Памяти царя Федора Иоанновича, основателя Белгорода

Именно по указу святого праведного царя Феодора Иоанновича, последнего Рюриковича на троне (годы правления 1584–1598), третьего сына Иоанна Грозного, появился у места слияния рек Северский Донец и Везелица на меловых кручах город, который стал частью южнорусской засечной черты, сформировавшей нынешнюю Белгородчину.

В 2016 г., на 420-летие Белгорода, был освящен памятник основателю города. На постаменте цитируется летопись XVII в.: «…Царь Федор Иоаннович, видя от крымских людей своему государству войны многие и помысля поставити по сакмам татарским городы и посла воевод своих… Они же, шедшее, поставиша на степи городы: Белгород, Оскол и Валуйку и иные городы… Те же городы ево праведною молитвою укрепишася и ныне стоят…» Сакмами назывались дороги.

Краевед Б. Осыков в книге «Города Белогорья» обосновывает дату возникновения Белгорода сведениями из «Разрядной книги 1475–1598 гг.»: 16 июня 1596 г. царь Федор Иоаннович послал воевод на Северский Донец выбрать место для строительства города-крепости. Вернувшись в Москву, воеводы доложили, что нашли место «на поле на Донце на Северском, словет Белогородье, и то место крепко, гора велика, и леса пришли великие и земля добра, мочно быть на том месте городу».

Валуйки и Старый Оскол (основание принято датировать 1593 г., по летописи XVII в. «Новый летописец») – нынче райцентры молодой Белгородской области, 6 января 1954 г. отделенной от Курской. Воистину «праведною молитвою укрепишася»; и мы помним о городе великой святости Старом Осколе, давшем нашему православию сонм афонских старцев и других праведников, а в целом Белогорье сегодня по праву называют святым.

И вот теперь на одной из памятно-исторических артерий города, Народном бульваре, стоит «скульптурная икона» основателя Белгорода, который был канонизирован нашей церковью как «святой благоверный Феодор I Иоаннович, царь Московский». Память святого Феодора совершается в день его преставления 7 (20) января и в Неделю перед 26 августа (8 сентября) в Соборе Московских святых.

«Феодор Блаженный», «постник и молчальник, более для кельи, нежели для власти державной рожденный», от брака с Ириной Федоровной Годуновой имел одну дочь (1592) Феодосию, прожившую всего девять месяцев. Весьма тепло относящиеся к Ирине Федоровне историки подчеркивают, что супругу царя Федора именовали «великой государыней», и настаивают, что именно она была в большей мере его соправительницей, чем ее брат Борис Годунов.

Вряд ли кто из других русских монархов удостоился такого народного почитания и любви в годы правления, как «царь Федор Иоаннович» (так и называется, помним, сочинение А. К. Толстого). Враг монарха князь Иван Шуйский произносит в пьесе такую реплику:

В противовес множеству оскорбительного негатива, вылитого помраченными соотечественниками и иноземцами по адресу этого государя, вспомним, что его называли милостивым, непорочным, благочестивым, благоверным, добрым, набожным, кротким. Нерядовые слова находили русские выдающиеся современники и потомки: «Мнишество бысть с царствием сплетено без раздвоения и одно служило украшением другому», «Своими молитвами царь мой сохранил землю невредимой от вражеских козней», «Блаженный на престоле, один из тех нищих духом, которым подобает Царство Небесное, а не земное, которых Церковь так любила заносить в свои святцы»…

Историк Д. Володихин в статье «Царь Федор Иоаннович. Блаженный на престоле» пишет: «Похоже, слабоумным Федор Иванович представлялся только тем, кто привык к язвительной, глумливой премудрости и беспощадной жестокости его отца. Конечно, после «грозы», присущей царствованию Ивана Васильевича, его сын мог выглядеть в глазах служилой аристократии слабым правителем… Но при его «слабости», «простоте» и «благочестии» дела государства устроились лучше, чем при неистовом родителе. Именно при Федоре Ивановиче на Руси было введено Патриаршество. (23 января 1589 г., чем Русь заявила о себе как о наследнице Византийской империи. – С.М.) За все годы его правления крымцы не сумели пробить брешь в русской обороне, а вот Иван Васильевич в 1571 г. позволил им сжечь столицу.

На Урале и в Западной Сибири подданным русского царя удалось закрепиться лишь при Федоре Ивановиче. Атаман Ермак, начавший войну с Крымским ханством еще при Иване Васильевиче, как известно, был убит, а войско его разгромлено. Зато служилые люди с именами не столь знаменитыми несколько лет спустя сумели успешно продвинуться в том же направлении.

Наконец, Иван Грозный проиграл главную войну своей жизни – Ливонскую. Он не только утратил все завоеванное неимоверными усилиями, но и отдал врагу часть Новгородчины. При Федоре Ивановиче грянула новая война. Царь лично отправился в поход и участвовал в боевых действиях. Отпустили бы правителя с полками, если бы он был беспомощным идиотом? И кого могла бы вдохновить в войсках подобная фигура? Очевидно, что государь в глазах десятков тысяч военных людей не выглядел ни «юродивым», ни «помешанным». В результате ожесточенной борьбы Россия отбила тогда у шведов Ям, Копорье, Ивангород и Корелу. Москве удалось добиться частичного реванша за прежнее поражение в Ливонии».

Подводя итоги этого царствования, исследователь заключает, что Федор Иоаннович был человеком необыкновенно чистой, нравственной жизни, в благочестии равнялся «инокам из дальних обителей», а «простота» его была простотой блаженного, «Божьего человека».

И между прочим, кандидатура Федора Иоанновича выдвигалась (в 1573–1574-м и 1587-м) даже на престол Речи Посполитой.

Следует также помнить, что первый на Русском престоле из династии Романовых, Михаил Федорович, приходился двоюродным племянником Федору Иоанновичу. Не забудем и о том, что многовековой побратим Белгорода Харьков основан сыном Михаила Романова, Алексеем Михайловичем Тишайшим, в 1654 г. Верим, что доживем до времен, когда памятник этому государю московскому будет поставлен в центре Харькова.

Историки обращают внимание, что с 1587 г. соправителем государства Московского был шурин Федора Иоанновича – «слуга и конюший боярин» Борис Федорович Годунов, который после смерти царя стал его преемником. И правил, как уверяют, весьма эффективно и толково. Особо пристальные отводят от царя Бориса обвинения в убиении царевича Димитрия, сводного брата Федора Иоанновича. Белгороду царь Борис сделал свой подарок: по его указу 1599 г. в городе был основан Никольский монастырь.

Погребен святой благоверный Феодор Иоаннович в Архангельском соборе Московского Кремля – вместе со своим отцом и братом Иваном, в правой части алтаря, за иконостасом собора. Кончина царя Федора воспринималась современниками как катастрофа, предвестие великой смуты, что вскоре, увы, и свершилось.

* * *

Белгородцам памятник царю всея Руси и великому князю московскому Федору I Иоанновичу понравился сразу, безоговорочно. После освящения скульптуры митрополитом Белгородским и Старооскольским Иоанном многие изваянию и поклонились как иконе, и приклонились как к символу русской государственности. На монументе два российских герба – на скипетре и в венце престола, а также восемь крупных крестов: на груди, на царской шапке, на державе, два венчающих царский престол и три орнаментальных.

Автором памятника является заслуженный художник России Александр Лохтачев, житель Златоуста Челябинской области. Мастер вместе со своей супругой, заслуженным художником России Ниной Лютцов (Лохтачевой), которая в этой работе отвечала за орнаменты (они очень украсили памятник!), рассказали мне, что скульптура была отлита в мастерской Клыковых в Москве.

А. Лохтачев изваял также белгородский памятник преподобному Сергию Радонежскому, который был открыт и освящен 5 августа 2014 г.

Лохтачев стал и автором восстановленного бюста Б. Хмельницкого на одноименном (с 1999 г.) проспекте, который в советское время был улицей (с 1954 г.), частью трассы Москва – Симферополь, главной и самой продолжительной городской магистралью. Бюст почему-то исчез, а снова появился – 1 августа 2014 г. на том же месте, пересечения со Свято-Троицким бульваром, – уже не белый, а бронзовый. «Так будем же едины с русским народом навеки», – процитировал слова гетмана на открытии памятника губернатор Белгородчины Е. Савченко, предложив поместить их на постаменте, а также продлить «проспект Хмельницкого» до центра Харькова, на расстояние 88 км. Обратим внимание, что миролюбивое и символическое «возвращение» монумента Хмельницкому в Белгороде произошло в те летние дни 2014 г., когда на Донбассе шли самые жаркие бои. «Давайте с такой инициативой выйдем и скажем, что это проспект нашей дружбы, это новая артерия, по которой потечет новая кровь – кровь наших новых братских отношений», – подчеркнул тогда губернатор. Увы, эти слова вскоре стали страшной метафорой, воплощённой в реальность.

Православный краевед-исследователь Павел Альбощий в нашей совместной беседе с автором памятника Федору Иоанновичу обратил внимание на факт символического предвосхищения события: в 2011 г., в дни 100-летия прославления свт. Иоасафа Белгородского, прибывший на торжества патриарх Московский и всея Руси Кирилл подарил белгородской часовне икону с ликом первого патриарха Московского Иова (†1607), святителя нашей церкви, который десяток лет спустя по кончине государя Федора его прославил (к слову, при святейшем Иове были канонизированы Василий Блаженный, Христа ради юродивый, московский чудотворец, и преподобный Иосиф Волоцкий) и составил «Повесть о царе Федоре Иоанновиче» – панегирик, написанный после смерти монарха, восхваляющий его добродетели. Исторические источники гласят, что уже с начала XVII в. были известны иконные изображения святого Феодора в нимбе, а в «Книге глаголемой описание о Российских святых» (первой половины XVII столетия) царь Феодор поставлен в лике Московских чудотворцев.

Святой благоверный царь Федор Иоаннович, правитель земли Русской, совмещавший на троне, казалось бы, несовместное – жизнь по Евангелию с практикой государственного управления, скончавшийся на второй день после праздника Крещения, по историческому старшинству должен возглавить Собор Белоградских святых, и можно считать, что для белгородцев и всего белгородского засечного края теперь идет новый духовно-исторический отсчет, новое пристальное осмысление личности и биографии этого государя.