Олдрич Хейзен Эймс родился в 1941 году. Его отец в молодости преподавал историю в колледже, а жена работала учительницей английского языка в средней школе. Отец был убежденным антикоммунистом, считавшим, что предпочел бы смерть жизнь при тоталитарном режиме.

Закономерно, что в 1952 году Карлтон Эймс стал сотрудником ЦРУ и после соответствующей подготовки был направлен в Бирму. В 1955 году его перевели в США, в аналитическое подразделение в качестве эксперта по Дальнему Востоку.

Олдрич Эймс по окончании школы учится в Чикагском и Вашингтонском университетах и в 1962 году по стопам отца становится аналитиком архивного отдела Оперативного управления ЦРУ. В его обязанности входило чтение и анализ материалов разведки, работающей против восточноевропейских стран. В это время он не мечтал о карьере разведчика и относился к своей работе как к способу заработать средства для продолжения обучения в университете.

Закончив в 1967 году университет и получив степень бакалавра по специальности «история», Эймс решил стать кадровым разведчиком. Его зачислили в штат Оперативного управления и направили на дополнительную подготовку. Случайно вместо назначения в отдел Дальнего Востока, курировавший в то время войну во Вьетнаме, его, как не прошедшего собеседование, передали в отдел СССР и Восточной Европы.

После изучения турецкого языка его планировали направить в резидентуру ЦРУ в Анкаре. Перед выездом он женился на Нэнси Сегебарт, с которой был знаком уже несколько лет.

По странному совпадению, на протяжении многих лет на Эймсе, как и на его отце, продолжал висеть ярлык посредственности. Для этого были основания. Университет он закончил со средним баллом «В» (четыре с минусом). Во время командировки в Турцию, работая под прикрытием должности гражданского служащего ВВС США и имея задачей вербовку граждан СССР и соцстран, он смог завербовать только двух турецких граждан, которые давали второстепенную информацию.

По результатам командировки руководство резидентуры дало ему отрицательную характеристику, как негодному к оперативной работе в качестве вербовщика, рекомендовав использовать в аппаратных должностях в Лэнгли. Поэтому, вернувшись в США в 1972 году, он вынужден был заниматься планированием и анализом чужих операций. Однако здесь руководство оценило по достоинству его усердие и аналитические способности.

Его подключили к работе со знаменитым «Трианоном», завербованным в Колумбии советским дипломатом Огородником, у которого он был куратором вплоть до его отъезда в Москву. После этого успеха его подключают к другой важной работе – кураторству другого агента, сотрудника Секретариата ООН Федоренко, осведомленного о переговорах по ОСВ–1. Контакты Эймса с ним переросли в дружбу и давали большую отдачу.

Вскоре Эймс оказался на острие всех операций, проводимых ЦРУ против СССР с территории США. Его использовали как оператора для контактов с заместителем Генсека ООН Шевченко и другими важными агентами. (В период этой бурной деятельности Эймс познакомился с руководителем Нью-Йоркского корпункта «Правды» Томасом Колесниченко.)

Несмотря на успешную деятельность в 1981 году, руководство ЦРУ настоятельно порекомендовало Эймсу сменить кабинетную работу на «полевые» условия. Очевидно, надеялись, что после приобретенного опыта в работе с серьезными агентами он сможет самостоятельно добиться еще больших успехов.

Выбор стран для его новой работы был невелик: Нигерия или Мексика. И он поехал в Мексику. Здесь вновь выявилась его слабая сторона. Насколько успешно он находил язык с завербованными другими сотрудниками ЦРУ агентами, настолько сложно было ему лично устанавливать контакты и доводить дело до логического завершения – до вербовки.

Чтобы утвердиться в глазах коллег из ЦРУ в качестве оперативника-вербовщика, он выбрал кандидатом на вербовку заместителя резидента КГБ в Мексике по «КР» Игоря Шурыгина и в течение двух лет поддерживал с ним тесные контакты. Однако руководство резидентуры ЦРУ, контролировавшее развитие ситуации, пришло к выводу, что скорее Шурыгин завербует Эймса, чем наоборот.

Неудача серьезно надломила Эймса. Он замкнулся, стал реже выходить в город и пассивно относиться к своим обязанностям. Свое пристрастие к спиртному он пытался оправдать тем, что выпивка его раскрепощает и делает более коммуникабельным. Однако он пил всё больше, быстрее пьянел и переставал контролировать себя. Как говорил сам Эймс: «Я всегда пью до конца!» Это создало ему репутацию любителя выпить, что, впрочем, в то время в ЦРУ не считалось криминалом.

Перед командировкой в Мексику Эймс развелся с женой. Причиной этому послужили банальные семейные неурядицы и её нежелание ехать с ним в Мексику. Вскоре там он встретил Марию дель Росарио Касос Дупюи, атташе по вопросам культуры в посольстве Колумбии, с которой у него в 1982 году начался роман.

Она происходила из знатной колумбийской семьи, получила хорошее образование в США, готовилась к защите докторской диссертации о диалектике Гегеля.

Очаровательная наркобаронесса, как шутливо называл её Эймс, была не так проста, как казалось на первый взгляд. Эта высокообразованная женщина знала несколько иностранных языков. Она была разведена и хотела стать полноценной гражданкой США. В начале знакомства Мария не знала, что Эймс является сотрудником ЦРУ. Когда он сообщил об этом, её планы не изменились. Однако Эймс должен был немедленно развестись и зарегистрировать с ней новый брак.

В 1983 году Эймс вернулся в свой отдел с повышением – стал начальником отделения контрразведки и получил доступ к данным об операциях ЦРУ по всему миру. Он был очень противоречивой личностью. Его высокий интеллект, любознательность, гибкость ума и аналитические способности неразрывно сочетались с необязательностью и разгильдяйством. Однажды он забыл в метро портфель с секретными документами. Не считаясь с инструкциями, приводил посторонних лиц на конспиративную квартиру ЦРУ.

В процессе бракоразводного процесса Эймс залез в долги, а жить без денег в Америке не принято (американцы, разумеется, виноваты в том, что у них так дороги услуги адвокатов и мужу при разводе зачастую приходится отдавать половину своего богатства, а это и обидно, и непрактично…)

Жить без денег Эймс не умел, а Мария дель Росарио не хотела. Потому закономерно, что Эймс вскоре задолжал более 50 тысяч долларов. Выход из создавшейся ситуации предстояло искать ему, как мужчине.

Однако для начала Эймс ударился в пьянство, что вскоре привело его к конфликтам с начальством в ЦРУ и подтолкнуло к мысли, что решить все проблемы можно иным путем, причем кардинально – отомстить своей разведке и одновременно заработать деньги.

Отец Эймса много лет прослужил в ЦРУ, и Олдрич гордился, что идет по его стопам. Его обиды обострились, когда он случайно обнаружил досье на своего отца, хранившееся в отделе контрразведки отдела СССР и Восточной Европы. Там говорилось, что «Карлтон Эймс не представляет никакой ценности для разведки и абсолютно бесперспективен».

Невольно напрашивалась аналогия с собственной судьбой. И Эймс решил доказать себе и другим, что они глубоко ошибаются на его счет. Он потребовал от начальства, чтобы ему разрешили участвовать в широкомасштабной операции «Кортшип», проводимой совместно ЦРУ и ФБР против посольства СССР в Вашингтоне.

Спецслужбы США закинули тогда широкую сеть, устроив тотальную слежку и провокации против советских дипломатов и разведчиков. Им удалось завербовать в вашингтонской резидентуре КГБ сразу двух серьезных агентов – подполковника Валерия Мартынова и майора Сергея Моторина.

В обязанности Эймса теперь официально входили встречи с сотрудниками советского посольства с целью определения их пригодности для вербовки. Как опытный аналитик, Эймс отлично понимал, что со своей стороны советская разведка также присматривается и изучает американцев, которые так активно крутятся вокруг советского посольства.

Вначале у него был план – завербовать русского разведчика и доказать своим коллегам, что он достоин лучшего применения. Тогда его карьера могла сложиться более благоприятно. В этих целях он контактировал с Сергеем Дивильковским и Сергеем Чувахиным.

Однако вскоре убедился, что его планы неосуществимы. Одни советские дипломаты были настолько запуганы возможными провокациями со стороны американцев, что, почувствовав повышенный интерес, сразу шарахались от него. Другие не представляли оперативного интереса в силу своего служебного положения. Третьи… Тут Эймс понял, что как минимум два русских дипломата изучают его с целью вербовки.

Эймс не был авантюристом, он был аналитиком. В создавшейся ситуации он увидел для себя только один выход. Чтобы разрешить свои финансовые проблемы и насолить своим начальникам, можно было предложить свои услуги советской разведке. Свой выбор он остановил на Сергее Чувахине, с которым был знаком уже полгода.

На очередную встречу с Чувахиным в отеле «Мэйфлауэр» он заготовил двойной конверт. Первый был без надписей. Внутри него другой конверт, на котором Эймс написал «Ген. Андросову. Резиденту КГБ». Внутри была записка: «Я, Олдрич Хейзен Эймс, работаю начальником контрразведывательного подразделения в отделе СССР и Восточной Европы Оперативного директората ЦРУ. Я служил в Нью-Йорке под псевдонимом Энди Робинсон. Мне нужно 50 тысяч долларов в обмен на следующую информацию о трех агентах, которых мы в настоящее время вербуем в Советском Союзе».

Туда же он положил страницу из телефонного справочника ЦРУ, где подчеркнул свою фамилию. В справочнике он значился руководителем русского отделения Оперативного управления ЦРУ – огромная удача для советской разведки, если только не подстава!? Эймс считал, что при благоприятном стечении обстоятельств он сможет передать свое послание Чувахину.

Однако русский дипломат на встречу не явился. Для Эймса это был удар – рушилась последняя надежда на осуществление его планов. Вечером он сжег конверты и напился. Но на следующий день к нему вернулся здравый смысл – другого выхода не было. Он трезво всё рассчитал и решился на отчаянный, скорее даже авантюрный, шаг – открыто пришел в советское посольство и передал охраннику конверт с предложением о сотрудничестве.

Для гарантии решил подстраховаться. Своему начальнику Дэвиду Мерфи на следующий день он сообщил, что Чувахин не вышел на связь, поэтому он решил встретиться с ним в посольстве. Оказалось, что в этом случае он точно рассчитал, что этот предлог может оказаться для начальства убедительным. На первый раз пронесло…

Предложение Эймса было настоящим подарком для внешней разведки КГБ, которую в последние годы преследовали неудачи. Работать с Эймсом стали лично резидент Станислав Андросов и его заместитель по контрразведке Виктор Черкашин.

На первой же встрече Эймсу были выплачены 50 тысяч долларов. Эймс торжествовал – он доказал себе и своим начальникам, что он многое может. Вскоре он рассчитался с долгами и сделал Марии богатый подарок на свадьбу.

Для прикрытия он продолжал встречаться с Чувахиным в рамках операции «Кортшип» вплоть до отъезда в Рим. Это было хорошей легендой его контактов с русскими. Когда ФБР через год потребовало от ЦРУ отчета, почему не поступают данные о контактах Эймса, то разведка проигнорировала этот запрос, что ФБР расценило как нежелание сообщать о серьезной разработке, в которой участвует по заданию ЦРУ Эймс.

Ретроспектива

За время работы на советскую разведку Эймс сдал всех известных ему агентов, завербованных ЦРУ с 1960 года, по разным данным, от 12 до 25 агентов, и заработал на этом 2,7 миллиона долларов. С полным основанием можно считать, что все расстрелянные при Горбачеве американские агенты – Васильев, Поляков, Сметанин, Поташов, Полещук, Пигузов, Южин, а также Воронцов, Кузичкин, Моторин, Мартынов, Гордиевский и Бохан, – также были выявлены и сданы советской контрразведке Эймсом.

Имел отношение Эймс и к странному делу перебежчика Юрченко и его возвращению назад в СССР, а также к информации об агентах влияния Яковлеве и Калугине.

В КГБ подлинное имя агента знали только восемь человек. О нем не знали даже президент Ельцин и первый директор СВР Примаков. Такие исключительные меры предосторожности позволили Эймсу сотрудничать с КГБ и СВР вплоть до 1994 года.

В 1997 году он был арестован и осужден на пожизненное заключение с конфискацией имущества, а его жена – на пять лет тюремного заключения.

Ровно через год сотрудничества с советской разведкой Эймс в числе других выдал информацию о причастности к шпионской деятельности полковников ГРУ Сметанина и Васильева, работающих в резидентурах западноевропейских стран, а также сообщил, что в посольстве СССР в Лондоне также имеется высокопоставленный агент, работающий на ЦРУ, что было серьезной наводкой на Гордиевского.