Представление о жителях средневековой Руси как о достаточно серых, весьма примитивных и, вне всяких сомнений, неграмотных, довольно долго преобладало в научных кругах и в массовом сознании. Немало тому способствовала и грустная картина древнерусского общества, которую рисовали сначала дореволюционные, а потом и вооруженные «самым передовым учением» историки. Первые – поскольку, пусть не всегда даже осознанно, склонялись к тому, чтобы видеть в народе лишь богобоязненную серую массу, а вторые – из соображений преобладания классовой теории, ибо какими же еще могли быть жестоко угнетаемые люди низших классов.
Так продолжалось до 26 июля 1951 года, когда было совершено сенсационное, без малейшего преувеличения, открытие. На Неревском раскопе Новгорода Великого археологическая экспедиция под руководством видного отечественного ученого Артемия Владимировича Арциховского (1902–1978) обнаружила первую берестяную грамоту.
Конечно, использование на Руси бересты как материала для письма секретом ни в коей мере не являлось. Об этом свидетельствует, например, известный церковный деятель Иосиф Волоцкий (2-я половина XV – начало XVI века). Но одно дело устное свидетельство, а другое – артефакт. А вот из таковых в распоряжении ученых имелись только золотоордынский текст на смеси монгольского и уйгурского, случайно найденный под Саратовом и сохраняющийся в Государственном Эрмитаже, и грамота на английском языке. Первый документ датируется XIV веком, а второй – 1570 годом. А, были еще и старообрядческие рукописные книги на расслоенной бересте, но они уже были созданы куда позднее, в XVIII–XIX веках.
Находка древнерусской, а не позднесредневековой берестяной грамоты, да еще с текстом не религиозного, но совершенно обыденного, бытового содержания стала не просто сенсацией в мире науки. Она открыла окно в совершенно неведомый доселе мир простых, но умеющих писать и читать русских людей начала прошлого тысячелетия.
Первая берестяная грамота, обнаруженная экспедицией А.В. Арциховского в 1951 году
Кусочек бересты, который, по счастью, не пропустила жительница Великого Новгорода Нина Акулова, пришедшая на раскоп подработать во время отпуска по беременности, содержал именно бытовой текст. Бревенчатые остатки древней деревянной мостовой Холопьей улицы сохраняли для нас совершенно новую эпоху изучения истории средневековой Руси.
Грамота сохранилась лишь частично, но в момент находки это не имело никакого значения. В ней был записан перечень феодальных повинностей, так называемых «позема» и «дара», в пользу трех неких землевладельцев. Два имени удалось прочитать уверенно, их звали Фома и Иев, а третий, возможно, был крещен Тимофеем.
Маленькие кусочки березовой коры заговорили живым языком наших предков. К концу полевого сезона 1951 года экспедицией В.А. Арциховского было найдено 9 образцов древнерусских берестяных грамот.
Сегодня счет находкам идет уже на тысячи. Основную часть грамот находят в Новгороде – и причиною тому не столько более высокий уровень образованности жителей города, бывшего важным торговым центром с обширными контактами по всей Европе, но и природно-климатические условия: местная почва консервирует органические материалы, благодаря чем их можно найти в хорошем состоянии. Но к настоящему времени есть находки в Витебске, Звенигороде Галицком, Москве, Мстиславле, Пскове, Смоленске, Старой Руссе, Твери, Торжке… Датируются они первой половиной XI – серединой XV века.
Основную часть грамот составляют письма совершенно частного характера, что придает им особенную ценность и информативность. Великий лингвист академик Андрей Анатольевич Зализняк как-то сравнил их по объему текста и характеру посланий с почтовыми открытками. Именно частные сообщения и переписка составляют свыше двух третей от общего числа. Кроме того, обнаружены черновики официальных документов, очень небольшое количество записей, имеющих отношение к церковным вопросам и нуждам, а еще также знаменитые на весь мир учебные записи.
Нет, наверное, такого учебника по истории России, где не приводились бы прорисовки знаменитых рисунков и записей новгородского мальчика Анфима, благодаря которым мы получили представление об организации процесса обучения грамоте и об интересах маленьких жителей древнего города.
Оказалось, что, в отличие от позднейшего времени, на бересте писали не чернилами, а особой палочкой-писалом, подобным древнегреческому стилосу. Писало имеет вид костяной или металлической палочки, заостренной с одной стороны. Греки использовали острый конец стилоса для письма на воске, затирая противоположным концом ошибки или исправления. Оказалось, что примерно так же можно использовать и бересту, хотя перечеркнуть и продолжить писать по новой, конечно, проще.
Именно благодаря процарапыванию надписи на бересте, сохранявшейся в сырой почве без доступа воздуха, грамоты и тексты на них сохранились до наших дней.
Тексты берестяных грамот написаны живым разговорным языком. Теперь мы можем смело утверждать, что грамотна была не только узкая прослойка священнослужителей, торговцев или княжьих писарей. Читать и писать умели старосты, а кроме них, и простые ключники, ремесленники, воины, женщины. Грамоте обучались дети.
По мнению специалистов, по сей день только в мощных культурных слоях Новгорода Великого может сохраняться ориентировочно до 20 тысяч древнерусских берестяных грамот. Даже представить невозможно, сколько грамот в таком случае не сохранилось из-за того, что почвы не обладают нужными свойствами, или из-за того, что мы просто не в силах предположить, где именно следует их искать.
Писали на бересте вполне знакомой и до сих пор используемой нами кириллицей (да, автор знает, что Кирилл и Мефодий придумали не ее, а глаголицу, но оставляет привычное название). Начертание знаков, конечно, несколько отличается от современного, но они вполне читаемы. Бытовой разговорный язык грамот значительно понятнее современному человеку, чем возвышенно-официальный язык летописей и документов. Встречаются и совсем, как принято выражаться, непарламентские слова из тех, которые ныне принято «запикивать».
Изучение грамот, поддержанное нечастыми находками граффити, – надписей на стенах храмов – позволило прояснить, как развивался древнерусский язык. Стало ясно, что уже тогда существовали значительно диалектные различия, которые прослеживаются и в наши дни. А еще изучение текста и содержание берестяных грамот позволяет нам узнать великое множество тех мелких, но важных деталей повседневной жизни, уклада, социальных и межчеловеческих отношений Древней Руси. Именно благодаря открытию берестяных грамот были совершены принципиально важные открытия в части истории развития вообще славянских языков.
Но главное, пожалуй, именно то, что появилась возможность и необходимость пересмотреть мнение об общекультурном уровне населения русского государства в первые века его существования. Трудно сказать, каков именно был процент грамотных людей от общего числа жителей, но он был весьма велик.