В процессе поездок военных контрразведчиков со спортсменами за границу случались и происшествия, которые полностью невозможно понять и объяснить даже по прошествии стольких лет. Так, однажды в ходе поездки в Голландию хоккеисты ЦСКА, с которыми выезжал Виктор Дмитриев, приземлились в аэропорте Брюсселя. Выйдя из здания аэропорта, как обычно, сели в автобус и уже собирались отъезжать.
По сложившейся традиции Виктор всегда собирал и носил в своем портфеле паспорта всех членов спортивной делегации.
Делалось это не столько для того, чтобы никто не мог бесконтрольно улизнуть с документами, сколько чтобы спортсмены, у которых вещей и так было много, не потеряли свои документы. Хоккеисты в номере гостиницы сразу распаковывают свои громадные баулы со спортивными доспехами, а после игры развешивают все это для просушки где попало. В этой неразберихе не то что паспорт, единственную пару коньков потерять немудрено.
Словом, когда сели в автобус, Виктору показалось, что паспортов не хватает, значит, в автобус сели не все. И хотя несколько горлопанов немедленно закричали: «Все на месте, поехали!» – тем не менее перед выездом стали проверять кворум. Оказалось, что два слегка выпивших хоккеиста стояли сзади автобуса и курили.
Дело в том, что накануне ЦСКА сыграл последнюю игру, и команда стала чемпионом СССР, что было соответственно отмечено. Всегда суровый в этих вопросах Виктор Васильевич Тихонов, наверное, сознательно закрыл на это глаза и дал спортсменам расслабиться, уверенный, что отборочную игру, на которую ЦСКА ехал в Голландию, они выиграют в любом состоянии.
После того как двое хоккеистов были найдены, снова раздались возгласы, призывающие к отъезду. Однако при тщательном подсчете паспортов оказалось, что теперь точно не хватает одного. Кого? Обычные люди считают друг друга по алфавиту, по списку, а хоккеисты делают это по игровым пятеркам. Начали считать по пятеркам, и оказалось, что нет Харламова.
И сразу в автобусе возникла напряженная тишина. Никто не балагурил и не высказывал никаких версий. Все задавали вопрос: кто видел его последним после прилета и где? Вроде бы из здания аэропорта он не выходил. Послали несколько групп для его розыска. Минут через десять они вернулись ни с чем. Сопровождающие советских хоккеистов голландцы, заметив какое-то беспокойство в команде, стали спрашивать, что случилось, но наши отвечали, что все нормально и сейчас поедем.
Обычно сотрудники КГБ, выезжающие за рубеж для сопровождения делегаций, имели четкие инструкции – в случае исчезновения кого-либо из членов делегации немедленно сообщать об этом в посольство и принимать меры для розыска, в том числе и с использованием возможностей местных властей.
За неоправданное промедление с Виктора спросили бы очень строго. Однако, когда речь шла о всемирно известной личности, а к таковым, несомненно, относился Валерий Харламов, ошибиться и поднять ложную панику было не менее опасно. В лучшем случае Виктор выглядел бы смешно.
Поискали еще минут пять-семь. И снова безуспешно. Тогда Виктор отозвал в сторону Петрова и осторожно поинтересовался:
– Может?
И лучший друг Валерия после молчаливого раздумья вымолвил:
– Может…
Тут к ним подошел хоккеист Макаров и предложил поискать в здании аэропорта еще раз. Виктор разрешил, только предупредил, чтобы он шел не один. Потянулись минуты ожидания. И наконец, минут через десять, все увидели бегущего радостного Макарова, а в нескольких шагах позади него неуверенной походкой шагал Харламов.
Никаких вопросов задавать ему никто не стал, ни Тихонов, ни коллеги-хоккеисты, ведь главное, что теперь все были на месте. Промолчал и Виктор. Не нужно объяснять, что возвращение Харламова было идеальным вариантом и поводом радости для всех.
Однако перед посадкой в автобус Макаров подошел к Виктору и рассказал, что нашли Харламова у телефона-автомата и, когда он их увидел, то громко прокричал в трубку: «Аэрофлот! Аэрофлот!» – и трубку положил.
Возможно, что некоторый свет проливает на это происшествие другой эпизод. Незадолго до этого случая Виктор возвращался вместе с хоккеистами из зарубежной поездки в Москву через Ленинград. До Ленинграда из-за границы летели самолетом, а из Ленинграда в Москву надо было ехать поездом.
Вечером при посадке Виктор вошел в вагон. Из дальнего купе ему махали рукой второй тренер Моисеев и доктор Силин, но в дверях ближайшего купе стоял Петров, который сказал:
– Зачем они вам? Давайте с нами. Не пожалеете!
И Виктор не мог ему отказать. Он в знак благодарности махнул рукой Моисееву и Силину и вошел в купе Петрова.
За несколько минут до отхода поезда распахнулись двери ресторана, и ликующая толпа буквально на руках внесла в вагон Харламова. Вместе с ним в купе, где сидели Виктор и Петров, они занесли все, что можно было найти в то время в ресторане – изысканную выпивку и закуску, которой хватило бы на десятерых.
Поезд тронулся. В купе их было трое, но с принесенными запасами спиртного и закуской они сделали всё, что смогли.
Перед тем как лечь спать, зашел разговор о том, что испанские власти предлагают Харламову выгодный, миллионный, контракт за его выступление за один из испанских профессиональный клубов. Харламов сказал, что он не против, при условии, если его выпустят из страны на законных основаниях и только вместе с Петровым.
Немаловажно отметить, что происходило это в начале 1981 года, когда даже разговор на подобную тему расценивался как криминал. Виктор обсудил с Петровым и Харламовым несколько возможных вариантов, и все они сводились к тому, что вероятность официального положительного решения ничтожно мала.
Утомившись от разговоров и выпивки, они легли спать. Утром, выходя на перрон вокзала, все старались не смотреть друг другу в глаза, и, не договариваясь, ни словом не обмолвились о ночном разговоре.
Маловероятно, чтобы Харламов планировал и мог совершить побег за рубеж, слишком высоко он ценил престиж ЦСКА, который дал ему путевку к славе, дружбу с коллегами-хоккеистами и свою семью. Но ситуация в мире была такой, что исключить вероятность необдуманного поступка со стороны отдельных хоккеистов или провокации иностранных спецслужб было нельзя.
Холодная война и идеологическое противоборство с Западом, престиж хоккея, возведенный в ранг государственной политики, и реальные попытки менеджеров НХЛ любой ценой переманить к себе советских хоккеистов явно свидетельствовали в пользу этой версии.
В ход шли любые средства. Иностранные хоккейные менеджеры при встречах захваливали советских звезд, упирая на то, что их выдающиеся способности не оцениваются в СССР по достоинству, играли на их самолюбии и естественном стремлении к большим заработкам.
В ход шло и обольщение. Во время одной из поездок в Канаду к советским хоккеистам была прикомандирована в качестве переводчика очень красивая молодая женщина, которая пыталась установить близкие отношения с одним из ведущих игроков советской сборной.
Возможно, у неё и был шанс, но вмешательство сопровождающего делегацию контрразведчика подполковника Сидорова помешало этим планам. Он вынужден был вежливо, но решительно объяснить ей, что догадывается о её подлинных намерениях и не позволит зайти в этой игре слишком далеко.
В отношении Валерия Харламова судьба распорядилась по-своему…
Харламов так и не смог осуществить свою мечту, так как вскоре погиб в нелепой автокатастрофе.
В первый раз Харламовы попали в автомобильную аварию на Ленинградском шоссе в среду 26 мая 1976 года, когда возвращались ночью из гостей. Валерий решил обогнать грузовик, но при выезде на встречную полосу увидел, что на него несётся такси. Резко вывернув влево, он съехал с дороги и врезался в столб.
В этой аварии он получил перелом правой голени, двух рёбер, сотрясение мозга и множество ушибов. Врачи рекомендовали ему завершить спортивную карьеру, но он решил остаться в большом спорте. Выздоровлению хоккеиста помог хирург Главного военного госпиталя Андрей Сельцовский, который оперировал Харламова и следил за состоянием его здоровья.
Виктор Дмитриев тогда не был знаком с Сельцовским. По странному стечению обстоятельств, спустя десять лет на дне рождения у общего знакомого, он будет сидеть за одним столом с Андреем Сельцовским, руководившим здравоохранением в Правительстве Москвы, и с будущим предателем из Внешней разведки Александром Запорожским…
Перед началом сезона 1981/82 года Харламов говорил, что по его завершении он станет детским тренером. В составе ЦСКА он в 11-й раз становится чемпионом СССР и обладателем Кубка европейских чемпионов и лучшим нападающим, набрав в трёх встречах 11 очков.
Он рассчитывал, что его еще раз возьмут в состав сборной на Кубок Канады 1981 года, однако главный тренер Тихонов решил иначе, объясняя свое решение тем, что Харламов не имеет достаточных физических кондиций. Харламов остался в Москве и тяжело переживал расставание со сборной.
Утром27 августа 1981 года на 74-м километре Ленинградского шоссе произошла авария. Валерий, Ирина и её двоюродный брат Сергей Иванов возвращались в город с дачи в деревне Покровка под Клином на своей «Волге» под номером 00–17 ММБ. Жена Харламова Ирина, сидевшая за рулём, не справилась с управлением на скользкой от дождя дороге и на встречной полосе столкнулась с грузовиком ЗИЛ. От полученных травм супруги Харламовы и двоюродный брат Ирины Сергей Иванов скончались на месте.
31 августа Виктор был во Дворце тяжёлой атлетики ЦСКА, где прощались с Харламовым, и на Кунцевском кладбище. Проститься с хоккеистом пришли тысячи людей. Хоронили его, как национального героя, всем народом, как и Владимира Высоцкого. Шел дождь, и казалось, что сама природа оплакивает уход из жизни легенды советского хоккея.
Сегодня с нами уже нет ни Озерова, ни Харламова, не играют в хоккей Третьяк, Петров и Михайлов. Еще долгое время играли в НХЛ те звезды ЦСКА, которых Виктор знал, – Фетисов, Макаров, Ларионов.
Кстати, Петров еще в те годы говорил Виктору, что именно Фетисов может вырасти в настоящего хоккеиста, стать капитаном ЦСКА и сборной Союза. Так и случилось – Фетисов превзошел все ожидания, став хоккейной звездой и тренером клуба в НХЛ, а затем министром спорта в России и сенатором.
Сейчас в России тоже есть немало выдающихся хоккеистов, в том числе и играющих в НХЛ, но такого хоккея и такой команды, команды, которая могла всё, нет и, наверное, не может быть. И в этом есть высшая справедливость.
Каждый делает выбор сам…
Расцвет и триумф советской хоккейной школы пришелся на период, когда его ярым поклонником стал генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. Советские хоккеисты лидировали на международной арене более тридцати лет. За это время они 22 раза становились чемпионами мира и 7 раз – олимпийскими чемпионами. Они бросили вызов даже североамериканским профессионалам и несколько раз сенсационно обыгрывали их.
Не случайно боссы команд НХЛ хотели видеть в своих рядах чуть ли не всех игроков советской сборной. Но в семидесятые годы сделать это легально им не удавалось.
Ситуация изменилась в период перестройки при Горбачеве, но тогда уехать в Америку могли не все. Выезд разрешали лишь «ветеранам», которые заслужили это право своим многолетним трудом на благо отечественного хоккея. Поэтому некоторые из них выбрали нелегальный путь.
В 1989 году 20-летний нападающий ЦСКА младший лейтенант Советской Армии Александр Могильный в Швеции сразу после победы на чемпионате мира улетел в США, где заключил контракт с клубом НХЛ «Баффало Сейбрз» и обратился к властям США с просьбой о предоставлении ему американского гражданства. На родине против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в дезертирстве. Первые два сезона сложились для Могильного непросто, и на протяжении года советские СМИ рассказывали о его неудачах в НХЛ. Но в сезоне 1992/93 года он забросил больше всех шайб в регулярном чемпионате – 76. А еще через год стал капитаном клуба НХЛ. Могильный четырежды участвовал в матче всех звезд (1992–1994, 1996 гг.) и дважды включался по итогам сезона во вторую «шестерку» «All stars», и в 2000 г. в составе «Нью-Джерси Дэвилз» стал обладателем Кубка Стэнли.
Летом 1990 года, накануне Игр Доброй Воли в Сиэтле (США), из лагеря сборной СССР исчез Сергей Федоров и вскоре стал игроком в «Детройт Ред Уингз». В отличие от Могильного он не порвал с родиной и через год блестяще отыграл за сборную СССР на Кубке мира. В НХЛ его карьера также сложилась удачно. В сезоне 1993/94 года Федоров занял второе место в споре бомбардиров, уступив лишь легендарному Уэйну Гретцки. Кроме того, он вошел в первый состав «All stars» и стал первым европейцем, признанным самым полезным игроком НХЛ. В составе «Детройта» Федоров трижды завоевывал Кубок Стэнли.
Руководство СССР уже не в силах было сопротивляться желанию отечественных хоккеистов попробовать себя в НХЛ и заработать большие деньги. А после распада СССР практически любой желающий мог отправиться куда угодно.
Однако карьеры наших хоккеистов за океаном складывались по-разному. В НХЛ все надо было доказывать заново. Из первых советских знаменитостей только Фетисов и Ларионов подтвердили свои регалии. Из своих команд вскоре пришлось уйти Владимиру Крутову и его бывшим партнерам по армейскому звену – Сергею Макарову и Алексею Касатонову. Нелегко пришлось первые пять сезонов в «Нью-Джерси» и Вячеславу Фетисову.
Новые российские звезды оказались более способными проявить себя в НХЛ. После Могильного и Федорова в 1991 году в «Ванкувер Кэнакс» появился Павел Буре, который за первый игровой сезон в 65 матчах забросил 34 шайбы и получил титул «Лучшего новичка». В 1994 году Павел Буре первенствовал в споре бомбардиров и вошел в первый состав «All stars». В 2000 и 2001 гг. стал чемпионом по заброшенным шайбам, побив прежний рекорд в истории НХЛ.
К середине 1990-х в НХЛ выступало уже свыше 60 спортсменов из бывшего СССР, ставших лидерами в своих клубах. Это Алексей Яшин, Алексей Жамнов, Владимир Малахов, Николай Хабибулин, Дмитрий Христич и Дмитрий Квартальнов, Сергей Немчинов, Алексей Ковалев, Сергей Зубов, Александр Карповцев, Валерий Зелепукин и Сергей Брылин, Валерий Каменский, Алексей Гусаров и Сандис Озолиньш и, конечно, Касатонов.
Во многих клубах НХЛ появились русские «тройки» – во «Флорида Пантерс» (Павел Буре – Олег Кваша – Виктор Козлов) и в «Питтсбург Пингвинз» (Алексей Морозов – Алексей Ковалев – Герман Титов), а в «Торонто Мэйпл Лифс» – великолепная «пятерка» Д. Марков – Юшкевич – Карповцев – Королев – Березин сенсационно вышла в полуфинал Кубка Стэнли. Число представителей бывшего СССР в клубах Лиги достигало 85 человек. Вячеслав Фетисов стал третьим представителем советской школы хоккея в Зале славы в Торонто после тренера Анатолия Тарасова и голкипера Владислава Третьяка.
Но это было потом…