Разведки с незапамятных времен играют по одним правилам – без всяких правил. Кто кого! Хитрость и коварство, ложь и дезинформация, цинизм и нанесение ударов по самым уязвимым местам. А еще – стремление к обладанию эксклюзивной, актуальной, исчерпывающей и максимально объективной информацией, системный анализ её и эффективное использование возникающих благоприятных ситуаций. Таковы устремления каждой разведки, хотя арсенал сил и средств и реальные возможности у каждой разведки различны.
Шпион всегда опасен, но особенно опасно, если шпион появляется в спецслужбах, в контрразведке или в разведке. Если его своевременно не раскрыть и не обезвредить, вред от его деятельности может оказаться невосполнимым никакими ответными мерами.
К сожалению, в борьбе с изменниками в собственных рядах, с так называемыми «кротами», спецслужбы всегда вынуждены опаздывать на шаг. Одним из самых эффективных средств разоблачения предателей служит вербовка агента в иностранной разведке, который может «сдать» известных ему агентов в стане противника.
Поэтому «двойные и тройные» агенты имеются во всех разведках, во всех спецслужбах. Предательство, к сожалению, универсально. Политики предают своих коллег и однопартийцев. Верующие отрекаются от веры. Полиция вербует преступников, а мафия в ответ засылает своих агентов в правоохранительные органы. История спецслужб неумолимо свидетельствует об этом.
Перечень предательств велик. История подвигов и предательств в советской разведке лишь иллюстрирует классическую схему.
Особенно характерно это в случае с американским разведчиком Эймсом, добровольно пошедшим на сотрудничество с КГБ и выдавшим около десяти предателей в рядах ГРУ и КГБ.
Что это было – случайность или закон равновесия и справедливого возмездия? Ведь в тот же год и месяц, когда сотрудник ЦРУ Эймс становится российским шпионом и разоблачает американского агента в ГРУ Сметанина, тот в свою очередь в то же время сдает ЦРУ сеть известных ему агентов ГРУ и КГБ в Португалии.
Симметрия почти абсолютная: Сметанина в СССР разоблачают и расстреливают, а жену, добровольно участвовавшую в его шпионских делах, приговаривают к пяти годам тюремного заключения. Эймса разоблачают благодаря очередному предательству в КГБ или СВР и приговаривают также к высшей для США мере – пожизненному заключению (смертная казнь существует только в некоторых штатах). Его жену, знавшую о его двойной жизни, также приговаривают к 5 годам.
Эймс в ходе судебного разбирательства полностью признал свою вину, хотя вряд ли рассказал все подробности содеянного. Как талантливый аналитик, он привел немало доводов, чтобы объяснить малейшие нюансы своих поступков, что не меняет сути произошедшего. В отличие от советских агентов, действовавших за границей в 30–50-е годы, которые сотрудничали из идейных побуждений, он пошел на предательство ради корысти. Сметанин в этом смысле является его абсолютным двойником.
Спустя годы следующие агенты ЦРУ в российской внешней разведке раскрывают американским спецслужбам сеть нелегалов в США и десятки завербованных ПГУ КГБ и СВР агентов по всей Америке.
Истоки их жизненного выбора несколько отличаются, но объясняется это тем, что фон общественной жизни кардинально изменился по сравнению с тем, что был в то время в США и Советском Союзе. Изменились взгляды общества и разведчиков на успех в жизни, на приоритеты в выборе ими способов его достижения.
Начальником контрразведки отдела ЦРУ по работе против СССР и стран Восточной Европы был Олдрич Хейзен Эймс, отец которого являлся сотрудником аналитического отдела ЦРУ и убежденным антикоммунистом, считавшим, что лучше смерть, чем жизнь при коммунистическом режиме. Мог ли он подумать, что его сын тоже будет работать в ЦРУ, но прославится тем, что станет агентом КГБ и выдаст коммунистам все известные ему тайны американской разведки.
В начале его карьеры ничто не предвещало подобной мераморфозы. После окончания школы Эймс учился в Чикагском и Вашингтонском университетах, и в 1962 году по стопам отца становится аналитиком архивного отдела Оперативного управления. В это время он не мечтает о карьере разведчика и относится к своей работе как к способу заработать средства для продолжения обучения в университете.
В 1967 году, после окончания университета, Эймс все же решает стать кадровым разведчиком. Волей случая вместо назначения в отдел Дальнего Востока его, как не прошедшего собеседование, передают в отдел СССР и Восточной Европы.
Следует отметить, что в этом отделе на протяжении многих лет за ним, как в прошлом и за отцом, закрепилась твердая репутация посредственности. Университет он также закончит со средним баллом В (четыре с минусом).
По результатам первой командировки в Турцию, где он сумел завербовать только двух турецких граждан, руководство резидентуры дало ему отрицательную характеристику, как негодному к оперативной работе в качестве вербовщика, и рекомендовало использовать на аппаратных (не оперативных) должностях в Лэнгли.
С 1972 года Эймс в ЦРУ занимался планированием и анализом чужих операций. И неожиданно для многих здесь руководство оценило по достоинству его усердие и аналитические способности.
Сначала его подключили к работе со знаменитым «Трианоном», завербованным в Колумбии советским дипломатом Огородником, у которого он был куратором вплоть до отъезда «Трианона» в Москву. После этого успеха он становится куратором другого агента ЦРУ – сотрудника Секретариата ООН Федоренко, осведомленного о переговорах по ОСВ–1, контакты с которым у Эймса переросли в дружбу и давали большую отдачу.
Так постепенно, набираясь опыта работы с реальными шпионами, Эймс оказался на острие всех операций, проводимых ЦРУ против СССР с территории США. В дальнейшем его использовали как оператора на контактах с заместителем Генсека ООН Шевченко и другими не менее важными агентами. (В период этой бурной деятельности Эймс познакомился с руководителем нью-йоркского корпункта «Правды» Томасом Колесниченко).
В 1981 году руководство ЦРУ настоятельно порекомендовало Эймсу выехать в командировку в Мексику, где он в течение нескольких лет безуспешно пытался завербовать заместителя резидента КГБ в Мексике по «КР» (контрразведке) Игоря Шурыгина. Однако руководство резидентуры ЦРУ, контролировавшее эту операцию, своевременно пришло к выводу, что скорее Шурыгин завербует Эймса, чем наоборот, и было принято решение отказаться от планов вербовки советского контрразведчика.
Неудача настолько надломила Эймса, что он замкнулся, стал пассивно относиться к своим обязанностям и пристрастился к спиртному. Это закрепило за ним репутацию любителя выпить лишнее, что, впрочем, в то время в ЦРУ не считалось криминалом.
Перед командировкой в Мексику Эймс развелся с женой из-за банальных семейных неурядиц и её нежелания ехать вместе с ним. Там он встретил Марию дель Росарио Касос Дупюи, атташе по вопросам культуры в посольстве Колумбии, происходившую из знатной колумбийской семьи, с которой у него в 1982 году начался бурный роман. Розалию не смутило то, что он является сотрудником разведки, но для начала семейной жизни она потребовала от него развода с первой женой.
В процессе бракоразводного процесса Эймс задолжал более 50 тысяч долларов и основательно запил, что, естественно, влияло на результаты работы. Начавшиеся конфликты с начальством в ЦРУ подтолкнули его к неожиданной мысли – отомстить своей разведке и заработать деньги.
Для этого он резко сменил свои приоритеты и отношение к роду деятельности в ЦРУ и настоял, чтобы начальство разрешило ему участвовать в операции «Кортшип», которую проводили совместно ЦРУ и ФБР против посольства СССР в Вашингтоне. Тогда спецслужбам США удалось завербовать в вашингтонской резидентуре КГБ подполковника Мартынова и майора Моторина.
Теперь на новом поприще Эймс мог официально встречаться с сотрудниками советского посольства с целью определения их пригодности для вербовки. Однако он отлично понимал, что советская разведка тоже будет изучать его. Эймс не был авантюристом, он был аналитиком. В создавшейся ситуации у него был только один выход – предложить свои услуги советской разведке.
И он остановил свой выбор на Сергее Чувахине, с которым был знаком уже полгода. Для этого он решился на отчаянный шаг – открыто пришел в советское посольство и передал охраннику конверт с предложением о сотрудничестве.
Предложение Эймса оказалось настоящим подарком для разведки КГБ. Работать с Эймсом стали лично руководитель резидентуры Станислав Андросов и его заместитель по «КР» Виктор Черкашин. На первой же встрече Эймсу были выплачены 50 тысяч долларов.
Всего за время работы на советскую разведку Эймс сдал всех агентов, завербованных ЦРУ с 1960 года, по разным данным, от 12 до 25 агентов, и заработал 2,7 млн долларов.
В КГБ подлинное имя агента знали только восемь человек. О нем не знали даже президент Ельцин и первый директор СВР Примаков. Такие меры предосторожности позволили Эймсу сотрудничать с СВР до 1994 года.
В 1997 году он был осужден на пожизненное заключение с конфискацией имущества, а его жена – на пять лет тюремного заключения.
Полковник ГРУ Геннадий Сметанин на пути к предательству также действовал решительно, хотя не сразу решился на подобный шаг. Он родился в бедной многодетной семье рабочего, поэтому сначала сделал главной целью в жизни – выбиться в люди любой ценой. Он хорошо учился в школе, закончил престижное Киевское военное училище, а затем Военно-дипломатическую академию. Побывал в короткой командировке за границей. С помощью начальника политотдела ВДА получил назначение в резидентуру ГРУ в Лиссабоне.
Сметанину и его жене очень нравилась жизнь на Западе. И в тот момент, когда он почувствовал, что дальнейших перспектив в службе на родине у него не предвидится, он легко сделал выбор в пользу реальных сиюминутных выгод и возможных последующих перспектив в случае предательства и бегства на Запад.
Его жена также охотно последовала за ним, став платным агентом ЦРУ («Колокол» и «Людмила»). Он выдал ЦРУ всех известных ему сотрудников и агентов КГБ и ГРУ, а также операции, проводимые лиссабонской резидентурой.
Сметанин был разоблачен военной контрразведкой, осужден и расстрелян, а жена приговорена к пяти годам лишения свободы.
Эймс сдал более десяти агентов, завербованных ЦРУ в советских спецслужбах, в том числе такого американского супершпиона, как генерал ГРУ Поляков.
Вызывает немало вопросов странный парадокс шпионских игр. При Андропове было мало разоблачений шпионов в ГРУ и почти не было серьезных разоблачений в ПГУ КГБ. В это время диссидентов перестали сажать, их профилактировали и выпускали за границу. Разоблаченному и приговоренному к смертной казни шпиону Филатову лично Андроповым смертная казнь была заменена на 15 лет тюремного заключения.
Однако спустя несколько лет, при демократе Горбачеве, откровенно заискивавшем перед Западом, в течение двух лет было расстреляно более десяти американских шпионов. В ГРУ – Сметанин, Поляков, Васильев, в ПГУ КГБ – Моторин, Мартынов, Полещук, Пигузов, Воронцов, Ветров, Варенник… Толкачев.
Никаких обменов, никаких помилований! Даже когда президент США Рейган лично попросил Горбачева обменять арестованного КГБ супер-шпиона Полякова, приговоренного к высшей мере наказания – расстрелу, Горбачев отказал ему, сославшись на то, что приговор уже приведен в исполнение.
Есть версия, что инициатором расстрелов шпионов при Горбачеве был Крючков, который хотел стать руководителем КГБ. Он также, докладывая на Политбюро об успешном разоблачении многочисленных американских шпионов, выдал это за успех внешней разведки (ПГУ), не сообщив о том, что данные были получены от Эймса (возможно, чтобы не расшифровать ценного агента?).
Но тем не менее остаются неясными роль и мотивы кровожадности Горбачева, который в это время уже откровенно действовал по указке Запада. Возможно, таким способом он маскировал свои подлинные намерения?