Соседей себе не выбирают, и с соседями надо жить в дружбе, гласит народная мудрость. В КГБ принято называть ГРУ «соседями», а их штаб-квартиру – «стекляшкой». Те в свою очередь называют КГБ/ФСБ «конторой», а ясеневских коллег по разведке из ПГУ/СВР – «лесом».

И все знают друг о друге очень много, в том числе и много лишнего, что способствует конкуренции, но опасно утечкой секретов к противнику, причем неконтролируемой утечкой, что еще опаснее.

В СССР было принято, что в отношении разоблаченных шпионов иностранных разведок после вынесения им приговора судом в СМИ появлялось официальное заявление под рубрикой «ТАСС уполномочен заявить»… После этого в средствах массовой информации появлялись пространные материалы о происках иностранных спецслужб, о потере бдительности отдельными сотрудниками государственных учреждений. Партийные органы и спецслужбы на основании таких материалов проводили с населением соответствующие пропагандистские акции, а с руководителями организаций, где произошло ЧП, – разбор полетов.

Обычно в отношении крупных руководителей организаций, где произошло подобное ЧП, меры были суровыми. Например, после разоблачения шпиона Пеньковского, выдавшего секретные данные о строительстве нового вида вооруженных сил – Ракетных войск стратегического назначения, своей должности лишился главком РВСН маршал Батицкий, из руководителей Минобороны пострадал маршал Москаленко, переведенный на другую должность с понижением. Соответственно были наказаны и причастные к провалу офицеры непосредственно в аппарате ГРУ.

Если в своей среде военные контрразведчики, разоблачившие очередного шпиона в ГРУ, могли сколько угодно говорить об этом и радоваться успешно проведенной операции против разведок противника, то в отношении сотрудников и особенно руководства ГРУ они должны были соблюдать неписаные правила этикета – не бередить им раны.

Можно себе представить моральное состояние офицера-разведчика, который осознает, что военная контрразведка в любой момент может и его заподозрить в неблаговидных делах. В то же время они понимали, что особисты должны по роду службы выполнять эту неприятную для них, но необходимую работу. Поэтому чекисты, общаясь с сотрудниками ГРУ, были предельно тактичны и старались без необходимости не напоминать о своих подозрениях. Ведь им предстояло работать бок о бок и дальше.

Чем отличается менталитет разведчика от контрразведчика? Многим. Но главное состоит в том, что, имея целью выполнить задание руководства, разведчик должен очень много внимания уделять безопасности, не совершать ни одного лишнего движения, не оставлять документальных улик своей деятельности… Контрразведчик также соблюдает меры конспирации, но расконспирация не угрожает ему арестом или смертью. Он, напротив, стремится собрать как можно больше документальных свидетельств преступной деятельности шпиона и тщательно, по крупицам, составляет на него досье.

Ткаченко поступал именно так. Его умение вести дела оперативных разработок руководство всегда ставило в пример другим оперативникам. Кроме того, он умел и любил систематизировать и анализировать все сопутствующие разработкам материалы. Этому служили материалы, обобщенные в литерном деле на объект оперативного обслуживания, данные, полученные в процессе «чекистской учебы», общения с более опытными коллегами и многое другое.

Так постепенно у него собралось приличное досье по материалам разоблаченных шпионов ГРУ и кое-что на перебежчиков на Запад из ПГУ. Он делал эти записи в секретной тетради для чекистской учебы, которая могла храниться годами, тогда как другие секретные тетради часто уничтожались во время ежегодных проверок секретного делопроизводства. Так у него собралось немало важных и интересных данных.

Когда в процессе очередной оперативной разработки у него или коллег возникали затруднения, он вечерами засиживался в своем кабинете, в который раз перечитывая свои заметки. И почти всегда это помогало контрразведчикам найти верные пути для разрешения возникающих проблем.

Как учил его в «Вышке» (Высшей школе КГБ) преподаватель «СД–2» полковник Кошелев, информация – мать интуиции и двигатель карьеры контрразведчика.

При увольнении в запас после 1991 года он сделал для себя некоторые пометки несекретного характера, однако основное хранилось у него в памяти. Эти данные очень пригодились ему потом при написании книг, ибо в архивы КГБ всегда имели доступ только привилегированные писатели, в основном из числа бывших разведчиков ПГУ и друзей руководителей государства. Зачастую и потом бывшим и нынешним диссидентам и агентам влияния открывался более широкий доступ к архивам КГБ, в отличие от ветеранов КГБ.

Поэтому Ткаченко поступал правильно. Со временем любое свидетельство очевидцев приобретает особый смысл и значение, тем более что на свет в России и за рубежом в последние годы появилось множество не просто недостоверных, но откровенно лживых и клеветнических публикаций. Иногда это делается для самопиара, иногда по ошибке, но чаще с очевидным умыслом – нанести ущерб имиджу России, оклеветать прошлое и бросить камень в огород ненавистных российских спецслужб КГБ и ГРУ.

У Ткаченко были свои данные.

Предатели в ГРУ

Офицер ГРУ В. Шелапутин, выпускник ВИЯ, в 1948 году выехал в командировку в Австрию, в 1949 году установил контакт с американской разведкой и остался за границей. Выдал всех известных ему агентов ГРУ, заочно был приговорен в СССР к расстрелу. В 1952 году получил английское гражданство, сменил фамилию на Виктора Грегори и стал работать на Би-би-си и радио «Свобода». Сотрудничал с английской разведкой СИС. В 1990-х ушел на пенсию, живет в Ирландии.

Подполковник ГРУ Петр Попов («Иуда»), агент ЦРУ «Грэлспайс», завербован в Австрии в 1953–1958 гг., выдал агентов ГРУ в Австрии, арестованный в 1958 году, он сумел сообщить об аресте американцам, расстрелян в 1960 году. Легенда – якобы в назидание другим предателям заживо сожгли в крематории.

Разведчик-нелегал ГРУ М. Федоров (Шистов), завербован ЦРУ в Мексике. Сообщил США сведения о советской космической программе. Арестован в 1958 году. Легенда смерти – та же.

Радист-нелегал подполковник Р. Хайканен (Вик), во Франции сдался в американском посольстве, выдал нелегала Абеля Фишера. В 1964 году погиб якобы в автокатастрофе.

Полковник Олег Пеньковский («Пров»), агент МИ–6 и ЦРУ «Янг» в 1959–1961 гг., расстрелян в 1963 году.

– Мнил себя «сверхчеловеком», считал, что его недооценили, однако был банальным карьеристом. В 1945 году женился на семнадцатилетней дочери своего начальника Гапоновича.

– Изменил по причине: жадность, пьянство, подлость, зависть и месть, не вписывался в коллектив, в 1960 году был отказ в выезде за границу – скрыл белогвардейское прошлое отца.

В 1955 году в командировке в Турции он продавал на местном рынке ювелирные украшения и фотоаппараты, чтобы добыть деньги на подарки своим покровителям в Москве. На дипломатических приемах предлагал сотрудникам ЦРУ и СИС информацию о планах СССР на Ближнем Востоке. Те посчитали это подставой КГБ и дали указание всем посольствам стран НАТО в Турции отказываться от его услуг. Тем не менее его анонимные звонки в турецкие спецслужбы с информацией о работе ГРУ помогли убрать резидента ГРУ в Турции и занять его место.

Есть две версии, почему Пеньковского за проступки в Турции только переместили по службе, а не уволили из ГРУ. Первая – его спасли высокопоставленные родственники и покровители. Вторая – КГБ уже тогда решило в перспективе использовать его для дезинформации противника.

Пеньковский был близко знаком с начальником ГРУ генералом армии Серовым, которого сопровождал во время поездки в Англию в 1962 году.

Однако однозначного ответа на эти вопросы нет, но сегодня известно, что в руководстве СССР почти всегда были влиятельные группировки, имеющие различные точки зрения по вопросам внешней и внутренней политики.

Сам Пеньковский не стремился обосновать свое предательство идейными соображениями. Он просто достиг потолка в своей карьере в СССР и решил сменить хозяев в расчете на более перспективное будущее!

Есть версия, что был двойным агентом и косвенно предотвратил начало третьей мировой войны, т. к. сообщил о неспособности и отсутствии в СССР таких планов. Удивительно, но его жена и родственники в СССР не пострадали от его предательства.

Полковник Седов, работавший в те годы в ГДР и Австрии, намекал, что выдал Пеньковского и его связника англичанина Винна сотрудник австрийской спецслужбы в благодарность за то, что во время ВОВ он, будучи солдатом вермахта, был взят в плен белорусскими партизанами, которые отнеслись к нему очень гуманно и не только не расстреляли, но кормили и лечили. Пеньковский был арестован в Москве, а Винн – в Будапеште.

Руководство КГБ запретило нам тогда устанавливать «наружку» за Пеньковским, зато нам никто не запрещал следить за Винном. На передаче шпионских материалов жене Винна Анне Чизхолм он и попался. Тогда уже мы «взяли за жабры» и Пеньковского…

Генерал-лейтенант Дмитрий Поляков («Бурбон»), агент ЦРУ и «Топ Хэт» в ФБР в 1961–1986 гг., выдал 19 советских разведчиков нелегалов, 150 агентов-иностранцев и расшифровал более 1500 офицеров ГРУ и КГБ. Арестован в 1986-м, расстрелян в 1988 году. Долгое время носил на Западе почетный титул лучшего американского шпиона.

В начале 50-х он был командирован в США под «крышей» сотрудника ООН, где занимался организацией связи с нелегалами. Вел себя идеально. Не пил, не изменял жене, не был стяжателем, поэтому американские спецслужбы даже не пытались его вербовать. Однако во время второй командировки в США он сам явился в ФБР и предложил работать на них.

Подполковник Геннадий Сметанин («Сом»), агент ЦРУ «Миллион» в 1983–1985 гг., выдал агентов ГРУ и операции ГРУ и КГБ в Португалии, привлек к шпионской деятельности жену, расстрелян в 1986 году, жена осуждена на 5 лет.

Полковник Владимир Васильев («Коммерсант»), агент ЦРУ в 1980–1985 гг., инициативно стал сотрудничать с ЦРУ, выдал агентуру ГРУ в Венгрии, расстрелян в 1985 году.

Майор Анатолий Филатов, агент ЦРУ в 1976–1977 гг., приговорен к расстрелу, отсидел 15 лет, живет в д. Старая Жуковка Саратовской области.

Полковник Сергей Бохан, агент ЦРУ 1976–1985 гг., сдал ценного агента КГБ в ЦРУ – У. Кампаоайса, находясь в Греции, бежал, живет в США.

Полковник Баранов («Барон») был завербован ЦРУ в Бангладеш в 1989 г., выдал данные о резидентурах ПГУ и ГРУ в Бангладеш, в 1990 году вернулся в Москву и по заданию ЦРУ пытался получить данные о бактериологических препаратах. В 1992 году хотел выехать за границу, но был арестован, в 1993 году осужден на 6 лет. Отбыл срок и выехал в США, въезд ему разрешили, но льгот не предоставили.

Старший лейтенант Александр Иванов («Каин»), агент ЦРУ в 1981–1982 гг.

Полковник Николай Чернов, агент ЦРУ «Ник-Найт» в 1961–1991 гг., передал американской разведке 1000 фотодокументов о деятельности резидентур ГРУ в США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, Японии, Бельгии, Швейцарии, по его наводке были арестованы лучшие советские агенты. В 1972 году уволен из ГРУ за пьянство, арестован в 1990 году, осужден на 8 лет, помилован Ельциным в 1991 году. Умер от рака.

Полковник Александр Волков, агент ЦРУ в 1983–1985 гг.

Капитан Владимир Резун (Суворов), агент британской МИ–6, находился в резидентуре ГРУ в Женеве, в 1978 году бежал вместе с семьей, живет в Великобритании. Автор книг о деятельности ГРУ – «Ледокол» и «Аквариум».

Анализируя истории всех «кротов» иностранных спецслужб в советский период, можно заметить ряд закономерностей. Причин, толкнувших этих офицеров разведки, дипломатов и ученых на путь предательства, несколько, и трудно определить среди них главную.

– У ряда шпионов советской властью были репрессированы родители и родственники, что создало у них негативное мнение о существующем строе.

– Некоторые были незаслуженно обойдены по службе, знали о недостойном поведении своих начальников, других высокопоставленных функционеров государства, о перегибах и недостатках во внешней и внутренней политике государства, что породило у них мнение о несправедливости существующего строя и стремление отомстить.

– Низкие моральные качества – корыстолюбие, жажда наживы, неразборчивость в связях, зависть и гордыня, желание войти в историю даже путем предательства.

– Нередко им незаслуженно покровительствовали высокопоставленные родственники, партийные и государственные деятели, военачальники. Это порождало комплекс вседозволенности и преувеличенное представление о собственных достоинствах и заслугах. При малейшем промахе или трудностях они искали причину в чем угодно, но не в собственных недостатках и ошибках.

– Любой из этих причин или предпосылок к измене умело пользовались иностранные разведки, которые к тому же использовали для вербовки ценных источников информации весь арсенал сил и средств – от банальных «медовой ловушки» и подкупа до шантажа и специальных технических и психотропных средств подавления сопротивления объектов вербовки.

Немаловажную роль в создании условий, благоприятных для вербовки, играют также переломные моменты в жизни государства: смена общественного строя, кризис или отказ от идеологии, падение морали и смена нравственных ориентиров в обществе. Особенно это проявилось в период хрущевской оттепели (Пеньковский и Поляков), в период перестройки и катастрофических девяностых (Васильев, Сметанин, Филатов).

При этом характерно, что те, кто потом стал шпионом, зачастую в начальном этапе карьеры сами возглавляли партийные и комсомольские организации в армии и спецслужбах. Пеньковский был комсомольским организатором в Московском военном округе. Поляков в последние годы своей шпионской деятельности был секретарем парткома ГРУ. Сметанин в ВДА был секретарем партийной организации, в его карьере также сыграла большую роль протекция замполита ВДА генерала Д.

Но одной из основных причин многочисленных предательств в ГРУ и КГБ стали недостатки в работе контрразведки. Это и ослабление режима секретности в спецслужбах, невнимательность к нарушениям в служебной дисциплине, недоработки в моральном и политическом воспитании сотрудников, поверхностное изучение их в быту, отсутствие принципиальности в вопросах продвижения по службе, протекционизм со стороны руководителей и партийных органов, который шел в ущерб профессионализму, интересам дела и не всегда встречал должный отпор в конкретных подразделениях.

Аналогичные проблемы и недостатки отмечаются и в иностранных спецслужбах, но это их проблемы. У нас, к сожалению, для того, чтобы решить свои проблемы, нужно их увидеть (анализировать, формулировать и предлагать пути их решения) и довести до сведения руководства. Однако в структурных подразделениях с начальством спорить не принято. Точнее, можно высказать собственное мнение. Но только раз и далеко не каждому начальнику. Рисковали немногие.

Чуть больше можно было говорить на партийных собраниях, но надо было точно рассчитать, что твоя инициатива «попадет в струю», иначе и последствия для смельчаков могли быть более суровыми.

Управления собственной безопасности (УСБ) в его сегодняшнем понимании тогда не существовало. Его роль выполняли кадровые органы, парткомы и парторганизации и «любимчики» начальников, охотно «сливавшие» негативную информацию на коллег, чтобы заслужить расположение руководителей и получить продвижение по службе.

Всё это чекисты и сотрудники ГРУ знали, об этом с опаской шептались по углам, но говорить вслух о таких вещах было не принято. Себе дороже.

Когда при Горбачеве разразилась гласность, это стихийное бедствие, как принято на Руси, качнуло маятник в противоположную сторону. Самые трусливые карьеристы первыми стали громче других кричать о недостатках, критиковать руководителей. Многие примкнули к создававшимся в Москве и на местах демократическим структурам и даже стали в них лидерами.

Они не только активно способствовали своей деятельностью разрушению существующего государственного строя, но и предавали гласности государственные и военные секреты. Впоследствии это привело многих на путь измены Родине. Одни продавали военные и промышленные секреты коммерческим структурам за большие деньги и уходили в бизнес. Другие выдавали иностранным спецслужбам секреты собственных разведок и становились «кротами». Такая характеристика все же звучит нейтрально, «крысами» – будет точнее.