Подготовка к путчу началась еще в декабре 1989 года, когда председатель КГБ Крючков внес предложение «О создании в войсках КГБ СССР дивизий специального назначения». Политбюро его поддержало, и уже 4 декабря 1990 года директивой министра обороны СССР в КГБ были переданы 103-я гвардейская дивизия ВДВ и 75-я мотострелковая дивизия в Закавказском военном округе.

В это же время Крючков поручил своему заместителю, начальнику ПГУ генералу Грушко, генералу Жижину и полковнику Егорову подготовить план первоочередных мер «по стабилизации обстановки в стране на случай введения чрезвычайного положения» и возможный сценарий развития событий. Они должны были подготовить проект указа президента Горбачева и постановления Верховного Совета СССР о введении чрезвычайного положения.

В феврале 1991 года на стол Горбачеву легла аналитическая записка «О политической обстановке в стране». В записке говорилось: «Анализ сложившейся ситуации требует серьезного критического осмысления того, насколько адекватны сформированные почти шесть лет назад понятия демократизации и гласности их нынешнему практическому воплощению… Учитывая глубину кризиса и вероятность резкого осложнения обстановки, нельзя исключить возможность образования в соответствующий момент временных структур в рамках осуществления чрезвычайных мер».

В марте был создан Оперативный штаб КГБ, а в апреле Управление по руководству специальными частями войск КГБ.

5 августа Крючков вызвал к себе своего зама Грушко, Егорова и Жижина. Там же, в кабинете Крючкова, присутствовал по поручению министра обороны Язова командующий ВДВ генерал-лейтенант Грачев.

Грачев вместе с Егоровым и Жижиным должен был конспиративно подготовить выверенный с военной точки зрения план введения в стране чрезвычайного положения. Для этого они выехали на оперативную дачу Второго главного управления неподалеку от деревни Машкино.

С 7 по 15 августа Крючков неоднократно проводил встречи с членами будущего ГКЧП на секретном объекте ПГУ КГБ «АБЦ». В это время Жижин и Егоров совместно с Грачевым провели корректировку планов введения в стране чрезвычайного положения, а также подготовили для Крючкова данные о возможной реакции населения страны на введение в конституционной форме режима чрезвычайного положения.

15 августа по указанию Крючкова 12-й отдел КГБ и УПС КГБ поставили на контроль все переговоры абонентов правительственной связи, с 17 августа приступили к контролю переговоров Яковлева, Полторанина, Силаева, Шеварднадзе и Кузнецова, а в ночь с 21-го на 22 августа – Руцкого, Янаева, Хасбулатова, Силаева, Ельцина, Лукьянова и Бурбулиса.

18 августа Бакланов, Шенин, Болдин, Варенников и Плеханов прилетели к Горбачеву в Форос. КГБ представлял начальник 9-го управления КГБ генерал Плеханов, который, однако, Крючковым не был посвящен в детали вопроса. В это время Крючков продолжал встречи с руководителями КГБ для выяснения обстановки. Из доверительных бесед с ними вырисовывалось, что ситуация была тревожной и безрадостной.

Тем не менее после встречи членов ГКЧП с Горбачевым Крючкову стало ясно, что президент страны поддержит введение чрезвычайных мер, если они будут успешными. Так он поступал уже не раз. И ГКЧП начал действовать.

19 августа по приказу ГКЧП генералами Минобороны, КГБ и МВД Ачаловым, Грушко, Агеевым, Громовым, Лебедем, Карпухиным, Варенниковым и Бесковым была проведена подготовка не планировавшегося ранее захвата здания Верховного Совета РСФСР подразделениями силовых структур.

Штаб обороны Белого дома располагался в 20-м подъезде, рядом с приемной Кобеца, который 19 августа приказал офицерам штаба собрать данные об обстановке в войсках на всей территории страны. Необходимо было оценить ситуацию в Москве и подготовить предложения по обороне Белого дома.

В этот момент в штабе не было ничего, кроме стола, нескольких ручек и пары общих тетрадей – ни топографических карт, ни связи для ведения секретных переговоров. Но через пару часов сочувствующие офицеры из Генштаба принесли подробные карты Москвы, а милиционеры дали схему постов охраны Белого дома.

До 16.00 члены штаба обзванивали воинские части. Получать информацию им помогали не только военные, в основном офицеры среднего звена от майоров до полковников, но и диспетчеры «Аэрофлота» и радисты-любители. Особенно помогли журналисты, которые по радио и телевидению многократно сообщали всем желающим номера телефонов для связи с Белым домом.

19 августа на сторону Белого дома перешли: часть войск связи, ВВС во главе с главкомом Шапошниковым, личный состав Ленинградской военно-морской базы, подводники Северного флота и некоторые части ПВО, МВД и КГБ. МВД выделило для поддержки курсантов Орловской, Рязанской, Брянской, Владимирской и Волгоградской школ милиции.

Среди защитников Белого дома было немало известных личностей и групп: Мстислав Ростропович, Андрей Макаревич, Маргарита Терехова, Шамиль Басаев и Михаил Ходорковский, Юрий Лужков и Елена Батурина и другие…

Командующие Балтийским и Тихоокеанским флотами заявили, что занимаются защитой морских рубежей. Пограничные войска – усилением государственной границы. РВСН объявили о нейтралитете. Большинство офицеров в отдаленных гарнизонах и заставах реальную информацию о событиях августа 1991 года узнали лишь спустя месяцы.

В Московском регионе около половины офицеров Московского округа готовы были выполнять распоряжения ГКЧП, 25% поддерживали новую российскую власть и 35% занимали выжидательную позицию. За ГКЧП выступили войска ПВО во главе с генералом армии Третьяком и большая часть сухопутных войск.

С севера в Москву вошла Таманская дивизия. Командирам частей приказано было в переговоры с депутатами и населением не вступать. Главком Сухопутных войск генерал армии Варенников вылетел в Киев, чтобы обеспечить поддержку ГКЧП со стороны войск Киевского военного округа, в Ленинграде аналогичную работу проводил генерал армии Ермаков. ГКЧП также поддерживало большинство офицеров КГБ, МВД и ВДВ.

Это потом с подачи Грачева и Лебедя родился миф о десантниках как «о верных защитниках демократии». Именно Грачев был в числе непосредственных разработчиков плана использования армии при введении ГКЧП. По его команде были передислоцированы 104-я дивизия из Пскова и 26-я отдельная бригада ВДВ – в Ленинград, а 21-я отдельная бригада ВДВ на Кубинку, чтобы «взять под охрану» главные объекты в столице.

Лебедь 19 августа попросил выдать побольше российских флагов, чтобы бойцов его батальона на баррикадах приняли за своих. Тогда они смогли бы вплотную подойти к Белому дому и внезапно его захватить. Но, когда вечером батальон Лебедя стал выдвигаться к Белому дому, москвичи преградили ему дорогу.

Руцкой уговорил Лебедя встретиться с Ельциным. В результате разговора Лебедь, как в свое время и Грачев, дал ему честное слово, что его десантники не поднимут оружие против защитников демократии, и 8 БМП по его приказу «взяли защитников демократии под охрану». Однако на всякий случай по распоряжению Кобеца рядом с ними встали 300 «афганцев» от Комитета воинов-интернационалистов.

Днем 19 августа в Минобороны прошло совещание, где разрабатывался план штурма Белого дома в ночь с 20-го на 21-е августа, в котором участвовали советник президента маршал Ахромеев, главком ВДВ генерал Ачалов, начальник Генштаба Моисеев и заместитель командующего ВДВ Грачев. По плану главная роль отводилась группе «Альфа», которой придавались в распоряжение 15 000 человек: спецподразделения КГБ, московского ОМОНа, дивизия Дзержинского и два воздушно-десантных полка из Молдовы.

После совещания Карпухин и Лебедь провели рекогносцировку и наметили план действий. В 3 часа ночи подразделения ОМОНа должны были с помощью газа и водометов очистить от людей площадь у Белого дома. Затем спецподразделения, используя гранатометы, в течение 15 минут займут Белый дом. Поддержку с воздуха им обеспечат вертолеты.

Почему «Альфа» отказалась от штурма? По версии Карпухина, операция по штурму Белого дома была невозможной в связи с большим скоплением народа, что привело бы к большим жертвам среди гражданского населения.

Возможно, ему позвонил председатель КГБ РСФСР Иваненко и посоветовал не ввязываться в это «грязное дело»? А возможно, в личной охране Ельцина и среди защитников Белого дома у «Альфы» было много друзей? Тем не менее, но 20 августа в Белом доме еще не знали, что «Альфа» откажется стрелять.

Возможно, на это повлияло то, что вечером пролилась первая кровь. Под БМП попали трое защитников Белого дома: Комарь, Кричевский и Усов погибли, но движение боевых машин было остановлено.

Возможно, что штурм не состоялся, потому что не прилетели вертолеты поддержки. Из-за темноты, дождя и низкой облачности вертолетчики над Москвой потеряли ориентировку и вернулись на аэродром.

Уже 22 августа начался вывод техники из Москвы. Вскоре Крючков, Язов и другие члены ГКЧП были арестованы, Пуго застрелился, а из здания ЦК КПСС стали выносить архивные документы.

В эти смутные дни и вскоре после них наиболее истерические личности из спецслужб перебежали на Запад, другие искренне сочувствовали ГКЧП, но активно не выступили в его поддержку.

Не только Алексей Русланов, писавший статьи в «Независимой газете», но и ряд других сотрудников КГБ и ГРУ и военной контрразведки поддерживали контакты с газетами «День», «Лимонка», «Правда», «Советская Россия», «Московский литератор», «Патриот».

Однако большинство хотя и сочувствовали ГКЧП, но в то же время реально подпитывали демократов информацией о планах и действиях КГБ против нарастающего революционного хаоса. Особенно этим отличались сотрудники Московского УКГБ и Пятого управления, которые призваны были бороться с антисоветчиками и диссидентами.

Оживились откровенно националистические движения, причем не только на окраинах, в республиках Прибалтики, в Закавказье и на Украине, но и в России. Известно, что в кадрах КГБ служили представители всех национальностей, проживающих в СССР, особенно много было их именно в национальных республиках. Там местные националисты активно пытались перетащить местных чекистов на свою сторону. Подобные конфликты возникали и в Центральном аппарате КГБ.

Накануне августа 1991 года ЦРУ резко расширило сферу своих подрывных операций. Подготовка агентов влияния ставилась на поток. Задачи американской резидентуры в СССР упрощались тем, что контингент из представителей партаппарата, науки и культуры обрел чувство безнаказанности, и даже заурядные предатели и изменники в свете перестройки начали героически представлять себя как борцы за идею.

Ретроспектива

По оценкам экспертов, разработанный ГКЧП план захвата был безукоризнен с военной точки зрения. Для проведения операции были выделены подразделения численностью около 15 тысяч человек. Однако у генералов, ответственных за подготовку штурма, появились сомнения в его целесообразности.

Лебедь откровенно перешел на сторону защитников Белого дома. Командиры «Альфы» Карпухин и «Вымпела» Бесков сомневались и попросили заместителя председателя КГБ Агеева отменить операцию. И штурм был отменён.

В 3 часа утра главком ВВС Шапошников предложил Язову вывести войска из Москвы, а ГКЧП «объявить незаконным и разогнать». В 5 часов утра состоялось заседание коллегии Минобороны СССР, на котором главкомы ВМФ и РВСН поддержали предложение Шапошникова. И Язов отдал приказ о выводе войск из Москвы.

Генерал Варенников позже считал, что события могли развиваться иначе, если бы члены Политбюро, кроме Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе и Медведева, мобилизовались и среди них проявился бы лидер – Лукьянов или Крючков. Но этого не произошло.

Члены ГКЧП, навязав всю ответственность Янаеву, сделали его формально ответственным за всё, но своими личными активными действиями не поддержали, а Янаев не потребовал от членов ГКЧП четких и жестких действий для удержания власти.

Сотрудники групп КГБ «Альфа» и «Вымпел» не хотели никого убивать, но приказ руководителя выполнить могли. Однако председатель КГБ Крючков как минимум дважды уклонился от предлагаемых ему подчиненными решительных действий.

Когда на даче Ельцина в Архангельском собралось все руководство мятежной Российской Федерации, 60 бойцов «Альфы» во главе с Карпухиным скрытно расположились на рубежах атаки и были полностью готовы к штурму. Карпухин пять раз связывался с Крючковым и запрашивал разрешение на их захват. Крючков разрешения не дал.

Возможно, Крючков уже знал о звонке Ельцина генералу Грачеву утром 19 августа и не захотел кровопролития между спецназом армии и КГБ.

Ельцин тогда спросил у Главкома ВДВ:

– Могу ли я на вас рассчитывать?

Грачев ответил не как генерал, а как настоящий политик:

– Это сложный вопрос. Я постараюсь сделать для вас всё, что в моих силах.

Так же повел себя и Лебедь, и ряд главкомов видов Вооруженных сил – например, Шапошников и подчиненные ему ВВС.

Возможно, что Крючков реально оценивал и ситуацию внутри КГБ. В мае 1991 года был создан КГБ России, руководил им генерал Иваненко, который в августовские дни непрерывно находился в Белом доме и с помощью ряда сотрудников добился раскола в политической ориентации сотрудников Центрального аппарата КГБ и в регионах.

Белый дом вообще не понадобилось бы освобождать или штурмовать, если бы ГКЧП хоть кто-нибудь реально руководил. Рано утром 19 августа в него беспрепятственно вошла группа вооруженных сотрудников военной контрразведки во главе с полковником Гушей. Они ждали только команды для взятия Белого дома под контроль КГБ. Им никто не стал бы сопротивляться. Но, прождав несколько часов, они получили команду покинуть Белый дом. Время и инициатива были упущены.

Вопреки некоторым утверждениям, ГКЧП и последующая кульминация демократической революции отнюдь не были бескровными. Погибли не только трое защитников Белого дома. Сразу после 19 августа произошла череда странных самоубийств.

Накануне своей гибели министр внутренних дел Пуго обратился за помощью в охране к спецназу ГРУ. Ему была выделена спецгруппа из 5 человек, но когда разведчики наконец прибыли к нему на квартиру, то нашли уже мертвого Пуго и его умирающую жену.

24 августа в своем кремлевском кабинете повесился маршал Ахромеев, не входивший в руководство ГКЧП, но принципиально одобрявший их позицию. Маршал, имевший личное оружие, повесился? В это не верит никто! И все понимают по-разному его слова в предсмертной записке: «Я всегда ставил интересы государства выше ваших, но теперь я поступаю наоборот».

26 августа с балкона своей квартиры выбрасывается управляющий делами ЦК КПСС Кручина, оставив в кресле у рабочего стола папку с документами, содержащую информацию о коммерческом использовании денежных средств КПСС сотрудниками КГБ в стране и за рубежом.

В Матросской Тишине была попытка физического устранения Крючкова, предпринятая женщиной, переодетой медсестрой, которая должна была закапать ему отравленные глазные капли. Сокамерники раньше её никогда не видели. После этого Крючков потерял сознание, и у него остановилось сердце. Тогда Крючкова удалось спасти, но после этого у него в тюрьме случились три инсульта, и он практически потерял зрение.

Возможно, чтобы лучше понять процессы функционирования власти в СССР и России после 1991 года, следует внимательно посмотреть, кто, когда и вместе с кем руководил страной. Кто и какие интересы преследовал при этом, какие шаги предпринимал, а какие последствия имела их деятельность – разговор отдельный. Немаловажно также, какую роль во всех событиях играл КГБ.

Определенное представление об этом дает следующая таблица: