Название «Гнездово» впервые встречается в документах в 1648 году. Тогда это была деревня, в которой располагалась резиденция католического епископа Петра Парчевского. Он вел тяжбу с крестьянами, и все эти события дошли до нас. Сведения о том, будто населенный пункт упоминался и двумя столетиями раньше, высказывали, но пока подтверждений не нашли. В конце XVIII века Гнездово – деревня на 5 или 6 дворов с лугами и пашнями, расположенная в полутора десятках километров к западу от Смоленска на левом берегу Днепра (современный комплекс связанных памятников частично попадает и в городскую черту). До середины XIX века упоминаний о ней в связи с памятниками древности не было. Но вот в 1867 году при прокладке Витебско-Орловской железной дороги в окрестностях деревеньки был найден богатый клад, по большей части содержавший серебряные изделия. Он получил название Большой гнездовский и был передан в Эрмитаж, как тогда говорили, на вечное хранение.
Клад оказался не единственным. При тех же работах через три года нашли еще два клада, поменьше. Во всех трех случаях их состав оказался смешанным: предметы из собственно кладов чередовались с находками из неизвестных курганов.
Отечественная археология во второй половине XIX столетия развивалась достаточно бурно, и через семь лет, в июне 1872 года, председатель Московского археологического общества граф А.С. Уваров поручил М.Ф. Кусцинскому собрать сведения о курганах и городищах у верховьев Днепра, Волги и Двины, где, как считалось, находились первые поселения кривичей.
В 1874 году М.Ф. Кусцинский провел первые официальные исследования памятника, раскопав 14 курганов. В числе находок, переданных в Российский исторический музей, находились меч каролингского типа и наконечник копья явно скандинавского происхождения. Раскопки продолжились в 1881 году, когда ученый секретарь Российского исторического музея В.И. Сизов приступил к систематическому изучению курганов Смоленской губернии. К работам в Гнездово В.И. Сизов потом возвращался неоднократно, вместе с ним работали другие видные археологи тех лет, в том числе А.С. Уваров и В.Д. Соколов. В 1885 г. при раскопках одного из самых больших курганов с окружностью основания 103 метра было найдено богатое погребение воина с мечом, щитами и шлемом, что породило бурную дискуссию о том, кто же это был, с нестареющей отсылкой к норманскому вопросу.
В последующее десятилетие продолжались раскопки как курганов, так и проведены «пробные» раскопки на Центральном городище – остаткам укрепленного поселения, к котором тяготели многочисленные погребения.
Вообще вплоть до 1920-х годов раскопок проводилось достаточно много, но, к сожалению, они не носили планомерный системный характер, а уровень тогдашней археологии оставлял желать много лучшего. При раскопках если и составлялись планы памятника, то лишь от случая к случаю, глазомерные, о фиксации стратиграфических слоев и речи не шло. Все эти проблемы и ошибки легко объяснимы, но проблема любых раскопок в том, что памятник они разрушают, причем раз и навсегда. И о многочисленных утраченных, а то и утаенных находках теперь остается лишь сожалеть, как и об информации, которую наука могла бы извлечь из культурного слоя памятника в целом, если бы тот сохранился.
Подробный план, описание мест расположения и характеристику размеров каждой из курганных групп удалось составить лишь в 1920–1930-х годах известному смоленскому и белорусскому археологу А.Н. Лявданскому.
Гнездовский идол предположительно начала XI в., относится к скандинавским древностям
К этому времени стало понятно, что Гнездовский археологический комплекс содержит центральное укрепленное поселение, некоторое количество селищ и одновременно является самым большим в Европе погребальным памятником языческого времени. В связи с разрушением части курганов установить их точное число крайне затруднительно, так что сейчас можно встретить в разных источниках данные, которые значительно разнятся. Ориентировочно в нем насчитывают от трех до пяти тысяч курганов, разбросанных на значительной территории.
Страшный удар по изучению памятника нанесла Великая Отечественная война, в которой Гнездово, как и Смоленск, оказались на направлении главного удара немецко-фашистских войск. Погибли почти все материалы, поступившие от разных авторов в Смоленский музей до 1941 года, то, что удалось спасти, было депаспортизовано, то есть лишено сопроводительных документов и потому не может быть использовано для полноценных исследований.
Пытались в годы войны копать Гнездово и оккупанты. Клаус Раддатц, достаточно известный немецкий археолог, сотрудничавший в 1942 году с Аненэрбе, в 1991 году сообщал, что им в рамках задачи проследить «северогерманское участие в формировании культуры восточных областей» тогда было сделано описание памятника, собрано некоторое количество подъемного материала, произведена зачистка ям на нескольких разрушенных курганах в разных группах. Предполагается, что текст подготовленной статьи и собранная коллекция погибли во время бомбежек 1945 года в Берлине.
В 1949 году советские археологи возобновили раскопки в Гнездове. Сначала этим занялась Смоленская археологическая экспедиция МГУ М.В. Ломоносова, первоначально называвшаяся «Гнездовской экспедицией» под руководством доктора исторических наук профессора Д.А. Авдусина. С 1949 по 1993 гг. в разных курганных группах Гнездовского комплекса было раскопано около 700 погребений. Часть находок стала сенсациями. Именно здесь была найдена в том числе и древнейшая надпись кириллицей. Она процарапана на поверхности привозного глиняного сосуда крымской работы и содержит одно слово, прочтение которого спорно. В настоящее время выдвинуто около 6 гипотез о значении надписи.
На протяжении последних десятилетий работы на территории Гнездовского комплекса не прекращаются. Одновременно каждый полевой сезон здесь действуют несколько археологических отрядов, хотя объем работ по-прежнему еще очень велик.
В чем важность и уникальность Гнездова? Если очень коротко, то в следующем. Возникший, по новейшим представлениям, в VIII веке памятник в пору своего расцвета занимал площадь до 100 гектаров. Здесь, на границе водных систем, географически очень удобно было останавливаться, поскольку именно отсюда открывалась возможность движения на запад, в Балтику по Западной Двине, на восток – по Оке и Волге, а также, видимо, и на юг по Днепру, оттуда в Черное море и Византию. Иначе говоря, здесь во времена зарождения древнерусского государства находился один из основных перевалочных пунктов на пути из «варяг в греки», а также путь поставки серебра из Азии. Обширные торговые контакты протогорода или раннего городского поселения, существовавшего на месте нынешнего Гнездово, подтверждаются находками, сделанными в ходе раскопок. Это серебряные монеты, фрагменты шелковых тканей из Китая, изделия индийского происхождения, византийские солиды, керамика из Крыма, оружие из Западной Европы, ритуальные предметы из Скандинавии… Раннехристианские предметы личного благочестия соседствуют здесь с языческими амулетами. Найдены даже следы пребывания выходцев из Великой Моравии. Полный перечень вот так, кратко, описать невозможно.
Гнездово как памятник, на котором явно присутствовали выходцы из Скандинавии, издавна оказывается местом, где сталкиваются норманисты и антинорманисты, то есть сторонники двух разных взглядов на историю возникновения Древнерусского государства. Проблема эта скорее политическая, чем историческая, потому хотя бы, что в то время этническая принадлежность вообще почти ни на что не влияла. Но в любом случае здесь, в Гнездово, жили – и, судя по всему, вполне мирно уживались – представители славянских племен, балты, финно-угры, скандинавы… а может быть, и не только. Погребальная обрядность подталкивает к выводу, что здесь начала складываться особая, местная версия традиций, сочетавшая в себе обычаи разных народов.
Раскопки последних лет позволили отыскать следы средневековой пристани, а применение новейших технологий, в том числе LIDAR, проследить дорогу возрастом более тысячи лет. Когда-то это, вероятно, был волок, позволявший перетаскивать суда между бассейнами двух рек. Вокруг него со временем вырос курганный могильник, но путь проходил между погребальными насыпями.
Лишь на уровне предположений можно выдвигать версии, по какой причине Гнездово уступило в XI веке место Смоленску, а вскоре вообще перестало существовать. Историки выдвигают разные гипотезы, но предпочтение какой-либо из них отдать пока затруднительно.