В то время, когда хан Девлет-Гирей торжествовал в своей земле, получал хвалу не только от своих подданных, но и от турецкого султана, польского короля, литовских князей и готовился к решительному покорению Московского государства, расписывая царевичам и мурзам русские уделы, император Максимилиан был обеспокоен усилением крымского ханства и давлением через него Османской Порты. Его амбиции простирались далеко за пределы империи, а мысли складывались в строй завоевательных походов против Московии мощных и хорошо подготовленных. Но ему требовались глубокие знания обширных русских земель, а на основе их созреют пути покорения. Эти знания собирал некий католик опричник царский Генрих Штаден. Он излагал их в письмах и направлял императору «Священной римской империи» и в дальнейшем выработался весьма обстоятельный план обращения Московии в имперскую провинцию. Штаден писал: «Всепресветлейший, вельможнейший, непобедимейший римский император, король венгерский и чешский, наш всемилостивейший государь! Ваше римско-кесарское величество усмотрите из этого моего послания, как сильно и жестоко, не без основания, воюет крымский царь землю великого князя».

Далее он излагает причины, почему хан воюет Русь: она уже не платит дани много лет, и даже подарки, которые раньше сдерживали крымских татар от набегов и разорения юга страны, не даются, поскольку русские в начале царствования Иоанна расширили свои владения, укрепились и возгордились. Однако последние разорения, учиненные великим князем в своем государстве, сожжение татарами Москвы вместе с войском и многочисленным населением огромного города привело в расстройство силы русских, поколебало веру в своего государя-тирана. Русское войско, воюя на две стороны – западную и южную, не сможет оборонить рубежи, и следующим набегом хан крымский при поддержке турок покорит Московию, возьмет царский престол и огромную казну великого князя, которая собиралась его предками столетиями, а самого царя и его сыновей закует в цепи или обезглавит. Чтобы упредить татар с турками, автор разрабатывал подробный план захвата московских земель. Он был знаток русского государства, его земель, морей, рек и озер, городов и дорог. Этот враг православия описал устройство северо-западных земель, Поморья, откуда надо начинать вторжение, подсчитал, сколько понадобится сил. Всего-то двести кораблей, сто тысяч ратников, на все уйдет сто тысяч талеров. Войско надо набрать из странствующих по всем городам воинских людей. Половину кораблей даст Дания, потому что великий князь Иоанн отнял у датчан несколько замков, и еще намеревается воевать Норвегию, с герцогом Магнусом он обошелся не по-христиански. Вторую половину кораблей на один рейс даст принц Оранский или Франция с Испанией. Сто кораблей может одолжить Ганза, Гамбург и сам Любек.

«Шкипера и лоцманы найдутся в Голландии, Зееландии, в Гамбурге и в Антверпене, – расписывал в деталях операцию по вторжению Штаден. – В Голландии, в Бриле, есть шкипера и лоцманы; найдутся они и в Дордрехте. В Схидаме живет шкипер по имени Яков Гейне: он плавал в эти места несколько лет. В Антверпене живет шкипер по имени Иоганн Яков: он долгое время ходил к этим же местам. В Гамбурге живет некто по имени Симон Салинген, который давно знает русский край: и Онега, и Поморье ему хорошо известны. В Бергене, в Норвегии, живут Северин и Михаэль Фальке; они побывали в этих местах за четыре года до того, как я там появился».

План указывает, откуда, как и какими силами надо начинать вторжение, как углубляться в русские земли, как, без жестокости, покорять местных крестьян, натерпевшихся бед от разгрома поместий самим царем Иоанном.

«Ваше римско-кесарское величество должны выбрать одного из братьев вашего римско-кесарского величества в качестве государя, который взял бы эту страну и управлял бы ею. Прежде всего, он не должен быть суровым. И с бедными, и с богатыми должен беседовать охотно и каждому давать благожелательные аудиенции – впрочем, до тех пор, пока страна не будет занята. При войске на первый раз должна быть по меньшей мере сотня проповедников: в укреплениях и городах, они проповедовали бы слово божие воинским людям… И все это должно быть налажено в течение года, чтобы отплыть из Гамбурга, Бремена или Эмдена. Отправляться следует 1 апреля и плыть сначала к заливу и реке Коле в Лапландии… Наш военачальник должен говорить с ними [служилыми людьми] дружеским тоном и предложить каждому из них прислать или принести грамоты на их поместья: если они выполнят это по доброй воле, то военачальник собственной рукой подпишет-де им грамоты тут же в их присутствии, и после будет их всячески охранять… Когда русские узнают, что им предстоит долгая и упорная война, посредством которой великий князь только и сможет их защитить, и, с другой стороны, увидят, как благожелателен и дружественен к ним наш военачальник, то они не будут больше отклонять его предложений.

Ибо из этого моего послания ваше римско-кесарское величество усмотрите, в какой большой беде находится теперь Русская земля! Так жестока и ужасна тирания великого князя, что к нему не чувствуют расположения ни духовные, ни миряне; ему враждебны все окрестные государи как язычники, так и христиане да так, что описать невозможно. Как только великий князь засядет в каком-нибудь городе, его нужно тотчас же осадить. И когда русские увидят, что дело касается только великого князя, то они же, его собственные русские, немедля окажут нам поддержку. Настоящие воеводы великого князя все перебиты.

Как только будет захвачена Русская земля, Польша отойдет к Римской империи. Русскую землю, если угодно, чтобы лучше ею управлять, можно разделить на 2 или на 3 части, ибо она очень обширна: 600 миль в длину и столько же в ширину…»