Cтарший оперуполномоченный Первого отдела военной контрразведки КГБ полковник Анатолий Трошин был настолько умен и образован, что начисто презирал абстрактные философствования. Он всегда говорил начальству, то, что думал, поэтому, несмотря на высокий профессионализм и близкое знакомство родителей с первым заместителем начальника военной контрразведки генералом Новиковым, продвижение по службе ему не светило.
С началом перестройки он ушел от активной оперативной работы в действующий резерв КГБ, где трудился в должности заместителя директора НИИ «Космофизика», которым руководил сын министра обороны Устинова.
Когда коллеги из военной контрразведки спрашивали у него, правда, что в твоем НИИ разрабатывают космический лазер для использования в военных целях, он отмалчивался, не подтверждал и не отрицал эту версию. С узким кругом коллег он периодически встречался в своем кабинете в мрачном здании «Космофизики» на окраине Москвы.
Дружил он очень избирательно. Встречался с коллегами непонятно зачем. По работе или ради «бизнеса» ему не нужен был никто. Всё, что нужно, он умел организовать и получить сам. Может быть, эти встречи с бывшими коллегами нужны были ему, чтобы выпить и поговорить по душам с теми, кого он считал достойными своего общения.
В этот день у него была встреча с тремя полковниками из Первого отдела Семеновым, Дмитриевым и Ткаченко.
Выпивали крепко, мешая водку с виски и запивая кока-колой. Разговор шел о делах в армии, в КГБ и вообще о том, куда страна катится под руководством болтуна Горбачева. Сотрудники КГБ всегда знали немало, имели собственную точку зрения, зачастую сильно отличающуюся от официальной линии партии. Но это не мешало им строго исполнять приказы и указания своего руководства.
– Закон жанра! – с явным удовольствием декламировал Трошин. Обычно он мог долго молча выслушивать рассуждения коллег, комментируя их короткими репликами типа «Говнецом попахивает!»
Вот и сейчас Ткаченко стал пространно рассуждать:
– В стране второй год идет перестройка, появилась гласность. Вначале все загорелись, хотели перемен, не вполне представляя, каких именно. Просто перемен. Если бы они знали, что будет потом! Впрочем, половина людей, даже предвидя все трагические последствия развала СССР, согласились бы на перемены, другая половина – категорически бы их отвергла, но все искренне пытались бы что-то изменить в лучшую сторону. Но ничто нельзя было изменить. К сожалению и к счастью, – ведь могло быть и гораздо хуже!
Трошин не удержался от того, чтобы высказать собственную точку зрения на рассуждения коллег.
– Не надо банальностей! Не надо грязи! Известно, что на знаменах Великой французской революции был начертан масонский лозунг «Свобода, равенство, братство».
Что касается свободы, тут мнения всех людей однозначны: все за свободу! Хотя, что это означает для каждого конкретного человека и для общества в целом, вопрос спорный… Есть свобода созидать и свобода разрушать, свобода любить и ненавидеть… Екклезиаст говорил – есть время и время…
Скажут, что разрешено все, что не запрещено законом, тогда это свобода…
Сложнее с равенством. Западная демократия иезуитски пытается представить его как равноправие, но равные права автоматически подразумевают равенство возможностей, но об этом в современном демократическом мире нет и речи… Все войны происходят от неравенства, а не из-за отсутствия свободы… Люди никогда не были равны и не будут!
Вот мы тоже не равны. Семен полез в разведку, чтобы поехать за границу. Степаныч ловит предателей из ГРУ для того, чтобы прославиться, войти в историю. Книгу, наверное, напишет…
– Уже делаю заметки, – неуверенно согласился с его версией Степаныч.
– А ты, Виктор, плывешь, куда течение вынесет. Так ничего не добьешься. Хотя, многим людям помогаешь по жизни. Может, на том свете тебе зачтется…
Вот что я вам скажу. В нашем мире совсем плохо дело с братством, это утопия, противоречащая индивидуалистской природе человека. Как было бы хорошо, если бы свобода была настоящей, а не абстрактной, а равенство и братство – основополагающими ценностями человеческого бытия, реальными предпосылками для достижения социальной справедливости. А так все говно!
Поэтому – давайте выпьем! Виски – напиток богов. Голова не болит, особенно если мозгов нет…
Анатолий налил всем по полной рюмке виски.
– За что пьем? – уточнил Виктор.
– За то, что скоро я отсюда уйду. Создам крутую фирму. Стану миллионером…
Коллеги недоверчиво посмотрели на него, но спорить не стали.
– Желаем успеха в нашем безнадежном деле!
– Давай, Анатоль! Мы к тебе присоединимся!
Через два года Трошин уже был одним из первых долларовых миллионеров в Москве и возглавлял ряд коммерческих фирм. Он владел половиной нежилой коммерческой недвижимости в Москве, двумя гостиницами на Крещатике в Киеве, добычей гранита в Прикарпатье и совсем недавно учредил банк «Арбат».
Офис его располагался на Старом Арбате – на первом этаже восьмиэтажного дома на улице Веснина, прямо за зданием МИДа. На верхних этажах этого элитного здания жили Чебриков и Шеварднадзе. По крайней мере, там официально были расположены их квартиры.
Когда полковник Семенов заглянул к нему, то встретил такую картину. У входа в офис сидел скучающий охранник, далее в большом зале несколько сотрудников что-то высматривали на экранах компьютеров. Никто из них на Семенова не обратил никакого внимания.
В приемной сидел хитроватого вида помощник, брат известного народного артиста. Он оценивающе взглянул на посетителя, но, очевидно, так и не смог определить, что тот из себя представляет, поэтому с любопытством поинтересовался:
– Вы к кому?
– Ко мне! – закричал через открытую дверь Трошин. – Сделай нам кофе.
Трошин сидел за массивным столом в солидном кабинете, на стенах которого висели иконы и портрет Андропова. Стол был девственно чист. Зато за спиной стоял массивный сейф, дверь которого были открыта и на одной из полок виднелись пачки долларов. Много пачек.
«На полмиллиона “зеленых” запросто потянет», – подумал Семенов.
– Что ты так, запросто, Толя? – спросил он у Трошина, кивнув на сейф с долларами.
– А что? – прикинулся непонимающим Анатолий.
– Всё-таки Арбат, люди разные ходят. Мало ли что у них на уме? – пояснил Семен.
– Ты про это? Ерунда! У меня здесь всё схвачено. Сейчас я основал банк «Арбат», и скоро перееду в другой офис. Уже куплено здание на Чистых прудах, там идет евроремонт. Когда перееду, приглашу вас всех на открытие.
Помощник принес кофе в шикарных фарфоровых чашках. Аромат был необыкновенный.
– Кофе настоящий, из Бразилии. А фарфор «Ломоносовский», из питерского спецхрана подарили, – прорекламировал напиток Анатолий.
– Здорово, я рад за тебя, Толя. Где только деньги на все это берешь?!
– А вот отсюда и беру, – Анатолий показал на сейф, – а если серьезно – зарабатываю! У меня две гостиницы в Киеве на Крещатике, каменоломни с гранитом под Львовом, половина нежилых помещений в Москве сдаю в аренду. Мне предлагали возглавить фирму, куда собрать 100% нежилых помещений Москвы. Но я отказался, хочу от этого бизнеса избавиться. Грязное дело… То ли дело – банк!
– Вот я насчет этого и зашел. Деньги у тебя можно прокрутить? Доллары. Удалось собрать немного. Хотелось бы приумножить, как все сейчас, – неуверенно предложил бывший коллега.
– Да запросто! Могу предложить, как другу, пятнадцать процентов в месяц, – Анатоль произнес это с выражением и вопросительно уставился на Семенова.
– Как другу мог бы предложить и двадцать, – усмехнулся Семен, действительно рассчитывавший, что друг окажется более щедрым.
– Ну, ты прямо вымогатель какой-то! Ладно, пусть будет семнадцать, зато у меня гарантия, как в банке. Сколько ты даешь и на сколько времени? – деловито уточнил Анатолий.
– Десять тысяч «зеленых» на полгода…
– Смотрю, ты разбогател. Слышал и читал в прессе, как вы «золото партии» отмываете через «Санту» вместе с генералом Яковлевым.
– Было дело, только я в нем не участвовал. Мы ведь готовили только меры по конспирации разведывательного внедрения через подставные фирмы за рубежом. Только речь шла не о заработках, а о работе на перспективу. Так все спецслужбы делают, например американцы вообще в основном работают через неправительственные организации. Лично я на этом ничего не заработал. Теперь самостоятельно начинаю организовывать охранный бизнес. Полковника я получил, пенсионный возраст подходит, надо думать о будущем.
– Вот организуешь ЧОП, милости прошу ко мне – банк «Арбат» охранять, – покровительственным тоном предложил другу Анатолий.
– А то! Как только, так сразу – и к тебе. Вот мои кровные десять тысяч. Значит, через полгода будет семнадцать? – он достал из кармана пиджака пачку долларов и положил на стол перед Анатолием.
– Не семнадцать, а 11 700! За мной, как в аптеке! Николай, – позвал Трошин помощника, – возьми деньги, запиши на имя полковника Семенова под семнадцать процентов.
– Будет сделано, – с плутоватой улыбкой произнес Николай, забрал деньги и удалился.
– Я слышал, что и ты причастен был к «золоту партии»? – в ответ поинтересовался Семен.
– У меня многие об этом спрашивают, но только я сам об этом ничего не знаю, – хитро прищурившись, ответил Анатолий и продолжил: – Зато я о других «наших» тоже слышал. Один из наших шефов почему-то оказался в руководстве банка «Аэрофлот», у другого – коллеги из Управления «В», тесть президент в «Тверьунивесалбанке», а «Инкомбанк» – почти официально контора ПГУ и ГРУ.
– И, как всегда, никто ничего не знает и не слышал… – печальным голосом продолжил Семен.
– И никто никогда ничего не услышит и не узнает, потому что всех, кто много знал, уже давно нет в живых, а остальные молчат, – со знанием дела уточнил Анатолий.
– Ладно, Толя, успехов тебе, храни деньги, как в банке, а секреты в голове… – посоветовал Семен.
– А ты жди, когда золото в «Стране дураков» даст урожай… – мрачно пошутил Анатолий.
Месяца через два Анатолий пригласил друзей, но не в банк, а в свой загородный дом в Салтыковке. Позвонил им и назначил встречу вечером в пятницу, зная, что в обычные дни офицеры и генералы работают допоздна и мероприятие может сорваться. Они, как ему показалось, охотно приняли его приглашение, хотя один прямо высказал ему удивление:
– Я считал, что больше не встречусь с тобой. Мы здесь днями и ночами пашем почем зря, за грошовую зарплату. И ту не платят вовремя, а ты живешь в свое удовольствие, не считаешь каждый рубль. Зачем мы тебе нужны?
– Ладно. Я все хорошее помню, потому и решил встретиться с вами. Придешь?
– С удовольствием, – ответил генерал и сделал пометку в настольном еженедельнике на вечер пятницы.
С частью гостей Анатолий встретился еще в Москве и, чтобы не плутали в поисках его загородного дома, решил подвезти их на своем вместительном «БМВ». По пути зашли в супермаркет и накупили всяческой снеди.
Анатолий пытался сопротивляться, убеждая их, что у него выпивка и закуска найдется, но те отнекивались, ссылаясь на то, что в гости с пустыми руками не ходят. Когда сели в машину, пошел сильный дождь.
– Это на счастье, – заметил полковник.
– А раз так, наливай! – немедленно отреагировал Анатолий и, обращаясь к водителю, скомандовал: – Где у нас стаканы? Доставай!
Водитель протянул ему несколько пластмассовых стаканчиков, и Анатолий, мгновенно свернув закрутку с вискаря, щедрыми порциями разлил в них пахучую огненную жидкость.
– Давайте, за нас!
– Ура! Ура! Ура!
Закусили шоколадом, выпили еще по одной, затем еще.
– Может, пока хватит, а то не надо будет никуда ехать! – засомневался грузный генерал-лейтенант.
– Да ничего с тобой не случится, – возразил Алексей. – У меня во дворе отличная баня. Попаримся, и все как рукой снимет!
Так и сделали. Приехав, осмотрели огромный двухэтажный особняк с подземным гаражом. В это время подоспели еще двое с электрички. Дом всем понравился. Стены в больших комнатах были увешаны огромными иконами в дорогих рамах.
– Когда покупал, у одной иконы рамы не было. Пришлось точно такую же раму делать на заказ, – пояснил или похвастался Анатолий.
Гости одобрительно закивали головами.
– А эти люстры мне не понравились, пришлось заменить, – показал он на груду хрустальных люстр в углу комнаты.
Хотя у каждого были собственные вкусы и представления о жилье, но никто не стал перечить хозяину в восторгах по поводу проекта реконструкции дома и его осуществления.
– Здорово! Что тут скажешь?! Можно только позавидовать! – подытожил один из гостей.
– Теперь все в баню! – пригласил их Анатолий.
Проголодавшиеся и уставшие после недельных трудов и дороги гости с шумом устремились к массивному срубу в углу дачного участка. Просторная прихожая, отделанная прекрасной евровагонкой, была выполнена в стиле городской кухни модерн. Стол и скамьи из светлого дерева. На столе огромный тульский самовар, деревянные палехские кружки и стаканчики, берестяной поднос для хлеба, на котором красовались сушки и солонка с крупного помола солью.
Все, казалось, было и хорошо, и на месте, но что-то было не так. Создавалось ощущение нереальности, нежизненности вещей. Они, несомненно, присутствовали, и в то же время взгляд скользил по ним, не останавливаясь, и не возникало желания прикоснуться к ним.
Так посторонние наблюдатели на кладбище с праздным любопытством разглядывают чужие надгробия на могилах, читают надписи, но стараются не прикасаться ни к чему руками. И только родственники со смешанным чувством любви и скорби присядут на скамеечку, поправят покосившийся венок, подновят ограду и выпьют поминальную чарку за упокой души усопшего.
Парились шумно и долго, некоторые успели заглянуть в парилку по три раза. Наконец тесно расселись вокруг стола, выставили на него батарею бутылок водки, коньяка и виски, пиво в бутылках и банках, непременную минералку. Гости разложили купленную по дороге закуску. Хозяин заглянул в холодильник и махнул пренебрежительно рукой.
– Ничего путного нет. Впрочем… – он полез в микроволновую печь и достал большую сковороду, наполовину заполненную остатками тушеной капусты, показал ее собравшимся, и пояснил: – Вчерашние остатки. Сейчас разогреем, будет самая лучшая закуска.
Выпили по первой и сразу по второй.
– Меня еще в молодости опытные алкаши научили: выпил – не начинай закусывать до тех пор, пока не налил снова! – со смехом делился опытом молодой стройный полковник, прикомандированный от КГБ к Управлению по воспитательной работе бывшего ГлавПУРа.
Тост и предложение налить снова породили у собравшихся шумные возгласы.
– Очень дельное предложение!
– Наливай!
– Сразу чувствуется, что политработник, недаром про них есть анекдот: «Умер замполит, а язык у него еще три дня болтался».
– Слушайте, а где хлеб?
– Мы не покупали.
– Я тоже забыл, – пожал плечами Алексей.
– Ничего, закусим баранками, – доброжелательно откликнулись собравшиеся.
Было видно, что за столом собрались друзья-приятели, хорошо знавшие и понимавшие друг друга с полуслова. Они бессчетное количество раз собирались на такие же застолья в самых различных условиях и по разным поводам: государственные праздники и воинские даты, назначение на новые должности и присвоение очередного звания, дни рождения и проводы – к новому месту службы или на пенсию.
Мало ли событий происходит в жизни военного человека, и все они требуют, чтобы кто-то из близких по духу людей разделил твою радость, протянул дружескую руку, сказал крепкое офицерское слово. Так было и в этот раз.
Анатолий ударился в воспоминания из их общей генштабовской службы. Вспомнили больших военачальников, с которыми вместе служили. Поговорили о том, какими важными проблемами развития военной доктрины и созданием новых образцов боевой техники им пришлось заниматься раньше. Как защищали важные государственные секреты. Естественно, что все воспоминания закончились разговором о женщинах.
– А помнишь ту рыжую машинистку из машбюро, за которой все бегали? Она после того, что прошла все «огни и воды», вышла замуж за генерала Н.!
– А вспомни, что все мы в молодости делали на парадной площадке?
– Я и сейчас ни одного случая не упускаю… – хорохорился полный лысый полковник.
– Конечно, рядом с тобой в бане и сейчас находиться опасно!
– А вот этого не надо, я не голубой!
– А я стал проще относиться к этому вопросу, к людям различной ориентации. В этом что-то есть… – неожиданно серьезно заметил Анатолий.
Тут за столом возникла неловкая пауза.
– Это в каком смысле? – спросил кто-то.
– Так. Вообще, – раздумчиво ответил Анатолий.
– Ладно. Замнем для ясности! – примирительно заметил бывший политработник.
Когда выпили почти всё и отлакировали это дело пивом, стали решать, на чем ехать домой. Анатолий вспомнил, что сегодня уже отпустил своего водителя и помочь в этом вопросе не может. Кое-кто хотел ехать на электричке, но один из генералов позвонил дежурному по автобазе Генштаба на Зубовскую площадь и вызвал две дежурных «Волги».
Распределились, кому с кем по пути, поблагодарили Анатолия за то, что собрал всех вместе. Как водится, выразили пожелание встретиться в ближайшее время еще раз и разъехались.
В одной из машин вскоре после отъезда наступила тишина. Ее прервал пожилой полковник:
– А вы не заметили, что он нас как-то странно принимал. Звал в гости задолго до этого дня, а про закуску забыл. Я заглянул в холодильник, а он – совершенно пустой! Хорошо, что мы кое-что купили перед выездом из Москвы, а то бы получилось совсем неудобно.
– Действительно, всё это как-то странно, – откликнулся другой.
– Да ничего странного, все нормально! Он вспомнил о нас, собрал. Вспомнили прошлое… – перебил их генерал.
– А я считаю, что он собрал нас прощаться, – заметил молчавший до этого Виктор.
– Это почему?
– Не понимаю…
– Не может быть! – откликнулись коллеги.
– Посмотрите, прав я или нет, – настойчиво стоял на своем Виктор, и у него были на это причины.
Незадолго до этого Анатолий приглашал его сюда же вместе с женой. Виктор привез торт, сели пить чай, и так же у Анатолия в доме ничего, кроме недоеденной тушеной капусты, не оказалось. В тот раз Виктор это заметил, но решил – бывает, забыл купить или приехал на дачу прямо перед приездом гостей. Но сейчас картина представилась ему отчетливо. Неожиданное приглашение Анатолием бывших сослуживцев, его ностальгические воспоминания и грустный отрешенный взгляд. Это явно было неспроста.
Прошел месяц. Утром в субботу Виктора разбудил телефонный звонок. Звонил генерал Глухов:
– Привет, спишь, наверное?
– Уже нет, с тобой разговариваю… – сонным голосом отозвался Виктор.
– Ты сегодня газеты, конечно, не читал?
– Мне даже сны сегодня не снились…
– А зря! Купи «Московский комсомолец» и прочитай заметку об убийстве известного бизнесмена… – многозначительно сообщил Глухов.
– Да их теперь каждый день убивают… – проворчал еще не совсем проснувшийся Виктор.
– Кого-то, может быть, и каждый день, а вот нашего друга Анатолия Трошина – вчера. Короче, прочитай и перезвони, я уже на работе…
По прямому заказу ФБР сбежавший в США «двойной агент» бывший полковник СВР Сергей Третьяков совместно с американским журналистом Питером Эрли написал книгу «Товарищ Жан», где высказал версию о том, что с помощью завербованных им среди сотрудников ООН агентов для российского правительства было украдено из фондов ооновской программы «Нефть в обмен на продовольствие» 500 миллионов долларов. Кроме того, якобы в ходе операции «Золото партии» бывший председатель КГБ Крючков вывел за границу более 50 млрд долларов.
Интересно, что в скандалах с золотом было замешано немало других высокопоставленных советских должностных лиц и организаций. Во время приватизации на заводе металлоизделий во Владимирской области исчезло много золота, которое якобы было передано в другие организации, где его не оказалось. В сумбуре девяностых об этом постарались забыть, но спустя десять лет вспомнили, и оказалось, следы ведут наверх…
Иногда в связи с завесой секретности и несогласованностью отдельных операций внутри различных подразделений КГБ военная контрразведка оказывалась свидетелем дел, к которым не имела никакого отношения. Так при расследовании дела о контрабанде золота на знаменитом заводе по изготовлению православной атрибутики контрразведчики получили санкцию на негласную видеофиксацию преступных действий. Там под видом изделий из бронзы и меди за границу массово вывозились золотые изделия.
Каково же было удивление контрразведчиков, когда на экране видео они увидели рядом с контрабандистами одного из высших своих руководителей. Возможно, это золото также предназначалось для финансирования зарубежных компартий или иностранной агентуры? Естественно, после этого участники операции предпочли об этом забыть. Следствие о контрабанде, конечно, было прекращено и сдано в архив. Тем более что это было не совсем золото и не совсем партии…