– Знаем ли мы свою историю? Вопрос риторический, ибо общеизвестно, что люди в силу идеологических причин или по иным конъюнктурным соображениям постоянно меняют свой взгляд на прошлое, меняя тем самым саму историю, но мы, российские граждане, кроме того, просто не знаем многих фактов собственной истории. Так, мы не знаем многие факты биографий известных исторических личностей, в том числе военачальников, – рассуждал Евгений Евгеньевич, – даже знаменитых и всемирно известных…

Оказывается, маршал Советского Союза Москаленко начинал службу красноармейцем партизанского отряда Сибирской группы Южного фронта. Это было в 1920–1921 годах. В годы Великой Отечественной войны он уже командовал армией, а в послевоенные годы ПВО Московского района (1948–1953), Московским военным округом (1953–1960), Ракетными войсками стратегического назначения (1960–1962). Затем с 1962 по 1983 год был заместителем министра обороны СССР – Главным инспектором, а с 1983 по 1985 год – генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов («Райская группа») МО СССР. Умер 17 июля 1985 года. Таковы сухие строки энциклопедического справочника.

Однако, как следует из автобиографии Москаленко, до 1921 года такого воина среди красноармейцев не было. Был красноармеец по фамилии Батрак, который именно в 1921 году, во время учебы в Харьковской артиллерийской школе и Украинской объединенной школе красных командиров, сменил фамилию Батрак на Москаленко. В служебных характеристиках, относящихся к тому времени, отмечалось, что он вспыльчив и имеет привычку обсуждать приказания начальников.

Очевидно, впоследствии он избавился от этих недостатков, по крайней мере упоминаний об этом в характеристиках больше не было, а его блестящая карьера говорит сама за себя. Сменил ли он прежнюю фамилию, как неблагозвучную, или выбрал новую по идейным соображениям? Были ли эти причины вескими или случайными? Вряд ли кто-то может ответить сейчас на эти вопросы. Фактом остается то, что вошел он в историю как Маршал Советского Союза Москаленко. А о том, что он в молодости сменил фамилию Батрак на Москаленко, история умалчивает.

А о роли Москаленко во время командования войсками Московского военного округа в звании генерал-полковника, в аресте и расстреле Берии тем более много белых пятен.

Факты свидетельствуют только о том, что Хрущев, выбрав исполнителями ареста Берии Москаленко и Жукова, так искусно распределил между ними роли, что до сих пор в их показаниях на следствии и в мемуарах столько разночтений, что еще многие годы историки не смогут (если даже захотят) прийти к единому мнению.

Точно известно, что за арест и расстрел Берии он обещал группе военачальников звание Героя Советского Союза, но они от этого отказались. Зато не отказались от очередных воинских званий и должностей. К примеру, Москаленко вскоре получил звания генерала армии, маршала Советского Союза и должность заместителя министра обороны.

Иван Христофорович Баграмян. Если заглянуть в его автобиографию, то он также оказывается не Баграмяном, а Баграмянцем, а его родные братья более того – Баграмовыми.

Бочаров рассказывал мне, как сложно было свести концы с концами при написании поздравительного адреса к юбилею Баграмяна, когда он привез его личное дело в секретариат КГБ. Вместе с начальником секретариата генералом Соколовым мы стали изучать личное дело, чтобы написать аргументированное поздравление за подписью Андропова.

При сравнении с Большой советской энциклопедией, где было написано, что маршал Баграмян является активным участником Гражданской войны и членом КПСС с многолетним стажем, трудно, почти невозможно было увязать тот факт, что, как следовало из собственноручно написанной Баграмяном биографии, он в течение 2 лет и 11 месяцев (с 1917 по 1919 год) служил в 1-м армянском конном полку ДАШНАКСКОЙ АРМИИ, то есть воевал на Кавказе и против турок, и против советской власти – одновременно.

Однако с мая 1920 года, когда в городе Александрополе большевики подняли восстание, он действительно принимал активное участие уже в борьбе против дашнаков.

Несмотря на это сомнительное, с точки зрения «кровожадных» чекистов, обстоятельство, Баграмян сделал блестящую военную карьеру в Советской армии, занимая в конце службы посты заместителя министра обороны СССР – Главного инспектора и начальника тыла Вооруженных сил.

И всё это несмотря также на то, что его родной брат – Баграмов Алексей в 1938 году арестовывался органами НКВД. Очевидно, что в ряде случаев сталинская формула «сын за отца и брат за брата не отвечают» действовала не только избирательно, но и справедливо. Вместе с тем в члены КПСС по каким-то, а может быть, именно по этим причинам он вступил (или был принят) только в годы Великой Отечественной войны, в 1941 году.

Очевидно, что предвоенные репрессии коснулись в армии далеко не всех, и не без оснований. Да, погибло немало, иногда без достаточных оснований, но верно и то, что часть военной верхушки, недовольная действиями Сталина, готова была при удобном стечении обстоятельств выступить как оппозиционная лично ему сила, и, следовательно, основания для репрессий в отношении них у Сталина были.

Фактом является и то, что немало военачальников, имевших в родственниках «врагов народа», репрессированных органами НКВД, тем не менее не только оставались на свободе, но успешно продвигались по службе. Так, маршал Баграмян стал не только заслуженным и уважаемым в стране военачальником, но и подлинным национальным героем для Армении.

Наряду с Баграмяном к категории военачальников со сложной военной судьбой можно отнести и маршала Ахромеева, который, несмотря на свою трагическую гибель при весьма сомнительных обстоятельствах вблизи лицедея Горбачева, пользовался и продолжает пользоваться колоссальным авторитетом и уважением среди офицерского корпуса нашей армии.

Как известно, маршал Советского Союза Ахромеев был начальником Генштаба, а затем советником президента-генсека Горбачева. Однако, несмотря на кажущуюся близость к Горбачеву, он был просто необходим ему для прикрытия дилетантизма в военной области и для уравновешивания непонимания и боязни Горбачевым собственной армии. В то время авторитет Ахромеева, как военного стратега, был неоспорим не только в нашей стране, но и в НАТО.

Однако есть одно малоизвестное обстоятельство, несмотря на которое он не только не стал ни диссидентом, ни правоверным демократом, подобно Волкогонову, Кобецу, Шапошникову или Грачеву, хотя это было в тот момент модно и выгодно, но сохранил ясный ум и непреклонную уверенность в необходимости сохранения, укрепления армии и обороноспособности страны. Его предсмертная записка свидетельствует, что он не только не принял новую демократическую власть, но и выражал несогласие с тем, что происходило в армии и стране в целом.

А ведь его отец был в тридцатые годы раскулачен и сослан в Среднюю Азию, где при невыясненных обстоятельствах исчез! Его не нашли ни в числе погибших, ни в числе сбежавших за границу. Можно только гадать, что пережил, через какие испытания прошел молодой офицер Красной Армии Ахромеев, отец которого был сослан, а потом исчез…

В те годы это фатально предопределяло крушение военной карьеры, неизбежные репрессии и постоянную угрозу физического уничтожения. Несмотря на это, Ахромеев достиг вершин армейской карьеры и не воспользовался, подобно другим, конъюнктурной возможностью выдать себя за жертву репрессий при новой демократической власти в России.

Невозможно также представить себе Ахромеева приватизирующим за гроши правительственную дачу в Архангельском или самолетами вывозящим из Германии награбленное военное имущество. Другое понятие об офицерской чести! Пример для многих нынешних военачальников.

Писателю Чернову приходилось видеть также послужную карту коллеги-писателя полковника Карпова Владимира Васильевича. С октября 1939 года он был курсантом Дважды орденоносного Ташкентского военно-пехотного училища имени Ленина. В феврале 1941 года отправлен в заключение в Свердловский лагерь НКВД. Однако не сломался, выжил, и в декабре 1942 года он уже красноармеец штрафной роты 41-й армии Калининского фронта. В январе 1943 года – красноармеец стрелкового полка, что происходило после того, как боец штрафного батальона получил ранение в бою. А в мае 1943-го – командир взвода пешей разведки и в 1944 году – Герой Советского Союза!

Ретроспектива

Малоизвестные факты своей биографии Карпов незадолго до смерти изложил в своей книге «Судьба разведчика». Там повествуется о его полной драматических событий судьбе и об остросюжетных приключениях, где он предстает перед читателями героем в стиле Джеймса Бонда. Карпов в последние годы войны и до службы на командных должностях принял участие в ряде тайных операций военной разведки, выполняя задания руководства ГРУ.

По его словам, он был близко знаком с генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачевым и его женой. Однажды, сопровождая его в поездке в Америку, он стал (якобы по просьбе резидента ГРУ в Вашингтоне) свидетелем секретных переговоров Горбачева с теневым мировым правительством. Карпов умалчивает, сообщал ли он кому-то в тот период об этом факте. Как умалчивает и о других не вполне достойных поступках.

Например, что в годы перестройки, будучи членом ЦК КПСС и возглавляя Союз писателей СССР, он по просьбе генерала Волкогонова напечатал в журнале «Знамя» статью. В ней утверждалось, что маршал СССР Жуков, будучи сослуживцем маршала Егорова, написал донос на него, после чего Егоров был репрессирован. Когда по просьбе дочери маршала Жукова было назначено расследование и проведена графологическая экспертиза, выяснилось, что донос писал совсем не тот Жуков, а его однофамилец.

Маршал Жуков никогда вместе с Егоровым не служил. Однако Карпов никогда не признавался в допущенной ошибке публично и не приносил извинений. Когда у него спросили: «Как же ты мог?» – он ответил: «Да ведь Волкогонов такой пост занимал, такое звание имел! Да еще доктор двух наук». Хотя общеизвестно, что у порядочных людей в руководстве страны, в партии, у членов Союза писателей и у большинства населения страны Волкогонов никаким авторитетом не являлся.

Закончил службу Карпов в должности начальника штаба – заместителя командира дивизии в Туркестанском военном округе в 1965 году. К чести Карпова, он, несмотря на свою новую профессию писателя, в которой достиг высокого мастерства, в рядах диссидентов или активистов из числа репрессированных в годы сталинизма не замечен.

Есть отдельные нетипичные эпизоды и в биографии генерала армии Ивана Моисеевича Третьяка, уволенного 5 ноября 1999 года Ельциным в запас «по болезни», хотя он был в полном здравии, но активно сочувствовал гекачепистам.

Третьяк также занимал самые высокие должности в военной иерархии СССР: в 1984–1986 гг. – командующий Дальневосточным военным округом, в 1986–1987 гг. – заместитель министра обороны – Главный инспектор, в 1987–1991 гг. – главнокомандующий войсками ПВО страны. Казалось бы, вся его служба прошла столь же безоблачно.

Но это не так. В последние годы Великой Отечественной войны он стал Героем Советского Союза. Получив короткий отпуск, убыл с фронта. Там, в тылу, пребывая в состоянии эйфории, наделал глупостей: в состоянии опьянения куражился перед военными и гражданским населением, стрелял из пистолета в кинозале. За что по прибытии в действующую армию был вызван на партийную комиссию. Ею первоначально было принято довольно суровое решение об исключении его из партии, снижении в должности и звании. Под впечатлением от этого он едва не совершил еще большую, непоправимую ошибку…

Но, слава Богу, все закончилось благополучно, причем при содействии органов. Взыскание было вынесено минимальное – строгий выговор, и вскоре безупречной службой он оправдал доверие и стал тем, каким и остается в памяти многих военнослужащих, – грамотным, волевым, энергичным генералом. Его, как и большинство военачальников, негативно относившихся к распаду СССР, сразу после августовских событий уволили из армии под надуманным предлогом.

И одна из последних записей в досье писателя Чернышова.

«Александр Исаевич Солженицын. Командир батареи звуковой разведки 794-го отдельного армейского разведывательного артдивизиона, ранее осужденный и отбывавший срок на “шарашке” за нелицеприятные высказывания о Сталине в письмах с фронта, был реабилитирован 6 февраля 1957 года и заново уволен в запас уже по ст. 59 “а”, то есть по возрасту.

Известно, что после того как им были написаны и опубликованы повести “Бодался теленок с дубом” и “Один день Ивана Денисовича”, Солженицын получил Нобелевскую премию по литературе и написал немало других произведений, обличающих пороки советской системы. Одно время скрывался на даче Ростроповича, который писал письма в его защиту и одновременно рассказывал об этом многим…

Затем Солженицын вынужден был эмигрировать, утверждая, что КГБ следит за каждым его шагом. Уже прилетев в США, вздохнул облегченно и заявил, что единственным из его окружения, кто не являлся сотрудником КГБ, был врач, который сопровождал его в полете».

Ретроспектива

Справедливости ради следует заметить, что Солженицын плохо думал о КГБ. Врач, который сидел рядом с ним в самолете, был штатным сотрудником госбезопасности. Это очень известный и уважаемый человек, академик Академии медицинских наук. И его нахождение рядом с известным писателем не только не компрометирует Солженицына, но делает ему честь, как, впрочем, и КГБ тоже.

После крушения СССР Солженицын вернулся в Россию, которая стала демократической на ельцинский манер. Однако, увидев, до чего довели страну «демократические», бесконтрольные и алчные представители власти, изменил свое отношение к произошедшим переменам в России и стал обличать их действия, за что был безжалостно отлучен от телевидения и от публикаций в большинстве СМИ.

Закономерный итог. В декабре 1998 года, к 80-летию со дня рождения, Ельцин наградил Солженицына одним из высших орденов современной России, но Солженицын отказался получать награду от власти, которая довела страну до столь плачевного состояния. Примеров такого запоздалого прозрения немало (например, философ Зиновьев), как немало, к сожалению, и противоположных.

После того как стал работать над книгой об армии и КГБ, Евгений Евгеньевич Чернышов вполне мог бы добавить в свой архив немало ярких исторических биографий чекистов и разведчиков. Правда, иногда он задавал себе вопрос, а нужно ли это? Кому нужно и зачем? И поймут ли правильно некоторые моменты те, кто, несомненно, предпочтет, чтобы они остались неизвестными?

Взять хотя бы пример из прошлого царской России.

Знаменитый русский полководец Александр Васильевич Суворов был не так прост, как его рисует отечественная история. Всем известен его изображение, стоящим в карауле на часах. В царской России все мужское население обязано было проходить военную службу, причем начиная с нижних чинов. Однако со времен Петра Первого все дворянские дети с момента рождения имели право быть приписанными к гвардейским полкам, где только числились на службе.

К двадцати годам, не прослужив ни одного дня, они могли иметь звание майора. Отец Александра Суворова, генерал-аншеф и сенатор Василий Иванович Суворов, являлся крестником Петра I. Он был высокообразован и являлся автором первого русского военного словаря. Его преданность и способности высоко ценила Екатерина Великая, доверявшая ему командование придворной дивизией, как впоследствии и Александру Васильевичу, выполнявшему функцию личной охраны императора.

Екатерина Вторая, взойдя на престол, установила, что приписывать на службу можно только с пятнадцати лет. Жесткий приверженец прусских порядков Павел Первый отменил эту привилегию, что русское дворянство ему не простило, устроив заговор и убийство через четыре года и четыре месяца после начала правления.

Кстати, заговор против Павла Первого устроили гвардейские офицеры во главе с фаворитами Екатерины братьями Зубовыми, но настоящими организаторами этого цареубийства были англичане. Они боялись союза Павла Первого с Наполеоном, реально планировавших совместный поход на Индию, которая в то время являлась английской колонией. Заговор удался. Мечта Жириновского о мытье сапог русских содат в Индийском океане тогда не состоялось.

Поход на Индию был отменен, вместо этого англичанам удалось направить агрессию Наполеона против России, что закончилось поражением западного альянса. Потом неугомонные англичане натравили на Россию кайзеровскую Германию в Первую мировую войну и Гитлера во Вторую мировую, также безуспешно. После Первой мировой на месте царской России возник могучий СССР, а после победы в ВОВ Советский Союз стал постоянным членом Совбеза ООН и установил паритет сил в мире, успешно противостоя США и блоку НАТО.

В 1742 году, когда Александру Суворову исполнилось двенадцать лет, он был зачислен мушкетёром в лейб-гвардии Семёновский полк. Через шесть лет начал служить по-настоящему, начав с чина капрала. Вскоре, став полководцем, он одержал множество побед и не потерпел ни одного поражения. Его заслуги был высоко оценены – он стал генералиссимусом российской армии и получил множество орденов и привилегий…

Однако Павел Первый, став императором, уволил Суворова без права ношения военной формы. Суворов удалился в свое имение во Владимирской губернии, где неплохо вел хозяйство и слишком ревностно оберегал своих крепостных, не позволяя им служить в армии. Для этого Суворов не жалел собственных денег на покупку крепостных у других помещиков, которые отбывали воинскую повинность…

Такие же вопросы (поймут и захотят ли принять подлинные факты истории все россияне?) задавали писателю Чернышову и друзья, которым он выборочно показывал некоторые страницы рукописи.

Со временем он убедился, что рано или поздно правда все равно становится достоянием гласности, но не всегда честно интерпретируется теми, кто её озвучивает первым. А потом доказать обратное гораздо сложнее, иногда практически невозможно.

Тем не менее со временем разоблачительного материала о бегстве за рубеж чиновников, разведчиков, сотрудников спецслужб и ученых в 80–90-е годы прошлого века в России накопилось столько, что оперативники и аналитики из российских спецслужб просто обязаны были его систематизировать в обзорных записках и выдавать соответствующие рекомендации для использования в дальнейшей работе. В прессе и по телевидению в период гласности и перестройки стало появляться много материалов о работе спецслужб. В основном негативного толка. Чекисты отвечали редкими репликами по существу, но это была капля в море.

Наконец, один из военных контрразведчиков, это был Степан Ткаченко, который знал о многих чекистских операциях, как принято говорить, не понаслышке, решился написать более подробно и правдиво о деятельности военной контрразведки по разоблачению предателей в ГРУ.

Как и положено, завершив работу, он ознакомил с рукописью руководство ведомства и Центр общественных связей, чтобы услышать их компетентное мнение о содержании книги и получить санкцию для её издания. Реакция коллег была ожидаемой и однозначной. Книга эта, несомненно, важная и актуальная, но содержит слишком много конкретики и раскрывает некоторые стороны оперативной деятельности КГБ, которые разглашать нежелательно.

Книгу надо было доработать с учетом многочисленных замечаний и повторно согласовать. Ткаченко принялся было исправлять все огрехи, но вскоре понял, что без так называемой конкретики там не останется ничего нового и интересного, кроме того, что ранее неоднократно «сообщал ТАСС» и прилежно озвучивали в СМИ «прикормленные» и вымуштрованные журналисты, состоящие при Центре общественных связей КГБ.

Но он упорно продолжал работу над книгой, гордо заявляя знакомым, что работает «в стол». Наконец, время пришло. Книга о шпионах в ГРУ была выверена вплоть до запятых, а завеса секретности в вопросах деятельности российских спецслужб стала прозрачней… Словом, он решился и напечатал книгу в одном из известных издательств без согласования с «контрой».

Разразился небольшой скандальчик. Многие и в ведомстве, и в параллельных силовых структурах высказали непонимание и делали замечания по самым различным аспектам. Руководство КГБ и ЦОС заявили: почему выход книги не согласован с нами?! Это были в чистом виде характерные для всех секретных служб мира перестраховка и запретительство.

Одни из коллег, участвовавших вместе с ним в разработках, замечали отдельные неточности. Но невозможно и даже нецелесообразно в художественном произведении описывать деятельность контрразведки во всех подробностях и абсолютно точно следовать фактам, если только это не служит зашифровке подлинных действий чекистов в оперативных целях. Другие думали, почему он написал об этом, а не я или кто-то другой. В таких суждениях чувствовался привкус зависти, поэтому об этом говорили тихо и осторожно.

Естественно, негативную реакцию проявило руководство ГРУ. Фактически всё написанное о предателях из числа сотрудников военной разведки было хотя и правильно, но как-то не по-товарищески.

Когда после выхода книги начальник военной контрразведки приехал на очередную рабочую встречу с руководством ГРУ, он сразу заметил, что начальник военной разведки и многие из его знакомых грушников по прежней службе не очень искренне подают ему руку для приветствия.

Когда они остались наедине, начальник ГРУ высказался конкретно:

– Не ожидал от тебя, Георгий Александрович! Зачем вы вылили на ГРУ столько грязи? Мы ведь всегда работали и работаем с военной контрразведкой в тесном контакте, честно обмениваемся информацией…

Георгий Александрович не стал кривить душой, да и в такой ситуации разговор мог быть только прямым, откровенным.

– Во-первых, Ткаченко выход книги со мной не согласовывал. Она была написана несколько лет назад, мы её несколько раз не одобряли для печати. Конечно, у него терпение кончилось. Может, оно и к лучшему. Он ведь написал правду, и далеко не всю, ты ведь знаешь, как было на самом деле. Сколько проколов допустило руководство ГРУ, да и военная контрразведка многое разглядела не сразу, и с разоблачением некоторых «кротов» мы явно затянули. Один генерал Поляков чего стоит! Давай не будем ворошить это дело, и наша дружба останется прежней, а от совместной работы нас никто не освобождал.

– Согласен, – Кораблев пожал ему руку и искренне улыбнулся. – Кстати, и из вашей «конторы» тоже немало ушло на Запад…

– Знаю. Плохо работаем с людьми, многих можно было вовремя удержать от преступления, если бы научились ценить хороших сотрудников и своевременно избавляться от подонков. Но это люди не от нас, среди сотрудников военной контрразведки не было предателей, у нас работают патриоты и исключительно за идею. Пока… ГРУ тоже может об этом написать. У вас ведь талантов не меньше, чем у нас, – предложил он.

– Если мы полезем в эти склоки, то конца-краю не будет… – миролюбиво заметил Кораблев.

– Могу сообщить, что сейчас наши ребята пишут книгу о бывшем вашем руководителе генерале Ивашутине. Хорошую, добрую книгу! Мы её уже согласовали с семьей генерала, нашли о нем много новых интересных материалов. Думаю, что эта книга вам и всем сотрудникам ГРУ будет интересна. Это будет наш подарок коллегам.

– Это хорошее дело, тем более что Ивашутин наполовину ваш человек…