Когда подозрения о сомнительных связях Калугина с ЦРУ стали очевидными, на стол председателя КГБ Андропова вместе с другими компроматериалами легла фотография из эмигрантской газеты «Русский голос», где Яковлев и Калугин фигурировали в компании кадровых сотрудников ЦРУ.
Калугин, чтобы уйти от ответственности, донес на своего коллегу по стажировке, у которого после этого были крупные неприятности.
По указанию Андропова были подвергнуты ревизии все громкие дела генерала Калугина, в том числе дело Артамонова.
В 1959 году из польского порта Гдыня на служебном катере вместе с польской любовницей бежал в Швецию командир советского эсминца капитан 3-го ранга Артамонов. Шведские власти немедленно передали его американцам. КГБ обнаружило Артамонова в 1965 году в городе Арлингтоне, где он под именем Николаса Шадрина работал в Разведывательном управлении Министерства обороны США.
Артамонов был перевербован под псевдонимом «Ларк» и с 1966 по 1968 год представил информацию о работниках ЦРУ и РУМО, об осведомленности американцев о советском ВМФ и другие данные. Однако вскоре малозначительность информации вызвала сомнения в его двойной игре.
В 1975 году Артамонова под предлогом встречи с нелегалом КГБ заманили в Вену, в машине усыпили хлороформом и в наручниках вывезли на австрийско-чешскую границу, где автомобиль застрял на обочине. Артамонова перенесли через границу на руках. На чешской стороне группу встречали сотрудники ПГУ во главе с Калугиным, который вторично усыпил очнувшегося Артамонова, после чего тот перестал подавать признаки жизни. Калугин запретил врачу осматривать Артамонова и оказывать ему помощь. Агент погиб, и тщательно подготовленная операция была сорвана.
Вербовка и работа с агентом «Ларком» велась в 1966–1970 годах, когда заместителем резидента в Вашингтоне был Калугин, а с 1973-го он возглавлял Управление «К» ПГУ. По мнению аналитиков внешней разведки, успех вывоза Артамонова в СССР грозил Калугину разоблачением, поэтому он лично возглавил операцию и сделал так, чтобы «Ларк» в Москву не попал.
Калугин был причастен и к неудачному аресту «Трианона», разоблаченного в 1977 году второго секретаря посольства СССР в Колумбии Огородника, который после загранкомандировки работал в Управлении по планированию внешнеполитических мероприятий МИД СССР и передавал ЦРУ секретные материалы МИД, Министерства обороны и КГБ. Одновременно он ухаживал за дочерью секретаря ЦК КПСС.
Сообщил о предательстве Огородника внедренный разведкой Чехословакии в советский отдел ЦРУ агента Кочера, который передал материалы на трех советских граждан, в том числе и на Огородника. И здесь снова «случайно» в игру вступает Калугин. Во время командировки в Прагу он выразил сомнения в отношении надежности Кочера и попросил организовать встречу с ним.
В 1976 году, после встречи, Калугин заявил, что его сомнения подтвердились, и рекомендовал контакты с Кочером прекратить. В 1984 году американские спецслужбы арестовали Кочера, но в связи с отсутствием доказательств не осудили. Ветераны СВР и сам Кочер до сих пор считают, что он был арестован по наводке и предал его генерал Калугин.
Во время работы Калугина заместителем начальника Ленинградского УКГБ в КГБ по линии разведки поступили данные, что под прикрытием московской резидентуры ЦРУ в СССР инкогнито выехал опытный сотрудник американских спецслужб для встречи в Ленинграде с важным «агентом влияния». В Шереметьеве его вычислили и «вели» до Питера. Координировал операцию генерал контрразведки из Москвы.
В Ленинграде генерал сообщил Калугину цель командировки и личность американского разведчика. Но умышленно не сообщил, что слежку за ним ведет бригада московской «наружки», которая и зафиксировала тайную встречу Калугина с американским разведчиком на мосту через Неву. После этой встречи американец спешно вылетел в США, отменив встречу с агентом влияния.
За Калугиным стали наблюдать и через неделю зафиксировали его встречу с сотрудником генконсульства США в Ленинграде, подозревавшимся в принадлежности к ЦРУ. Наблюдение установило, что по четвергам напротив дома, где жил генерал Калугин, под его окнами парковала машину американка, сотрудница резидентуры ЦРУ.
Калугин, наследив в Ленинграде, срочно выехал в Москву на встречу с Яковлевым. По совету Яковлева Калугин написал в ЦК письмо о коррупции и некомпетентности в деятельности ленинградского УКГБ, которое Яковлев немедленно доложил Горбачеву. Когда факты не подтвердились, Калугин стал сливать демократам информацию о вербовках КГБ агентов в США, затем сделал громкие разоблачения о якобы преступлениях КГБ.
КГБ тогда не удалось выяснить, были они завербованы или дело ограничилось ознакомительным контактом с перспективой на будущее. Калугин был позже официально осужден за разглашение серьезных государственных секретов чужой стране. Именно Яковлеву прежде всего позвонил встревоженный Калугин, когда узнал о начале ГКЧП.
В 1994 году в Нью-Йорке вышла книга Калугина «Первое главное управление», после чего в 1997 году ФБР арестовывает агента КГБ в АНБ США Липку и на суде в качестве доказательств зачитывают фрагменты книги Калугина. Калугин дал наводку американским спецслужбам также еще на четырех агентов ПГУ – посла Норвегии в Вашингтоне, скончавшегося в США в 1965 году; дипломата западноевропейской страны, до приезда в США работавшего в Бонне; женщину-архивиста посольства европейской страны, приехавшую в Вашингтон после двух лет работы в Москве, и посла арабской страны, который покинул Вашингтон в 1966 году. Этих людей ФБР вычислило легко.
Калугин выдал даже своего друга в американской разведке – настоятеля прихода в Мюнхене, и в декабре 1994 года немецкая контрразведка арестовала Иринея и Трофимоффа, которых из-за отсутствия улик вскоре отпустили. Трофимофф переехал в США, получил военную пенсию, но в июне 2000 года агенты ФБР устроили ему провокацию, предложив от имени российской разведки возобновить сотрудничество. Он согласился и был арестован.
На суде главным свидетелем обвинения снова выступил Калугин, за что получает в США вид на жительство. После этого даже ветераны ЦРУ выступили против предоставления Калугину гражданства. В ходе заочного рассмотрения уголовного дела в отношении Калугина суд в 2002 году пришел к выводу, что в 1959 году, будучи стажером в Колумбийском университете США, он инициативно предложил свои услуги ФБР.
За 30 лет шпионской деятельности он выдал множество секретных сведений о формах и методах работы советской разведки, раскрыл сведения о ценных агентах КГБ в США, Канаде, Австралии и Франции. За государственную измену Калугин был заочно приговорен к 15 годам заключения в колонии строгого режима с лишением его звания генерал-майора и всех государственных наград.
Вскоре после командировки Яковлева в Канаду сотрудник ПГУ советского посольства в Оттаве получил от влиятельного английского бизнесмена предупреждение об осторожности в работе с новым шефом, который находится «под колпаком» у американцев. Другой источник подтвердил, что Яковлев на контакте у американских спецслужб со времени стажировки в Колумбийском университете.
Сотрудники резидентуры фиксировали широкий образ жизни Яковлева, у которого регулярно стали появляться очень дорогие вещи, абсолютно не совпадавшие с его официальными денежными доходами посла. Кроме того, он регулярно совершал тайные визиты к западным политикам, не согласовывая их с МИД и КГБ. Однако, когда на Политбюро председатель КГБ Андропов предложил под любым предлогом снять Яковлева с занимаемой должности, Суслов сурово заявил: «Товарища Яковлева на должность посла не КГБ назначал, а партия!»
После этого Яковлев уже ничего не скрывал и никого не боялся. В 1983 году, во время визита в Канаду секретаря ЦК Горбачёва, он организовал ему ряд тайных встреч с влиятельными политиками Запада, в том числе с доверенным лицом президента США Рейгана и премьер-министра Британии Тэтчер премьером Канады Трюдо.
Возможно, в это время Горбачёв окончательно попал в расставленные американцами сети, а Яковлев был назначен его тайным советником. Тогда Андропов распорядился установить за Яковлевым плотное наблюдение, под благовидным предлогом отозвать из Канады и запретить ему работу в аппарате ЦК. Его назначили директором Института мировой экономики и международных отношений, который Яковлев быстро превратил в управляемый филиал «Совета по международным отношениям», используемый для разработки концепции перестройки и гласности.
Когда при генсеке Горбачеве КГБ получил документальные подтверждения связи Яковлева с американскими спецслужбами, Горбачев поручил председателю КГБ Крючкову встретиться с Яковлевым, сообщить о компроматериалах и выяснить его реакцию. Однако Яковлев, выслушав от Крючкова обвинения в измене Родине, не проронил ни слова, на что Горбачев отреагировал: «Яковлев – полезный для перестройки человек. А если полезный, то простим его. У кого в молодости грехов не было!»
Горбачев имел право на помилование, то только официально и после признания Яковлевым своей вины. Ни того, ни другого оба не сделали.
В 1990 году КГБ по линии разведки и контрразведки получил из нескольких разных серьезных источников информацию, что, по мнению американских спецслужб, Яковлев занимает выгодные для Запада позиции, надежно противостоит «консервативным» силам в СССР, и на него можно твердо рассчитывать в любой ситуации.
Однако там считали, что Яковлев может проявлять больше настойчивости и активности, поэтому одному американскому представителю было поручено провести с Яковлевым встречу и потребовать, что от него ждут большего. Такие указания даются агентам, которые уклоняются от выполнения заданий, или в критической ситуации, когда хозяевам выполнение их задания важнее безопасности агента.
В мае 1978 года посол в Канаде Яковлев в беседы с членом канадского правительства дошел до того, что одобрил бегство Шевченко в США и несанкционированно разгласил подробности завершившейся месяц назад операции «Турнир», в ходе которой агент КГБ был внедрен в канадские спецслужбы. В Канаде это привело к громкому политическому скандалу.
Через полгода Эймс сообщил, что в ЦРУ, еще со времен стажировки в Колумбийском университете, Яковлева считают «своим человеком» и возлагают на него «большие надежды». Об этом же сообщал другой сотрудник ЦРУ, недавно покинувший США по политическим мотивам.
В начале 1991 года Горбачев под давлением фактов о подрывной деятельности Яковлева вынужден был убрать его из Президентского совета, назначив своим старшим советником и посоветовав председателю КГБ Крючкову быть осторожным с ним.
Бывшие сотрудники ЦРУ сегодня не скрывают, что для достижения своих целей масоны создают фонды и клубы рангом ниже, которые предназначены для координации антирусской деятельности. Например, в российский реформ-клуб «Взаимодействие» входили многие банкиры, госчиновники и ведущие деятели антирусского движения – Гайдар, Чубайс, Боровой, Абалкин, Ясин, Починок, Сабуров, Лацис, Б. Федоров, С. Красавченко, Н. Шмелев, С. Шаталин…
Летом 1991 года Яковлев вместе с Вольским, Петраковым, Поповым, Собчаком, Силаевым, Шаталиным, Шеварднадзе, Руцким создает Движение демократических реформ. Его ближайшими помощниками были Коротич, Аксенов, режиссер Любимов, олигарх Березовский и генерал Калугин. Он лично назначил редакторов «Московских новостей», «Советской культуры», «Известий», журналов «Огонёк», «Знамя» и «Новый мир», которые стали вдохновителями перестройки, разрушившей СССР.
На Западе Яковлев награждён большим офицерским крестом ордена «За заслуги» в ФРГ, Командорским крестом ордена «За заслуги перед Польской Республикой», орденом Гедиминаса в Литовской Республике, орденом «Три креста» в Латвии и орденом «Терра Мариана» в Эстонии.
Он автор 25 книг: «Муки прочтения бытия», «Предисловие. Обвал. Послесловие», «Горькая чаша», «По мощам и елей», «Постижение», «Крестосев», «Омут памяти», «Сумерки». В книге с одиозным названием «Чёрная книга коммунизма» Яковлев признается:
«Я много и въедливо изучал работы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, Мао и других “классиков” марксизма, основателей новой религии – религии ненависти, мести и атеизма. Давным-давно, более 40 лет назад, я понял, что марксизм-ленинизм – это не наука, а публицистика – людоедская и самоедская. Поскольку я жил и работал в высших “орбитах” режима, в том числе и на самой высшей – в Политбюро ЦК КПСС при Горбачёве, я хорошо представлял, что все эти теории и планы – бред, а главное, на чём держался режим, – это номенклатурный аппарат, кадры, люди, деятели.
Деятели были разные: толковые, глупые, просто дураки. Но все были циники. Все до одного, и я – в том числе. Прилюдно молились лжекумирам, ритуал был святостью, истинные убеждения – держали при себе.
После XX съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды “идей” позднего Ленина. Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и “нравственным социализмом” – по революционаризму вообще. Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма. Оглядываясь назад, могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика – механизмы тоталитаризма против системы тоталитаризма – сработала».
По делу о клевете, возбужденному в отношении Крючкова по заявлению Яковлева, было постановление Генпрокуратуры, в котором фигурируют: Андросов, Бакатин, Горбачёв, Дроздов, Калугин, Новиков, Титов, Чебриков и Шебаршин. Горбачёв подтвердил, что доклад Крючкова по поводу Яковлева был, но он не дал ему хода. Шебаршин – что сведения о подозрительных контактах Яковлева в 1989–1991 гг. поступали от Дроздова и Новикова. Дроздов отметил, что в донесениях фамилия Яковлева фигурировала, но в каком контексте, он не помнит. Новиков – сведения, подтверждающие связь Яковлева с иностранными спецслужбами, ему неизвестны.
Никто не захотел стать крайним…