извлёк из тайника копию проектной документации того самого – секретного объекта № 15 и начал шифровать информацию для дальнейшей передачи:
«…Техническая зона центра размещается на площади 105 гектар. На ней расположены:
– подземное техническое здание;
– антенная система длинных волн – 4 свободностоящие башни 205 метров высотой каждая, установленные квадратом со стороной 100 метров;
– антенная система средних волн – 4 свободностоящие башни 150 метров высотой каждая, установленные квадратом со стороной 75 метров;
– две группы брызгальных охладительных бассейнов (группы «Г» – два «зеркала» по 1000 кубометров каждый и группы «Д» – тоже 2 по 1000 кубометров каждый – итого 4000 кубометров в общей сложности);
– вспомогательные помещения и службы – маслоохлаждающие, гаражи, помещения охраны (огороженная территория охраняется военной частью с собаками) и т. д.»
Агент был прекрасно осведомлён, что одновременно со строительством технической зоны рядом с железной дорогой шло возведение жилого посёлка. Изначально селение находилось в стороне от Новосемейкино, на расстоянии примерно одного километра, но со временем на этом промежутке также появились дома, и границы между населёнными пунктами стерлись.
В самом «поселке радистов» были предусмотрены собственные административный корпус, клуб, баня, больница, детский садик, водонапорная башня, столовая, школа и даже конюшня. Теплом территорию обеспечивала сама станция, вода поступала из трёх артезианских скважин, находившихся на расстоянии одного километра от технического здания. Так более двадцати домов, способных принять около тысячи жителей, возвели быстро.
Всю эту информацию агент быстро внёс в шифровку. Через двадцать минут донесение было готово и теперь только ждало своей передачи.
Николай Николаевич рассеянно потёр переносицу с вмятиной от очков…
Харламов знал, что строители работают в бешеном темпе, так как на создание радиоцентра отвели всего два с половиной месяца! Но ёжу понятно, что при имеющемся уровне оснащения за такой короткий срок завершить стройку не удастся. В распоряжении строителей был всего один паровой экскаватор с ёмкостью ковша один куб, рабочие руки и лопаты. Как тут строить? Но руководству всё равно доставалось чуть не каждый день за срыв сроков. А о том, кто и чем поплатится за позднюю сдачу радиоцентра в целом, и думать не хотелось.
«А ещё ходят упорные слухи о возможности создания в Куйбышеве «Объекта № 1», – думал начальник. – Про такое и слушать страшно. Тут уж точно не сносить нам всем головы…
Тем более что Техническое здание только «Объекта № 15 представляло собой разработку и создание подземного прямоугольного бункера (длиной 60 и шириной 50 метров), имевшего два этажа. Нижняя подошва строения находилась на глубине 22 метра. По проекту, бункер должен был выполнен из монолитного железобетона и иметь толщину стен аж целый метр. Над перекрытием здания сверху насыпался полутораметровый слой песка, ещё выше укладывалась монолитная железобетонная «шляпа» толщиной 2,5 метра, закрывающая объект и выступающая за его края на 5–6 метров. Сквозь толщу объекта проходили железобетонные вентиляционные шахты. Такое укрытие было способно выдержать прямое попадание 500-килограмовой авиабомбы, являвшейся в период Второй мировой войны самой опасной. Здание по проекту имело два грузовых входа – через них вниз подавались трансформаторы весом 20 и более тонн, а также передающее оборудование. С помощью кран-балки «ворота» в техническое здание могли быть заложены специальными бетонными плитами, а в случае необходимости быстро и надёжно загерметизированы. На первом этаже между этими люками имелась соединяющая их рельсовая линия. Наличие двух подобных входов требовалось для загрузки оборудования во время строительства. В нижнем этаже технического здания располагалось всё силовое хозяйство и вентиляционные системы охлаждения. Под землей находилась сверхмощная подстанция, питающая передатчик. Грузовой вход представлял собой шахту, уходящую вниз на всю глубину здания. Эти «ворота» были оборудованы лебедками, установленными на кран-балках. С помощью лебедок груз мог подаваться либо на верхний этаж здания, где размещались непосредственно передатчики, студия и обслуживающий персонал, либо на нижний, технический этаж, где находилось силовое оборудование, трансформаторы, блоки охлаждения, насосы, воздушные компрессоры и фильтры. Внизу также располагались две рельсовые линии, оборудованные электрическими тележками.
Основу энергетической системы проектно составляли два силовых вводных понижающих трансформатора 35 на 6 киловольт, 7,5 мегаватт мощности каждый. Изготовлены они были в Москве, на трансформаторном заводе им. Куйбышева в 1941 году. И, по иронии судьбы, попали не куда-нибудь, а в город Куйбышев. Для того чтобы только демонтировать этот трансформатор, необходимо было слить масло и снять с него все радиаторы; но даже в таком состоянии бак с катушками весил… 19 тонн!
Однако это только планы. Пока котлован 30-метровой глубины под проект ещё не начали копать.
Существовала и другая закавыка, добавлявшая Харламову седых волос. В 1941 году часть оборудования уже была изготовлена для курской радиостанции на ленинградских заводах, оставалось лишь доставить его оттуда. Пытались переправить ряд деталей по Ладоге, но бомбёжка не пощадила перевозившие катера. Радовало лишь то, что целы остались радиолампы. Ведь в распоряжении строителей не осталось фактически ни одного завода, имевшего опыт изготовления требуемой техники. К примеру, теперь высокочастотные конденсаторы – одну из важных деталей для мощных радиостанций – изготавливал Куйбышевский карбюраторный завод, который, как всем известно, прежде продукцию такого рода не выпускал. Чтобы разместить радиотехнические заказы, рыли землю в поисках производственных мощностей рядом, в средней полосе страны. В итоге Совнарком СССР принял решение – организовать филиал одного из радиозаводов в районе строительства радиостанции. Недостающее оборудование изготавливали на месте, порой под открытым небом. В прямом смысле этого слова. Хорошо, что «открытое небо» успели, не без участия Николая Николаевича, закрыть временными зданиями до дождей…
«Ладно, хватит о грустном, лучше дочитаю материалы», – подумал Харламов.
26.07.1941. В г. Куйбышев прибыл эвакуированный из Москвы Первый Государственный подшипниковый завод.
«Такое предприятие тоже принять и людей разместить в городе непросто».
Свой первый удар по Москве с воздуха гитлеровцы нанесли через месяц после начала войны. Тысячи «зажигалок» обрушились на предприятия столицы. Множество их упало на главный корпус 1-го государственного подшипникового завода (1-й ГПЗ) – единственного в то время предприятия зарождающейся в стране подшипниковой промышленности. В конце июля фашистская авиация повторила налёт, обрушив на здания десятки тонн фугасных снарядов. Ночные бомбардировки продолжались и сейчас, в августе. Враг знал, что без московских подшипников не сдвинется с места ни один танк, не взлетит самолет, не поедет автомобиль.
Правительство приняло решение срочно перебазировать 1-й ГПЗ из Москвы. Представители завода выехали в Саратов, Томск, Свердловск и Куйбышев для выбора площадки. В Куйбышевском горкоме партии им сказали: «Любое здание, пригодное для производственных нужд, считайте своим». Москвичи выбрали комплекс домов из красного кирпича на северо-востоке города. Квартал носил название Линдовского городка. Когда-то здесь размещался гусарский полк, а после революции квартировали различные воинские части. Здесь можно было разместить и станочное оборудование, и семьи подшипниковцев. В Москву полетела телеграмма: адрес для «шарика» найден, можно отправлять груз.
Эшелоны оборудования грузились один за другим, их – твёрдо знал Николай Николаевич – было ровно шестнадцать. Всё ждали к приёмке в сентябре.
1.08.1941. На 1 августа с начала войны на предприятия области и железнодорожный транспорт поступила на работу 4231 женщина, заменив ушедших на фронт мужчин. 3968 женщин стали сандружинницами, 6045 – вступили в ряды народного ополчения.
«Ну что тут сказать, земной поклон Вам девчонки…»
2.08.1941. На особом заседании облисполкома принято решение о предоставлении помещений для размещения госпиталей.
«Много раненых, травмированных приезжает в эвакуацию. Больницы им нужны».
5.08.1941. Принято постановление бюро обкома ВЛКСМ об усилении охраны железнодорожных сооружений. Бюро обязало Ульяновский, Сызранский, Чапаевский горкомы комсомола, Пролетарский, Кинельский, Инзенский райкомы ВЛКСМ и пом. нач. политотделов по комсомольской работе Куйбышевского, Сызранского Ульяновского отделений создать на каждом железнодорожном узле в помощь стрелковой охране комсомольско-молодежный взвод, утвердив персональный его состав. Во всех взводах рекомендовано организовать военную учёбу по сокращенной программе ОСОАВИАХИМа.
В дневное время решено широко привлекать для охраны пути и средств связи пионеров старшего возраста (13–14 лет), организуя из них цепочки для «прочёсывания» близлежащих от ж/д полотна лесов и кустарников.
В помощь железнодорожной милиции на вокзалах, перронах и у касс выделить необходимое количество комсомольцев и других представителей молодежи.
«Да, тут приходится привлекать молодёжь, своими силами, силами орлиц Кагановича не справиться».
Опять поморщился, увидев следующую справку:
8.08.1941. Зав. Куйбышевским горздравотделом Радаев адресует обкому ВКП(б) и облисполкому справку об эпидемии в городе:
«В городе эпидемия. Массовые заболевания среди населения дизентерией и другими инфекциями. Эпидемия может в ближайшее время вывести из строя целые заводы». Город, сообщает завгорздрав, имел возможность не допустить или ликвидировать эпидемические очаги, для чего требовались: 1) очистка Куйбышева от нечистот и мусора; 2) обработка эпидемических очагов, вывоз больных на коечное лечение, дезинфекция помещений и одежды больных.
Горздрав сделать этого не мог и не может в данный момент ввиду отсутствия бензина, резины на эпидемические кареты, из-за чего 19 карет эпидстанции и скорой помощи бездействуют. Все машины с лимита на бензин сняты, город поставлен под эпидемическую угрозу.
Устные и письменные обращения горздрава в горисполком, горком ВКП(б), облздрав, наркомздрав, облисполком и обком партии не нашли отклика, говорится в справке: «Эпидемия продолжает расти, транспорт стоит, заразные больные лежат в тесных квартирах, общежитиях, осеменяя заразой здоровых рабочих и детей. Особенно большой процент заболеваемости среди рабочих прибывших предприятий. Станция скорой помощи уже месяц как не перевозит больных, нуждающихся в неотложной медпомощи (рожениц, женщин с кровотечениями и других больных)».
Горздрав гарантирует ликвидировать эпидемию в городе в течение 1–1,5 месяцев, если ему будет отпущен бензин хотя бы в минимальном количестве – «5 тонн на месяц и резины 60 комплектов». Прошу срочно решить данный вопрос, иначе в городе будет катастрофа».
«И где мне всё это взять? – подумал Харламов. – Всё уходит на стройки и производство… Хотя эпидемия тоже влияет на производство. И по такой справке мы все получим «по шапке». Хотя не впервой. Чай, не шапка Мономаха – не слетит».
11.08.1941. В г. Сызрань прибыли первые эшелоны с оборудованием эвакуированного Людиновского локомобильного завода.
«Ещё и эти сейчас начнут ходить. Горздрав и так уже цидулину накатал, мама не горюй, и сейчас вообще взбесится».
Вот и конец справкам.
Тут он задумался. Люди устали. Выжимай из них последние силы – и что ты получишь? Вот, казалось бы, курьер, должность не особо напряжённая. Знай, носи себе запечатанные пакеты и приноси отметки о получении. А в последнее время перетрудился старичок-курьер Кури́цин. То невзначай песню начнёт петь в приёмной, то устал однажды после смены так, что не растолкаешь бедолагу. И не будь дедуля – заслуженный работник – уволили бы его без сожаления. А тут нельзя, человек с первых дней революции в органах. Очень, понимаешь, проверенный гражданин. Дали ему три дня на отсып – пропал куда-то из ведомственного дома. Но на работу вышел вовремя – чудесить понемножку, правда, не перестал, ну да не до того сейчас…
Николай Николаевич только успел отложить просмотренную кипу бумаг и глотнуть остывшего чая, как зазвонил центральный телефон связи с Москвой. Проблемы на улице Степана Разина в доме № 37 продолжались.