Оптинские старцы Великой дуги
Вот кто нам дает ясный, прямой урок возможности (пусть и трудной) соединения духовного делания с мирской жизнью – наши православные старцы! Устроение «монастыря в миру», перелив иноческого «умного делания» в социум, смиренное, но и твердое приглашение пронизать умной молитвой всю земную жизнь «обыкновенного человека» – это духовная вершина, к которой пришли русские старцы в надежде общего спасения.
Всего в Соборе Преподобных Оптинских старцев – 14 духовных подвижников, прославленных Поместным собором Русской православной церкви 6–9 июня 1988 г., в год 1000-летия Крещения Руси. Так они теперь и изображаются совокупно на соборной иконе.
В Свято-Введенском монастыре «Оптина пустынь» в храме честь Владимирской иконы Божией Матери обустроены усыпальницы семи преподобных Оптинских старцев: Льва, Макария, Илариона, Анатолия (Зерцалова), Иосифа, Варсонофия, Анатолия (Потапова), мощи которых были обретены совсем недавно! И неподалеку же, через две храмовых стены, в трехпрестольном соборе Казанской иконы Божией Матери, покоятся святые мощи (под спудом) преподобных Моисея, Антония, Исаакия I.
А преподобный Амвросий пребывает в Введенском храме. Там же – и деревянный резной гроб преп. Нектария. «Старец-Нектарец» – очень точно назвала это русского святого, почившего в 1928 г., одна боголюбивая девочка, наша современница.
Здесь, у священных рак, во всей полноте – прямо физиологически даже – становится ясной пушкинская строка «любовь к отеческим гробам…».
И преп. Серафим Саровский, и старцы Оптинские, и многие другие подвижники, имевшие учительствующим истоком преп. Паисия Величковского, оформили, по сути, новый тип христианской цивилизации, подали пример возможного спасительного пути. Главной чертой русского старчества, ставшего результатом совершенствования и развития пятнадцати столетий здешней иноческо-аскетической духовной традиции, явился непостижимый синтез, казалось бы, несоединимого: уединенного подвижничества и самоотреченного общения с миром.
Памятуя, что в Соборе Оптинских старцев есть один курянин, я решил взглянуть на наших всероссийских «нектарцев» в ракурсе курско-белгородской «дуги столетий». А поскольку из этой дуги неизымаем древний героический город Орёл, то следует посмотреть и на двух старцев Оптиной пустыни, которых в когорту четырнадцати дала Орловщина.
Итак, преподобный Исаакий (Иван Иванович Антимонов, 31(13) июня 1810 – † 22(4) сентября 1894). Родился в Курске в богатой благочестивой семье, однако школьного образования не получил. При посещении Оптиной пустыни познакомился со старцем Львом, который предсказал Ивану Антимонову, что со временем он станет монахом. И. И. Антимонов состоял в переписке со старцем Макарием. В 1847 г. по его совету поступил в Оптинский скит. В 1854 г. пострижен в мантию с именем Исаакий и через четыре года стал иеросхимонахом. В 1860 г. старец Макарий, предвидя близкую кончину архимандрита Моисея (Путилова), при встрече в Москве со святителем Филаретом, пригласившим его для духовной беседы особым письмом, выразил желание, чтобы место настоятеля Оптиной пустыни в будущем занял иеромонах Исаакий. Владыка вполне одобрил мнение старца. С 1862 г. до кончины (в течение тридцати двух лет) о. Исаакий – настоятель обители. В исполнении обязанностей настоятеля о. Исаакий во многом следовал советам своего духовного отца старца Амвросия, а также своего старшего брата архимандрита Мелетия (Антимонова; † 1865), бывшего в это время наместником Киево-Печерской лавры. Для странников, убогих и неимущих игумен Исаакий построил здание странноприимной, где каждую субботу кормили около трехсот человек и раздавали милостыню от десяти до пятнадцати рублей. Бедных жителей Козельска игумен Исаакий снабжал лесом для постройки домов, благословлял собирать в монастырском лесу сучья на дрова. При открытии в 1884 г. Шамординской обители отец Исаакий был назначен ее благочинным. В 1885 г. возведен в сан архимандрита. В начале 1890-х принял схиму.
Среднего роста, коренастый, басовитый и физически сильный, благообразный ликом, подвижник до 80 лет не болел. На исповедь ходил к о. Амвросию, терпеливо дожидаясь общей очереди. Будучи неправым, винился на коленях, испрашивая прощения. В начале своего управления пытался ввести для братии суровые древние порядки, однако оставил свое намерение как превышающее силы нового поколения.
Преподобный Нектарий (Николай Васильевич Тихонов, 1853 – † 29(12) мая 1928). Родился в Ельце Орловской губернии в бедной семье. Его отец был рабочим на мельнице. В 17 лет Николай уже служил младшим приказчиком у купца. По совету жившей в Ельце старицы схимницы Феоктисты, духовной дочери святителя Тихона Задонского, в 1873 г. отправился в Оптину и после беседы со старцами Иларионом и Амвросием остался в скиту. Стал духовным сыном о. Анатолия (Зерцалова), в исключительных случаях обращался и к преп. Амвросию.
В 1887 г. был пострижен в мантию, через четыре года был рукоположен и стал иеромонахом. После пострижения почти перестал выходить из своей келии, более 20 лет пребывая в полузатворе, под духовным окормлением о. Амвросия и Анатолия (Зерцалова). Кроме чтения духовных книг занимался самообразованием, изучал математику, историю, литературу, латынь и французский язык. Был близок к К. Н. Леонтьеву, у Д. М. Болотова (иеромонаха Даниила) учился живописи.
Согбенный, худой, с постоянно плачущими глазами, он скрывал свои благодатные дары под юродством.
В 1913 г. по указанию архимандрита Агапита (Беловидова) был избран старцем и духовником братии. В 1922 г. – арестован. После скорого освобождения жил в Козельске, а затем переехал в село Холмищи Калужской области, где поселился у своих духовных чад и скончался через пять лет.
Власти запретили ему принимать посетителей, но до самой своей кончины он не прекращал принимать, окормлять и поддерживать духовных чад. Среди них были писатель Г. Чулков, художник Л. Бруни, актер М. Чехов и др.
Священномученик Исаакий (Иван Николаевич Бобриков, 8(21) апреля 1865 – † 26(8) января 1938). Родился в селе Остров Малоархангельского уезда Орловской губернии в крестьянской семье. Его отец был монахом Оптиной пустыни, где и скончался.
Очень большого роста, внушительной и благолепной наружности, Иван пришел в Оптину 19-летним, где пребывал затем в течение 40 лет. Блаженный Василий привел его к о. Амвросию, к коему обратился со словами: «Поклонитесь в ножки ему. Это будет последний Оптинский архимандрит». А юноше блаженный сказал: «Тебя казнят».
В 1914 г., после кончины архимандрита Ксенофонта, был избран настоятелем. В 1923 г., после закрытия обители, поселился с братией на квартирах в Козельске. В 1929 г. был на пять месяцев арестован, затем поселился в г. Белеве. На предложение чекистов покинуть город заявил: «От креста своего не побегу!» В 1932 и 1937 гг. снова подвергался арестам. Проведя пять лет в заключении, был расстрелян. Тайно захоронен в лесу на 162-м километре Симферопольского шоссе, где нынче оптинской братией воздвигнут крест.
Продлевая временну́ю проекцию нашей Огненной дуги до территорий Харьковщины, вспоминаем, что освобождением Харькова от германского фашизма, читай консолидированной европейской оккупации, 23 августа 1943 г. завершилась Курская битва, что к Харьковской губернии в Российской империи относился и Старобельский уезд (ныне Луганская Народная Республика), тоже давший нам благодатного старца-оптинца – преподобного Иосифа (Иван Ефимович Литовкин, 2 (15) ноября 1837 – † 9(22) мая 1911), родившегося в селе Городище в благочестивой крестьянской семье сельского головы Ефима Литовкина и его жены Марии. Четырех лет от роду Ваня потерял отца, а в одиннадцать лишился матери. Пришлось работать и в трактире, и в бакалейной лавке, таскать пятипудовые мешки и прочие тяжести, сопровождать обозы с товаром. Голодал, скитался, бывал бит жестоким хозяином, претерпел много скорбей.
Сестра его Александра, монахиня Борисовской женской пустыни Леонида, рассказала однажды старцу Макарию о своем брате. Старец утешил ее, сказав, что Иван будет монахом. Когда для Ивана появилось хорошее место у таганрогского купца Рафаилова, желавшего даже выдать за него свою дочь, молодой человек неожиданно получил письмо от сестры, которая дала ему совет уйти из мира, стать иноком. Он прибыл в Оптину пустынь в 1861 г., просил о. Амвросия благословить его в Киев, но тот благословил остаться в обители. По оптинскому обычаю, каждый новоначальный должен был потрудиться в трапезной. На этом нелегком послушании обнаружились и окрепли добрые качества души будущего старца: беспрекословное послушание, трудолюбие, молчаливость и беззлобие.
Стал келейником, ближайшим учеником, «правой рукой» (определение о. Амвросия) и любимыми чадом о. Амвросия, в «хибарке» коего прожил 50 лет. Его послушание было столь полным, что он никогда ничего не делал без благословения старца. «Что я значу без батюшки? Нуль и больше ничего».
Возможность быть рядом с дорогим батюшкой радовала юного инока. Но бесконечные толпы посетителей тяготили и расстраивали его душевный покой. Не смея высказать старцу свою скорбь, он решил потихоньку уйти к святыням Киева, безмолвию Афона. Но прозорливый старец Амвросий остановил его.
Многие скорби и тяготы перенес он в монастыре: и несправедливые упреки, и лишения, и болезни. Десятилетиями у него не было даже своего угла, где бы мог он почитать, помолиться, отдохнуть. Спал он в приемной, чуть не до полуночи полной посетителями, а в час ночи надо было уже идти к утрени…
В 1872 г. он был пострижен в мантию с именем Иосиф, в 1877 г. – рукоположен в иеродиаконы, а 1 октября 1884 г. за литургией в честь торжественного открытия Шамординской женской обители преподобный Иосиф был рукоположен в иеромонахи.
В 1888 г. заболел тифом. Был пострижен в схиму и чудесным образом выздоровел. 12 лет был скитоначальником, духовником оптинской братии и шамординских сестер.
Дважды удостоился явления Божией Матери.
Несмотря на слабое здоровье и непосильные труды, о. Иосиф не позволял себе никаких послаблений: был строгим постником, очень мало спал, носил старую и бедную одежду.
Он стяжал от Господа полноту духовных даров, и многие испытали на себе его дар прозорливости и исцелений. Он ни с кем не вел длинных бесед, умея в нескольких словах выразить самое главное, наставить и утешить. Сила его благодатной молитвы была выше и драгоценнее любых слов. Известен такой случай. Одна женщина, живя в Оптиной, сильно заболела; она попросила отвести ее в «хибарку» к преподобному. Он ее принял и, дав ей в руки свои четки, пошел в спальню, сказав: «Подожди». А когда вышел, она совершенно забыла про свою болезнь.
Многим помогал преп. Иосиф. Некая крестьянка была больна, у нее очень опухли околошейные железы. Два раза ей делали операцию, но опухоль еще больше увеличилась, так что нельзя было повернуть шею. Крестьянка обратилась к преподобному за советом: делать операцию или нет? Он ей сказал: «Операцию не надо делать, а отслужи молебен великомученику Пантелеимону, и поправишься». Так и случилось.
Интересен рассказ протоиерея Павла Левашева: «Я увидел глубокого старца, изможденного беспрерывным подвигом и постом, едва поднимавшегося со своей коечки. Он в то время был болен. Мы поздоровались; через мгновение я увидел необыкновенный свет вокруг его головы четверти на полторы высоты, а также широкий луч света, падающий на него сверху, как бы потолок келии раздвинулся. Лицо старца сделалось благодатным, и он улыбался».
Не забываем, что молодая Белгородская область собрала в себе не только часть курских земель, но и часть воронежских. И нам в этой духоносной и «дугоносной» территориальной связи интересен преподобный Иларион (Родион Никитич Пономарев, 8(21) апреля 1805 – † 18(1) октября 1873), родившийся в семье портного сельца Ключи Новохоперского уезда Воронежской губернии.
В 1830 г. Родион Никитич вместе с отцом открыл мастерскую и магазин в Саратове. А в 1838 г. совершил паломничество по многим русским монастырям. Иеромонах Саровского монастыря Иларион и старец московского Новоспасского монастыря Филарет советовали Родиону побывать у оптинских старцев Леонида и Макария. В 1839 г. Родион Пономарев поступил в скит Оптиной пустыни и вскоре стал келейником старца Макария (в течение 20 лет). Как и другие, новый послушник исповедовался у о. Макария, а на откровение помыслов ежедневно ходил к старцу Льву. Кроме того, некоторое время он пользовался духовными советами жившего по соседству игумена Варлаама († 1849), который прибыл в Оптину пустынь из Валаамского монастыря.
С 1863 г. стал скитоначальником и духовником обители. Обладал замечательной памятью, что в молодости позволяло ему успешно участвовать в прениях с раскольниками. «Чрез долголетний навык к ежеминутному понуждению себя ко всяким трудам телесным и нравственным обратил трудолюбие и презрение своей воли и покоя как бы в свою природу».
Дай Бог и нам такой «природы». Святые старцы Оптинские, молите Бога о нас!