Толя зашёл в цех по копчению через задний вход. Его уже ждали.

— О, наш поставщик, — усмехнулся коренастый мужичок, принимая ящик с рыбой. — Сегодня что, опять мелочь?

— Нет. — Спокойно ответил Толя. — Сегодня покрупнее.

Мастер открыл крышку, заглянул внутрь и одобрительно хмыкнул:

— А ведь и правда, крупнее. Давид Абрамович будет доволен. Хотя он вечно недоволен, но хоть ругаться не будет.

— Да ему вечно хрен угодишь. Анатолий и так у нас самый надежный поставщик. — Усмехнулся второй рабочий. — И где только умудряется столько речной рыбы брать.

— Секрет фирмы. — Еле заметно усмехнулся Толя.

Он попрощался и направился к выходу. А тару заберет завтра с утра. Так намного проще.

Анатолий возвращался домой и испытывал чувство удовлетворения от сделанной работы. Хотя на его лице это никак не отражалось. Сегодня он не только наловил достаточно много рыбы, но она ещё стала немножко покрупнее. Да и сам он ощущал себя так, словно мастерства прибавилось.

Однако, когда он проходил мимо тёмного переулка, из-за угла с визгом вырулила неизвестная машина. Это оказался старенький джип с ржавчиной на порогах.

Машина преградила ему дорогу. Двери распахнулись, и оттуда выскочило трое мужиков. Они сразу же накинулись на него и, без разбора, принялись избивать Толю.

Удары сыпались со всех сторон. Они колотили его ногами и руками, не давая подняться. Один из них, рыжий, с гнилыми зубами, держал железную трубу. И если бы они не мешались, толкая друг друга, то ему, видимо, уже проломили бы голову.

Он старался прикрыть голову руками, но это особо не помогало. В тот же миг раздался неприятный хруст от удара в колено. Толя слегка запоздало почувствовал боль, а потом взвыл.

Только вот вокруг не было ни души.

Спустя несколько минут избиений лысый мужик с татуировкой на шее сел на корточки. Он схватил его за волосы и резким движением приподнял голову.

— Слышь, ушлёпище. — С довольной ухмылкой на лице начал он. — Нам тут попросили тебе привет передать.

В этот момент изо рта и носа Толи потекла струйка крови, смешиваясь с грязью на лице. Он смотрел на бандита, но не мог выдавить ни слова.

— А ещё… — он взялся за его колено и с силой сжал, вдавливая пальцы в повреждённое место. Рыбак зашипел от боли. — А ещё мы хотели тебя настоятельно попросить перестать работать по «Белым тапочкам». Ты слышишь⁈ Чтоб больше никаких тупых роликов или чем ты там занимаешься?

Толя что-то прошипел сквозь зубы, и они восприняли это по-своему. Один из них снова ударил его ногой по рёбрам. Что-то хрустнуло. Рыжий бандит, с трубой, обратился к своему подельнику, сплёвывая на землю:

— Слышь, а что, может, Кабану его? Он же любит мальчиков.

— Ты что, дебил? — ответил лысый. — Ты посмотри на этого. У него вон щетина, даже небрежная. Кабан любит кого помоложе, понежнее.

— Тоже верно, — усмехнулся тот, поигрывая трубой. — Тогда что с ним будем делать? Тут, что ли, оставим?

— Да нет, — лысый покачал головой, поднимаясь на ноги. — Тут будет недостаточно красноречивое послание. Не прочувствует. В машину его!

Двое других тут же подняли рыбака и поволокли к багажнику. Его закинули внутрь и с хлопком закрыли крышку. Послышались голоса бандитов, смех и хлопки дверей. А затем двигатель завёлся, и машина рванула с места.

Они доехали до окраины города и свернули в какой-то лесок. Дорога стала ухабистой. Спустя несколько минут машина остановилась перед болотом. Крышка багажника открылась, и Толю вытащили наружу, швырнув на землю.

Лысый с татуировкой на шее неспешно подошел к рыбаку и со всего размаха ударил ногой, метясь в голову. Толя успел подставить руки, но при этом откинулся назад, прокатившись по мокрой траве. В этот момент второй мужик подлетел и со всей силы несколько раз ударил трубой по другой ноге, пока не раздался характерный хруст. На этот раз Толя взвыл, не сдерживаясь. Его вопль отчаяния разнёсся по всему лесу.

— Ага, кричи, кричи, — рассмеялся рыжий, обходя его вокруг. — Никто тебя здесь не услышит!

Лысый снова подошёл к нему и точно так же присел на корточки. Он посмотрел Толе в глаза на протяжении нескольких секунд, а потом заговорил.

— Вижу, ты не боишься. Смелый паренёк, да?

Он достал пистолет и приставил ему к голове, прижимая дуло к виску. Толя не дёрнулся, только смотрел прямо перед собой.

— Ублюдок сопливый, — прошипел бандит, стискивая зубы. — Была бы моя воля… — в этот момент он замолк, и его лицо исказилось от злобы. А потом резко ударил пистолетом по скуле. Тут же на лице появилось рассечение, и спустя несколько секунд потекла кровь. — Считай, что тебе повезло. Сегодня мы тебя не убьём. Но если ты вдруг не понял и продолжишь свои кривляния… Знай, мы в курсе, где ты живёшь. А также в курсе твоей матери. — Он наклонился ближе. — Ты нас услышал, гнида? Вместе сгорите заживо! Считай, что это было первое и единственное предупреждение. В следующий раз мы не будем такими же добрыми.

— Тупые отморозки… — прошепелявил Толя, но те походу ничего не разобрали и лишь ухмыльнулись.

Один из них подошёл к его рундуку, который выпал во время избиения, и открыл его.

— Да вы только посмотрите на него! — рассмеялся он, вытаскивая снасти. — У нас тут рыбак-любитель нарисовался! Надо же, помимо своей гнилой работы, успевает ещё и рыбачить! — он швырнул рундук так, что снасти разлетелись в стороны.

Остальные тут же подхватили и расхохотались. После этого они быстро заскочили в машину и, пробуксовав на месте, резко поехали назад.

Толя остался лежать возле болота и с болью в груди выдохнул.

Он понимал, что они съехали с дороги недалеко. Буквально метров пятьсот, ну, максимум километр. Однако ползти до дороги практически не было смысла. Рыбак понимал, что пока доберётся обратно до дома, таймер уже закончится.

Да и зачем?

Толя ещё раз осмотрелся по сторонам. Убивать его не стали, хотя одна из ног, по всей видимости, была сломана. Острая боль пульсировала. Он подумал о том, что хорошо, что не забрал сегодня деньги у Давида. После этого подполз к своему раскрытому рундуку с разбросанными снастями и принялся выкапывать небольшую лунку в сырой земле.

Пальцы плохо слушались, но он нашёл червяка, насадил его на крючок и пополз в сторону болота. Он перевернулся так, чтобы ему было лежать поудобнее, а боль не так сильно о себе напоминала. После чего закинул удочку в небольшую лужицу.

Он тяжело вздохнул. На мгновение закатил глаза. А потом еле заметно улыбнулся.

* * *

С утра я направился на кухню и сразу же сообразил себе кружку кофе.

Ещё вчера вечером, когда Толя задерживался, все уже начали переживать. Но ближе к ночи и вовсе стало понятно, что произошло что-то нехорошее. А когда все клоны исчезли, я и вовсе почувствовал острую резкую боль, особенно ярко выраженную в правом колене.

Это было тревожно. Это было неприятно.

Но бывало и похуже.

Из-за этого я первую половину ночи практически не спал. А теперь, соответственно, понимал, что предстоит серьёзный разговор, чтобы узнать, что же случилось.

Я сделал несколько глотков кофе и немножко взбодрился. Морально приготовился к очередному балагану в квартире, после чего вызвал всех клонов.

Все переглянулись друг с другом, а потом каждый направился по своим делам, словно они никуда и не исчезали.

Один лишь Толя сел на табуретку рядом со мной и просто молча выдохнул. Я не спешил, давая ему собраться с мыслями. Прошло секунд тридцать, после чего он наконец-то заговорил.

— Слушай, Гера, — начал рыбак. — Там вчера произошла неприятная ситуация. На меня какие-то бандюганы наехали. Точнее, они были убеждены, что это ты.

Я молча продолжал слушать, не перебивая, и снова сделал глоток кофе. Жора переодевался в рабочий костюм, но при этом внимательно слушал, не сводя глаз с Толи.

— Короче, — продолжил рыбак.— Они наехали из-за «Белых тапочек». Насколько я понял, кто-то из конкурентов очень сильно недоволен происходящим.

Я тяжело вздохнул и с сожалением покачал головой. Жора в этот момент поджал губы и напряженно посмотрел на меня.

— Понял, — коротко произнёс я. — Ты как в целом? В порядке? Жаль, что всё так вышло.

— Да ничего страшного, — ответил Толя, пожимая плечами. — Я же понимаю, что лучше уж я, чем если бы они действительно поймали тебя. Думаю, они мне сломали ногу. И пару ребер, наверное.

— Что ещё было?

Я понимал, что Толю не убили, ведь я видел это в своей системе, но при этом домой он так и не вернулся, и это настораживало.

— Они закинули меня в машину и вывезли в лес. После чего бросили там.

— Суки! — прошипел Жора. — Неужели опять Харя?

— Да нет, сомневаюсь, — покачал я головой. — Не помню уже, говорил я вам или нет, но Харя, совсем недавно, предупреждал меня, что ему поступал заказ по этому поводу.

— Вот как… — нахмурился Жора, перестав поправлять галстук.

Толя же в этот момент хмыкнул и продолжил.

— В общем, они предупредили, чтобы ты прекратил проект по «Белым тапочкам».

— Вот твари. — Произнес Жора, после чего посмотрел на меня. — Что будем делать?

— Главное, не переживай по этому поводу, — ответил я, делая ещё один глоток. — Просто продолжай работать.

— Точно? — уставился он на меня. — А если…

— Точно, — кивнул я и снова посмотрел на рыбака. — Они ещё что-то сказали?

— Да, — Толя немного помедлил, после чего с напряжением продолжил. — Также они сказали, что знают о тебе всё. При этом упомянули маму.

— Вот как, — хмыкнул я.

— Ммм, ща буит мясо. — впервые вмешался Алеша.

Я искоса на него глянул и задумался, поставив кружку на стол.

То, что я не собираюсь идти у каких-то отморозков на поводу, это очевидно. Но при этом мне необходимо было понять, что именно с ними делать и как решать этот вопрос. Оставлять всё как есть, естественно, тоже нельзя.

— Слушай, — Снова обратился я к Толе. — А ты запомнил, как они выглядят?

— Ну да, — пожал он плечами. — Они особо и не скрывались. Лица не прятали. Один лысый с татуировкой на шее. Второй рыжий. Третий самый тихий был, обычный быдлан. А ещё они не стеснялись называть разные имена. Насколько я понял, их старший, ну, то бишь босс, Кабан.

Ясно.

Значит, они уверены в своей безнаказанности. Скорее всего и в полиции есть подвязы.

Хоть Харя мне и не называл имён, но, похоже, придётся с ним всё же ещё раз побеседовать. Тем более имя я уже знаю.

— Ладно, Толь, всё нормально?

— Да, конечно, нормально, — усмехнулся он. — Это было, конечно, неприятно, но куда лучше, чем нюхать пердеж тех ящериц и уж, тем более, чувствовать на себе их зубы.

Я поднялся и обратился ко всем своим клонам.

— Парни, продолжайте заниматься делами и не переживайте. Хотя по сторонам поглядывайте. Жора, тебя это в первую очередь касается. Не стоит идти у каких-то ублюдков на поводу. Просто работаем. А я пока разузнаю побольше о Кабане. Возможно, скоро мы с ним ещё раз встретимся.

— У-у-у… мы будем играть⁈ — Обрадовался Леша.

— Обязательно. Но сперва информация.

* * *

Прохор вытащил пруток, который они вытянули с Львом из рельсы, осмотрел накал и положил на наковальню.

— Погнали, на, — буркнул он и пару раз ударил по месту на кончике прутка.

Лев с трудом поднял кувалду, замахнулся и ударил почти в тоже место, куда бил кузнец.

— Точнее, на! — буркнул он недовольно и ударил еще пару раз рядышком.

Лев еще раз замахнулся и ударил в нужное место, уже гораздо точнее.

— Зэ-бэ-сэ, на! Еще, на! — продолжал бить Прохор.

Работа шла целый день и все, чем занимались кузнес с подмастерьем было такой вот тяжелой работой.

Прохор не учил форме клинка, не учил основам теории. Он просто использовал парня как временное решение, пока не скопит денег на гидравлический молот.

— Слушай, на кой мы эти прутья делаем? — когда Прохор засунул пруток в горн, спросил Лев.

— Чтобы работать было удобнее, — буркнул кузнец, подошел к верстаку и взял бутылку с водой, что принес собой.

— А из рессоры делать сразу не удобнее?

— Нет, — буркнул Прохор и глянул на парня.

Руки подмастерья висели плетьми. На лице скопились капельки пота, а глаза с тоской смотрели на кувалду у его ног.

— Слушай, а может чем-нибудь другим займемся, а? — с надеждой спросил Лев и кивнул на огромный казан. Парень присел у него и заглянул внутрь. — Вон, тут дырочка. Можно запаять и звонить хозяину.

— Запаять, на… Ага, на… — усмехнулся Прохор. — Казан — чугуняка, на! Чем ты его запаивать собрался? На огонь поставишь — свинец и алюмишка потечет.

— Ну… — смутился парень.

— Клепку поставить можно, но и то, из хорошей стали. Тугоплавкой, — проворчал кузнец, подошел к казану и слегка пнул его ногой. — Хотя по уму — на переплавку его. Херня это, а не работа.

— М-м-м-мда, — протянул парень и потер руки об робу. — Может тогда это…

— Без может, — глянул на горн Прохор. — Бери молот. Прутки дальше делать будем.

— Слушай, а может ты меня чему-нибудь другому научишь? Ну, там приемчик какой или еще чего? Теорию может почитаем?

— Книжки сам читать будешь, — проворчал, кузнец. — Кузница — не библиотека. Да и смысл тебе что-то показывать, пока мясо не нарастишь?

— Ну, так не везде…

— Везде. Сила, точность, усилие, — перебил его Кузнец. — Пока бить нормально не начнешь — учить дальше не буду.

Лев тяжело вздохнул, глянул на свой рюкзак, что притащил с собой и произнес:

— Слушай, может хотя бы музыку включим? Ну, веселее чем в тишине.

Прохор глянул на него, пожал плечами и произнес:

— Мне похрену, на!

Парень тут же залез в рюкзак, достал колонку и подцепил ее к телефону. Включив трек, он схватился за молот и подошел к наковальне. Прохор уже вытащил заготовку и поднял хмурый взгляд на парня.

В колонке раздался истошный вопль, а затем ударили гитарные рифы, выводя замысловатую мелодию.

— Погнали, на! — ударил молотком по заготовке кузнец два раза.

Динь-динь!

Бум!

Лев ударил точно и прицельно.

Динь-динь!

Бум!

Снова прицельный удар.

Динь-динь!

Бум!

Работа продолжалась, но на этот раз быстрее.

Сам того не осознавая, кузнец начал бить в такт барабанам, что доносились из колонки. Лев, по началу этого не заметил, но затем, когда почувствовал ритм, расплылся в улыбке.

Динь-динь!

Бум!

Динь-динь!

Бум!

Работа продолжалась несколько минут, пока заготовка не осталы и Прохор снова не отправил ее в горн.

— Зэ-бэ-сэ, на, — кивнул он подмастерью. — Приноровился?

— Типа того, — улыбнулся парень и глянул на колонку. — Куем металл под металл!

— Чё? — нахмурился кузнец.

— В ритм, говорю попадаем, под музыку. Она «металл» называется, — улыбнулся парень. — Адская кузница! Настоящая! Ты заметил? Тебе понравилась музыка?

Прохор хмыкнул, глянул на колонку и пожал плечами.

— Похрену. Не мешает и ладно, — буркнул Прохор, глянул в горн и достал заготовку. — Погнали, на!

Лев быстренько включил следующий трек, побыстрее и перехватил кувалду.

— Погнали, на! — кивнул он и замахнулся кувалдой.

Динь-динь!

Бум!

Динь-динь!

Бум!

* * *

— Насяльника, не ругайся! — сморщился азиат, глянув на мужчину с закатанными рукавами. — Мы делать! Нам нести — мы делать! Нам не нести — мы не делать!

Широкоплечий мужчина недовольно зыркнул на парочку азиатов, затем вздохнул и произнес:

— Чтобы сегодня была партия, поняли? — пригрозил он им кулаком. — У меня до вечера хватит мяса. Если я без него останусь, я вам лично хари разнесу! Поняли?

— Поняли, насяльника, поняли! — закивал один из них и начал кланяться.

Здоровяк недовольно хмыкнул, отвернулся и вышел из небольшого помещения.

Парочка азиатов переглянулись.

— Чего с ним опять, Чону? — спросил второй азиат.

— Не знаю, Сынхён, — ответил тот. — Видимо денег мало.

Первый азимат вздохнул.

— Почему мы постоянно терпим такое отношение от этого волосатого варвара? — спросил Сынхён. — Меня начинает раздражать это притворство. Мы словно тупые, тут кланяемся и коверкаем слова, чтобы изобразить акцент.

— Я понимаю тебя, но вспомни, сколько мы тут заработали, — глянул на него коллега. — А глупым притворяться проще. Никто не будет думать на нас. Никто не станет у нас отбирать деньги. Все думают, что мы тут живем впроголодь и еле сводим концы с концами, потому что глупые.

— Возможно ты прав, — кивнул Сынхён. — Но я устал от этого.

— Брось, еще полгодика и мы поедем домой, — мечтательно произнес азиат. — С деньгами вернемся к женам. Я вот своей сразу сказал — приеду готовь мясо, будем делать…

— Не начинай, а! — зыркнул на него первый. — Вот люблю я тебя за то, как ты еду описываешь! И за это же ненавижу! Не трави душу! Давай работать!

Чону улыбнулся коварной улыбкой, затем вздохнул и повернулся к рядам с клетками.

— Знаю, Сынхён. Знаю… О! Может вот эту сегодня? — указал рукой азиат на овчарку что сидела в клетке и поглядывала на них с опаской.

— А может ту, — указал рукой напарник на большого сенбернара в угловой клетке. — Он большой и…

— Нет. Вон ту. Смотрит подозрительно. Опасная собака, — покачал головой Чону. — Надо ее убрать, чтобы проблем не было. Та большая — молчит, а эта рычала. Я помню.

— Хорошо, — кивнул Сынхён, взял палку с петлей на конце и кивнул ему на клетку. — Держи, я ее прижму.

Двое азиатов подошли к клетке. Один приоткрыл дверь. Собака тут же зарычала, попыталась выскочить, но не вышло. Она попробовала укусить палку с петлей, что тянулась к ней, но опытный Сынхён тут же накинул ей на шею аркан, а затем дернул шнурок, затягивая петлю.

Он сделал рывок, вытащил собаку из клетки, а затем тут же навалился на шест, прижимая ее к полу.

Овчарка пыталась сопротивляться, рычала, дергалась, но с каждой секундой ее силы уходили. Азиат все и сильнее и сильнее затягивал петлю на ее шее.

— Хорошо, — кивнул Чону, когда собака почти перестала дергаться.

Он нагнулся, связал лапы собаке, накинул специальную петлю на морду, и кивнул напарнику.

Тот отпустил петлю на шее собаки. та хрипло задышала.

Двое азиатов подняли собаку и повесили на крюк, что был закреплен чуть в стороне. Зафиксировав животное, Чану достал две палки. Одну он бросил напарнику.

— Давай не как в прошлый раз. Надо сделать сильно больно, а то мясо будет снова жестким.

— Та дворняга просто скулила громче обычного, — проворчал второй.

Он крутанул палкой, затем огляделся и взглянул на напарника.

— Слушай, я устал тут все отмывать. Давай клеенку постелем, а?

— Порвется, — вздохнул Чону. — Мы же с тобой уже пробовали!

— Ну, порвется и порвется. Мне кажется, что это будет дешевле, чем тратиться на моющее средство, — азиат взглянул на дернувшуюся связанную овчарку, а затем с размаху влепил по ней палкой.

Овчарка заскулила, дернулась еще раз и тут же снова получила палкой по спине.

— Заткнись! — раздраженно рыкнул Чону.

— Надо посчитать, что дешевле выходит, — недовольно буркнул Сынхён.

— Даже если она порвется, пятен и крови будет меньше. Помнишь как с тем бульдогом было? Мне даже потолок пришлось отмывать. Злая собака.

— Ла-а-а-адно, — кивнул Сынхён, прошел в угол помещения и достал сложенную пленку. — Давай расстелим.

Азиаты взяли сверток, быстро его расстелили под собакой, захватив часть стены рядом.

— Ну, что? Начали? — спросил Чону, крутанул палкой и влепил по собаке.

Та заскулила, задергалась, но азиатов это особо не беспокоило.

Процесс был рутинным. Удар, слегка повернуть, еще удар. Обойти и еще удар.

Со стороны, рядом со скулящим, воющим существом, многие бы назвали этих двоих живодерами. Бесчувственными тварями и просто отбитыми на голову психами, но…

Двое азиатов, в их понимании, не били собаку.

Они готовили мясо.

Подготоваливли скотину, перед забоем.

Чтобы мясо было сочнее, мягче, его надо было заранее как следует отбить. А уже потом…

— Ты-та-та-та! — затараторил один азиат, по руке которого пришелся удар второго. — Ты смотришь куда бьешь, Чону?

— Прости, я немного увлекся, — произнес тот.

— Слушай, ты в последнее время начал часто «увлекаться», — произнес Сынхён. — Еще немного и я начну думать. что тебе нравится, как они скулят!

— А в этом есть что-то плохое? — удивленно поднял брови азиат, глянул на скулящую из последних сил овчарку и влепил ей еще раз по ребрам.

Напарник закатил глаза, тяжело вздохнул и уже хотел было скомандовать, чтобы тот закончил уже с животным, чтобы приступить к разделке туши, но тут…

БУДУМ!

Дверь выелетела во внутрь и с грохот впечаталась в пустую клетку рядом. В помещение тут же влетел Алексей.

В форме, с пистолетом без патронов и перекошенным от злости лицом.

Морды в гору, руки в пол! — заорал он и не замедляясь ни на шаг, подлетел к опешевшему азиату и влепил ему ногой в живот, отчего тот отлетел и впечатался в стену.

Алексей перевел взгляд на второго азиата и заорал:

— Кому сказано! Пристрелю!

Растерявшийся Чону, присел, прижал ладони к полу и поднял голову, уставившись в потолок.

— Насяльника! Мы ничего не делать! Насяльника… — начал он изображать из себя недалекого азиата.

Алексей глянул на скулящую овчарку на крюке, потом на окровавленные палки и с злостью посмотрел на азиата.

— Насяльника, мы работать… Нам сказала делать — мы делать! Паспарта забирать! Кушать совсем не давать!

Алексей, что прекрасно слышал их разговор, подошел к азиату, глянул на пистолет в руке, а затем перехватил его за ствол и направил ручку на лицо Чону.

Нет, Алексей не предлагал ему взять оружие. Он просто примерялся.

Замах, и… удар, пришедшийся на переносицу азиата ручкой пистолета.

— Ах, тыж сука… — без всякого акцента взревел азат, свахтившись за лицо и пытаясь остановить кровь.

Алеша же подошел крюку, снял с нее собаку, у которой уже не было сил сопротивляться, а затем развязал ее.

— Как же тебя, хорошую, угораздило, — с обидой произнес он и поднял взгляд на второго азиата, что сидел у стенки и с опаской поглядывал на полицейского. Алеша показал ему пистолет, который держал за ствол и произнес: — Дернешься — тоже нос на ухо смотреть будет! Понял?

— Понял, насяльника… Понял! — закивал тот.