Подписанный 2 февраля 1920 года в Юрьеве (Тарту) мирный договор между РСФСР и Эстонской Республикой подвел черту под боевыми действиями периода Революции между враждующими силами на Северо-Западе развалившейся Российской империи. Любопытные оценки этому документу – первому, к слову, международному трактату молодой «Республики Советов» (не считая договора с т. н. Финляндской Социалистической Рабочей Республикой «Об укреплении дружбы и братства» от 1 марта 1918 года, подписанного в Петрограде, т. н. Брестского мира с немцами от 3 марта 1918 года, подписанного в Брест-Литовске, и т. н. «Предварительного мира» между РСФСР и быстро сдувшейся после ухода оккупационных кайзеровских войск гетманской «Украинской Державой» от 12 июля 1918 года) давались уже тогда, сразу после его подписания. И были они в зависимости от политических взглядов оценщиков диаметрально противоположными: от улюлюкающих и победных («Небывалый успех молодой советской дипломатии!», «Прорыв международной изоляции Советской России!») до уничижительных и пораженческих («Полный провал и крах красной дипломатии!», «Большевики торгуют русскими землями и продолжают развал России!»).
Казалось бы, сегодня Тартуский мир – не что иное, как «преданье старины глубокой», исторический манускрипт и только, сродни какому-нибудь Ништадтскому или Столбовскому, или тому же Брестскому миру. Мало ли их было заключено за русскую историю? И, вроде бы, он должен быть интересен разве что историкам да юристам, специализирующимся на истории государства и права… Ан нет! Вот как раз-таки с этим документом далеко не всё так просто.
Дело в том, что утратившим юридическую силу его считает только РФ! По мнению же эстонской стороны, ее западных союзников, он правомочен и сейчас. Более того, Тартуский мирный договор 1920 года до сих пор числится в списке действующих международных договоров ООН!
Корни периодически возникающих проблем и сложностей в двусторонних российско-эстонских отношениях растут именно отсюда, из разных трактовок сего акта. К примеру, еще до резкого обострения международной обстановки из-за украинского кризиса эстонская сторона, ссылаясь именно на соответствующие статьи Тартуского мира, раз за разом отказывалась ратифицировать очередной вариант договора о границе между ЭР и РФ…
Что ж, давайте попробуем вместе разобраться, в чем тут подвох и какие аргументы и контраргументы действенны. Для этого надо мысленно перенестись на сто лет назад и вспомнить события, предшествующие Юрьевскому (Тартускому) трактату.
Итак, после капитуляции Германии в Первой мировой войне и начала отвода кайзеровских войск с занятых (согласно Брестскому мирному договору) территорий Красная армия, считавшая революционным правом и долгом «нести мировую революцию» на своих штыках аж «до Британских морей», двинулась немцам вслед. При этом предсовнаркома РСФСР Владимир Ульянов (Ленин) в телеграмме красному главкому и председателю Реввоенсовета Лейбе Бронштейну (Льву Троцкому) от 29.11.19 давал указания, чтобы в процессе продвижения Красной армии на запад, на «освобождаемых» ею территориях незамедлительно создавались местные органы советской власти, «дабы отнять у украинских, латвийских, литовских и эстонских шовинистов возможность представить продвижение наших войск как оккупацию».
На Северо-Западе бывшей империи с планами воссоздания Эстляндской Трудовой Коммуны (28.11.1918—05.06.1919) и глобалистским коммунистическим проектом в мировом масштабе не согласились другие противоборствующие силы. Они здесь были представлены объявившей о своей независимости Эстонской Республикой и т. н. «Правительством Русской Северо-Западной области», сформированного в… Ревеле, то бишь совр. Таллине, объявленного и столицей нового государственного образования.
Эстонцы, проведшие сначала добровольный набор, а потом и мобилизацию, выставили в качестве аргумента 75-тысячную Эстонскую Народную армию (Eesti Rahvavägi) под командованием подполковника бывшей Русской императорской армии Йохана (Ивана Яковлевича) Лайдонера и 14-тысячное ополчение «Союза обороны» («Kaitseliit»). Со временем численность ЭНА выросла до 86 тысяч, а «Кайтселийта» – до 100. На стороне эстонского «буржуазного» (фактически – «белого») правительства выступили финские, шведские и датские добровольцы общим числом до 3–4 тыс. человек. Поддерживал эстонцев и Королевский ВМФ Великобритании.
Русские белогвардейцы, в свою очередь, сформировали сначала Северный корпус, а затем и «целую» Северо-Западную армию под командованием генерала Николая Юденича. Армия – это, правда, очень громко сказано. Число белых бойцов, сражавшихся в 1919 году на петроградском и псковском направлениях, было весьма невелико. Эстонские источники оценивают их в 3,5—12 тысяч, российские – в 5—20 тысяч.
Получается, что знаменитая оборона Петрограда осенью девятнадцатого (кто постарше, наверняка помнит из школьных учебников лозунги, выброшенные тогда большевиками: «Социалистическое Отечество в опасности!», «Все на защиту Петрограда!»), представленная советским агитпропом, включая кинофильмы и книги, как грандиозное эпическое действо, на самом деле было «сражением» всего лишь с одной-двумя дивизиями белых, правда, состоявшими большей частью из офицеров и юнкеров.
Еще более любопытно, что части противостоящей им тут большевистской Красной армии, насчитывали к концу девятнадцатого ни много, ни мало… 120 тыс. штыков! Среди красноармейцев, согласно архивным данным, были не только этнически русские, как по понятным причинам это сейчас нередко пытаются представить некоторые историки, но и эстонские красные стрелки бывшей Эстляндской Трудовой Коммуны (до 8 тыс. чел.), а также печально известные своей жестокостью красные латышские стрелки…
Впрочем, и в рядах эстонских национальных частей (в советской историографии их, дабы отличать от дружественных «красных эстонцев», всегда, и не без основания, называли «белоэстонцами») сражалось немало этнических русских.
Думается, нет нужды подробно описывать весь ход здешних боевых действий. (Желающие легко отыщут требуемую информацию в том же Интернете.) Отметим лишь, что бои шли с переменным успехом. Одна Нарва переходила из рук в руки раз пять или шесть! То красное воинство стояло в 35 км от Ревеля (Таллина) и захватывало бóльшую часть бывших Эстляндии и Лифляндии, то эстонские части переходили в контрнаступление и выбивали их назад, занимая Псков, Гдов и Ямбург (совр. г. Кингисепп, Ленобласть РФ). (Отметим, что в составе частей белогвардейского генерал-лейтенанта Александра Родзянко весной девятнадцатого действовали две эстонских дивизии.)
Русские белогвардейцы Северо-Западной армии – те, так и вообще, смотрели на Питер с Пулковских высот и дошли во время осеннего наступления аж до Лигова! Поддержи их тогда эстонцы с юга, а тем более финны – с севера, советская власть в Петрограде бы неминуемо рухнула. Но Юденич, несмотря на все выкручивания рук со стороны англичан, долгое время отказывался признавать независимость новых государственных образований.
Стоит ли удивляться, что эстонцы дальше Ямбурга с белыми не пошли, а когда красные отбили наступление Юденича и Северо-Западная армия откатилась к Нарве, то после переправы через Нарову части северо-западников разоружили и интернировали. Судьба этих бойцов была трагичной: большей частью они окончили свою жизнь в концлагерях, на торфоразработках и лесозаготовках или в тифозных бараках. Сегодня на Братском кладбище в нарвском пригороде Сивертси им восстановлен памятник, уничтоженный в годы советской власти…
Но вернемся к нашей основной теме – непосредственно касающейся двусторонних российско-эстонских отношений. Нужно отдать должное большевикам и эстонцам: именно они первыми (не будем вдаваться здесь в мотивы) решили прекратить кровавую мясорубку. 31 августа 1919 года правительство Ленина сделало «белому» правительству Эстонии предложение о мире. 4 сентября министр иностранных дел ЭР Яан (в империи – Иван Иванович) Поска ответил согласием. Несколько дней во Пскове обсуждалась возможность заключения мирного соглашения. Однако переговоры к успеху не привели – западные державы (кто бы сомневался!), особенно Франция, были резко против мира с большевиками. Не поддержали Эстонию в стремлении к миру и другие возникшие на обломках империи страны-лимитрофы (как их называли в межвоенный период) – Финляндия, Польша, Литва, Латвия…
Для побуждения визави к миру и пущей убедительности своих аргументов в ноябре девятнадцатого Красная армия, отбившая второе наступление Северо-Западной армии белых на Петроград и заставив их укрыться на эстонской территории, развернула наступление под Нарвой. В результате переговоры о мире между Москвой и Ревелем (Таллином эстонцы начали называть этот город с 1919-го, официально он сменит название с 1925 года, до 1935 года, впрочем, его еще будут называть параллельно и прежним именем) 5 декабря возобновились, на этот раз – в Юрьеве (эстонцы стали называть его Тарту с 1919 года).
Итак, 5 декабря 1919 года в Тарту-Юрьеве советско-эстонские переговоры о мире были возобновлены. Делегацию Эстонии возглавил министр иностранных дел, министр юстиции и заместитель премьер-министра ЭР Яан (Иван) Поска, делегацию Советской России – Леонид Красин (в то время – нарком торговли и промышленности, а также путей сообщения РСФСР), которого потом сменил Адольф Иоффе.
Любопытно, что Иоффе, профессиональный революционер и видный меньшевик-интернационалист, в то время в РСФСР никакой официальной должности не занимал, будучи наркомом… госконтроля Украинской ССР! Впрочем, Адольф Абрамович был омандачен самим предсовнаркома Владимиром Ульяновым (Лениным). В мандате говорилось, что сей «член ВЦИК» уполномочен на ведение переговоров о заключении перемирия и мира с правительствами Эстонии, Литвы и Латвии, а также подписание договора как о перемирии, так и мира с указанными государствами.
Помимо Иоффе в состав делегации, представлявшей интересы Советской России на переговорах, входили: сотрудник Наркомата иностранных дел РСФСР Максим Максимович Литвинов (урожденный Меир-Генох Моисеевич Валлах) – будущий полпред РСФСР в ЭР, а впоследствии и наркоминдел СССР, Иссидор Эммануилович (Израиль Менделевич) Гуковский, будущий полпред и торгпред РСФСР в ЭР, а также известный деятель Коминтерна (смотрящий от коммуно-глобалистов?) Карл Радек (Кароль Бернгардович Зобельзон). (Да-да! Тот самый, который «вез Ленина через Германию в бронированном вагоне».)
В состав эстонской делегации, помимо профессионального юриста Яана (Ивана) Поска, бывшего адвоката и городского головы Ревеля, к слову, большого специалиста в обсуждаемом вопросе (еще его дипломная работа называлась… «заключение перемирия и мира»!), входили: замминистра иностранных дел ЭР Антс Пийп, также профессиональный юрист, сотрудник эстонского МИДа, юрист-международник и журналист Юлиус Сельмаа, начальник штаба Верховного главнокомандующего Эстонской Народной армии генерал-майор (в Русской императорской армии – подполковник) Яан (в империи – Иван Генрихович) Соотс, а также основатель и член первого Рийгикогу (эстонского парламента) Майт Пууман, врач.
Дипломированным врачом был, кстати, и глава большевистской делегации – Иоффе. Вообще, весьма любопытен ее профсостав. Радек был историком. Гуковский – провизором и нефтепромышленником, будущий советский наркоминдел Литвинов – выпускником хедеры и реального училища (нечто среднее между советскими ФЗУ-ПТУ и техникумом). Красин – дипломированным химиком, но реально – боевиком-террористом, руководителем боевой группы РСДРП… Специалистов-международников или хотя бы юристов среди них не было.
Современники писали, что переговоры шли трудно. Наибольшие споры вызывала государственная граница. Ее согласование со всей очевидностью выявило два подхода. Первый – «национально ориентированный», со стороны эстонцев, которые, наряду с признанием Эстонии, как нового государства де-юре, стремились продвинуть свои рубежи как можно дальше на восток, чтобы в состав вновь образованного государства вошли все земли, населенные эстонцами или близкородственными народностями (сету, водь, ижора), а в идеале – и территории со смешанным населением «для обеспечения стратегической безопасности». И второй – «интернационалистский», со стороны красных, которые в расчете на мировую революцию, или, по крайней мере, на революции на бывших имперских окраинах, не особо уж сильно заморачивались прохождением «разграничительных линий». (Позднее Иоффе вспоминал совершенно откровенно, что на этом строилась «стратегия» и в случае с немцами, и с эстонцами, и с латышами). Помните, как там у классика? «Чтобы в мире без Россий, без Латвий жить единым человечьим общежитьем».
В результате подобных «стратегий» и «ожиданий» красные «общечеловеки» не только согласились с независимостью Эстонии de jure («Россия признаёт безоговорочно независимость и самостоятельность Эстонского государства»), отказываясь «добровольно и на вечные времена от всяких суверенных прав, кои принадлежали России в отношении к эстонскому народу и земле», от всего движимого и недвижимого имущества, принадлежавшего российской казне на территории Эстонии, но и обязались выплатить в качестве компенсации за годы имперского владычества 15 млн золотых рублей (именно в эту сумму была посчитана доля Эстонии в золотом запасе бывшей империи) эквивалентом в 11,6 тонны, а также милостиво подарили соседям ряд территорий, ранее относившихся к Санкт-Петербургской и Псковской губерниям.
По условиям мирного договора, вновь образованное государство на северо-востоке получало Нарву, включая Ивангородский форштадт (совр. г. Ивангород), и почти десятикилометровую полосу Восточного Принаровья, т. н. Эстонскую Ингерманландию (Eesti Ingeri), населенную, в основном, финноязычными народами – ижорой, водью, финнами-ингерманландцами. (Всего в 13 деревнях, включая 1 русскую, там проживало ок. 2 тыс. чел.). На юго-востоке к Эстонии отошли Печоры (эст. Петсери) и Изборск (эст. Ирбоска), а также все земли исторической области Сетумаа, населенные эстонцами (ок. 20 тыс. чел.), русскими (ок. 38 тыс. чел.) и собственно сету (15 тыс. чел.). (Сету, или – сето, в Эстонии традиционно считаются этнографической группой южных эстонцев, крещенных в православие, а в России – чаще самостоятельным угро-финским народом, автохтонным населением тамошних мест, потомками летописной «псковской чуди», «полуверцами», «полуверками»). Кроме того, под контроль Таллина также отошли чудские острова и некоторые прибрежные территории, населенные русскими старообрядцами, в частности, вновь образованные волости Козе (позднее переименована в Пийри) и Скарятино (позднее переименована в Райа).
В итоге территория первой Эстонской Республики составила 47 549 кв. км, то есть увеличилась приблизительно на 5 % по сравнению с землями, заселенными эстонцами в период Российской империи.
А теперь: «ВНИМАНИЕ ЗАЛА!». Переданные указами Верховного Совета СССР 1944 и 1946 годов земли из состава ЭССР в состав Ленинградской и Псковской областей РСФСР – не что иное, как те (за небольшим минусом в пользу соседей) 5 % «приращенной территории»! Казалось бы, чем не аргумент для российского МИДа по поводу спорных регионов? Но «мидаки» и т. н. «кремлевские пропагандисты» в полемике его почему-то не используют. Видимо, просто банально не ведают, что до революции сии земли, включая города Нарву, Нарва-Йыэсуу (тогдашний Гунгербург), Печоры (эст. Петсери) входили в состав Санкт-Петербургской и Псковской губерний, а не Эстляндской и Лифляндской губерний! Выходит, послевоенная передача (если Тартуский мир с точки зрения Москвы перестал действовать в 1940 году) большей части Сетумаа, ставшей Печорским районом, и Восточного Принаровья, вошедшего в Кингисеппский район, с исторической точки зрения разве не было не чем иным, как восстановлением статус-кво?!
Еще один толковый аргумент недавно привела моя знакомая-юрист, специалист в области международного права. Тартуский мирный договор формально не предусматривал денонсации? Хорошо. Но процедуру-то аннулирования в одностороннем порядке (всё это абсолютно правомерно и полностью соответствует принципам и нормам международного права) никто не отменял! Основание? Да хотя бы нарушение другой стороной декларированного нейтралитета. Во время Второй мировой войны т. н. Эстонское Самоуправление (Eesti Omavalistus) на части рейхскомиссариата «Остланд» организовывали? Организовывали. Добровольно или по мобилизации в составе вермахта или ваффен-СС эстонцы служили? Служили. А после образования второй республики в НАТО вступали? Вступали. Тогда, как говорится, пожалте бриться… Но вернемся в год тысяча девятьсот двадцатый.
Помимо государственной границы между РСФСР и Эстонией устанавливались временные нейтральные полосы, где стороны обязывались не держать никаких войск, кроме пограничных. Договаривающиеся стороны обязывались не иметь вооруженных судов в Чудском и Псковском озерах. При этом воспрещалось пребывание на территории каждого государства войск, организаций и групп, ставящих целью вооруженную борьбу с другой договаривающейся стороной (привет от НАТО!); государствам, находящимся в фактическом состоянии войны с другой стороной. Воспрещалась перевозка через порты и территории всего того, что может быть использовано для нападения на другую договаривающуюся сторону.
Стороны взяли на себя обязательства информировать друг друга о состоянии неправительственных: войск, военных складов, военного и технического имущества, находящихся на их территории, а также производить обмен военнопленными и возвращать на родину интернированных. Соответственно, под интернирование белогвардейцев на территории ЭР подводилась юридическая база. Вскоре «зеркально» формально разоружили и дивизию т. н. «красных эстонских стрелков», воевавшую на Южном фронте.
РСФСР обязалась возвратить (исполнено не полностью) Эстонии вывезенные с ее территории ценности (корабли, заводское оборудование и т. п.), а также все эвакуированные в годы Первой мировой войны архивы, документы и другие материалы, имеющие научное или историческое значение, включая имущество Юрьевского (Тартуского) университета. Кроме того, ЭР получила право на лесную концессию на территории РСФСР площадью 1 млн десятин.
Эстонцы, проживавшие в Советской России, и русские, проживающие в Эстонии, получали возможность вернуться на родину. (Официально из РСФСР в ЭР оптировалось ок. 38 тыс. этнических эстонцев, а из ЭР в РСФСР, по некоторым данным, ок. 10 тыс. этнических русских). Между договаривающимися сторонами устанавливались дипломатические и консульские отношения, а также торговые и экономические на основе режима наибольшего благоприятствования.
Договор, в конечном итоге, оказался, как это ни странно с позиции дня сегодняшнего, выгодным для обеих сторон. Во-первых, он положил конец, пусть не самой кровопролитной на обломах Российской империи, но войне, к тому же во многом братоубийственной (см. выше). Во-вторых, стороны, приступившие, несмотря на все разногласия, к диалогу, могли наконец-то начать выстраивать цивилизованные межгосударственные и торговые партнерские отношения на солидной правовой базе, на основе равенства, взаимоуважения и взаимной выгоды. Торговать ведь всяко лучше, чем воевать! В-третьих, договаривающиеся стороны переставали в военном и финансовом плане поддерживать политических противников своих партнеров: эстонцы – русских белогвардейцев, а большевики – «эстляндских трудовых коммунаров». В-четвертых, стороны мирным путем разрешали возникшие в результате отделения Эстонии имущественные разногласия.
Эстонии договор был выгоден тем, что Советская Россия стала первым государством, de jure признавшим ее независимость. А признание метрополией отделения одной из частей является важной исходящей для становления и развития ее государственности и дальнейшего признания другими субъектами международного права. Эстония получила все свои этнические земли, а кроме того – территории со смешанным населением и стратегическую, буферную зону безопасности на правом берегу Наровы, весьма значимую с военной точки зрения.
РСФСР же договор был выгоден прежде всего тем, что он прорывал ее международную изоляцию. (Впрочем, этому весьма поспособствовало и решение Верховного Совета Антанты, принятое накануне подписания Юрьевского трактата – 16.01.1920, о прекращении блокады России). Тартуский мир давал в руки большевиков и другой немалый козырь – считаться защитниками самоопределения малых народов.
Хотя, еще раз следует подчеркнуть, большевистская делегация, подписывая Юрьевский (Тартуский) договор, сделавшая эстонской стороне немало уступок, держала в голове мыслишку, что он, мол, «ненадолго». Большевистский лидер В. И. Ульянов (Ленин), оценивая этот документ, в речи перед рабочими Пресни, в частности, заявлял:
«Советская Россия сделала много уступок, главной из которых является уступка спорной территории, заселенной смешанным – русским и эстонским населением. Но мы не хотим проливать кровь рабочих и красноармейцев ради куска земли, тем более, что уступка эта делается не навеки: Эстония переживает период керенщины, рабочие начинают узнавать подлость своих учредиловских вождей, разграбивших профессиональные союзы и убивших 20 коммунистов. Они скоро свергнут эту власть и создадут Советскую Эстонию, которая заключит с нами новый мир».
Увы, «вождь мирового пролетариата», а если уж называть вещи своими именами – троцкист и красный глобалист почище самогó «перманентного революционера» Троцкого, как это нередко с ним бывало, ошибся. Последствия его «прозорливости», в том числе в виде поминаемого нами договора, народы наших стран продолжают расхлебывать до сих пор…
Глава эстонской делегации на переговорах Яан (Иван Иванович) Поска, добившийся столь почетного для Эстонии мира, был встречен на родине как герой. Он умер через месяц после подписания документа – главное дело его жизни отняло у него слишком много сил… Эстонская Республика свято хранит память своего выдающегося сына и гражданина: ему поставлены памятники, его именем названы улицы, гимназии, фонды.
Глава делегации РСФСР на переговорах Адольф Абрамович Иоффе после Тарту вел аналогичные переговоры и подписывал мирные договоры с Латвией, Литвой, Польшей. Участвовал в Генуэзской конференции. Был послом красной России в Китае, Японии, полпредом в Австрии… Будучи последовательным троцкистом, после падения с политического олимпа Льва Давидовича с должностей слетел. Последние годы преподавал право в МГУ. Покончил самоубийством в 1927 году. Сам Троцкий в своем последнем прилюдном выступлении перед высылкой удостоил своего ученика надгробной речи… Сегодня имя этого троцкистского деятеля известно разве что специалистам.
Если верить «Википедии», посольство Эстонской Республики в Российской Федерации, начиная с 2001 года, ежегодно отмечает годовщину подписания Тартуского мирного договора памятным собранием на могиле Иоффе на Новодевичьем кладбище в Москве. В этом мероприятии, ставшим традицией, принимают участие не только посол Эстонии, дипломаты и работники посольства с членами своих семей, но и другие находящиеся в российской столице по тем или иным делам эстонцы…