Яков Андреевич Немчинов безотлагательно по ранее поданной заявке на горный отвод по речке Бодайбо поспешно в его границах отмежевал землю под прииск, назвав его, как уже известно читателю, Андреевский.

Открытое на имя Сибирякова месторождение залихорадило иркутских купцов. Поисковые отряды, посланные ими на речку Бодайбо, встревожили тайгу, разбудили ударами топоров и шарканьем ручных пил – прорубали просеки, валили деревья для изготовления столбов под горные отводы, строили зимовья, прощупывали шурфами поймы рек, их притоков и долин.

Кто примыкал к отводам Сибирякова, иные отступали и захватывали часть русла Бодайбо выше и ниже по течению, столбили ключи, впадавшие в Накатами. Но и Сибиряков с Немчиновым не дремали, продолжали занимать всё новые и новые участки, спешили опередить появившихся соперников.

Словно грибы после тёплого дождя, росли отводы под прииски. Иннокентьевский, Ивановский, Успенский, Бодайбинский, Рождественский, Степановский, Утёсистый, да чего там, числом не хватит пальцев на двух руках перечислять названия.

На одно лицо, по всероссийским законам, не позволено более одного отвода, так купцы нашли уловку – отмежёвывали земли на родственников, благо у каждого семьи имелись, так в основном на сыновей узаконивали. Не придерёшься и на вид не поставишь, потому как справная лазейка найдена.

Росли числом зимовья, превращаясь в рабочие посёлки, обустраивали участки, дальнейшая разведка россыпей стали во главу угла. Дело не должно затихать, люд нагнать и наряду с разведкой начать разработку месторождений, промывать породу, вернуть затраты и преумножать состояние.

Окрыляли купцов застолблённые прииски – их немалое число, но самое важное – золотоносные! Но и озаботились, уж больно далеки от трактовых и просёлочных дорог, тропы охотников, якутов и тунгусов, и те не везде, весь край – дремучая глубинка губернии.

Сам по себе вопрос и возник: как быть? Не откладывая, по весне, в Иркутске за одним столом переговоров и присели купцы. А заведомо зная, беседа пойдёт длинная, важная, так и стол ломился от питья и кушаний разных.

Прежде чем изложить разговор собравшихся на совет купцов, уместно ознакомить читателя с каждой личностью, дав кратко их словесные портреты.

Михаил Александрович Сибиряков – среднего роста, плотный, упитанный телосложением, чуть с залысиной, лицо округлое, концы усов удлинены и потому чуть свисают, обрамляя губы, средний размер носа, скулы широкие. Взгляд пристальный, оценивающий, в целом производил впечатление знающего себе цену человека, даже внешне в нём отражались его важность и состоятельность.

Яков Андреевич Немчинов – среднего роста, голова округлой формы, покрыта редкой растительностью, без усов и бороды, нос крупный, но и не сказать, чтобы особо, неспешный по натуре, вдумчивый, эрудирован, в карман за словом не лезет.

Иннокентий Никанорович Трапезников – ростом ниже среднего, лицо овальное, черноволосый, бакенбарды переходят в усы и бороду, телосложением худощавый, выглядит как бы болезненным.

Иван Иванович Базанов – ростом ниже среднего, лицом овальный, лысый, без усов и бороды, губы в две узкие полоски, уши чуть оттопырены, взгляд постоянно думающего человека, умудрённого жизненным опытом, худощавый на лицо и не упитанный телом.

Иван Степанович Хаминов – высокий ростом, овальное лицо, даже чуть вытянутое, под подбородком волосяная растительность – полуборода и без усов, уши-переростки, но и не особо большие, взгляд, пристально всматривающийся вдаль, сосредоточенный.

– Вот не думал, господа, соберёмся такой когда-либо компанией, к тому же по делам золотопромышленным, – усаживаясь удобнее и пригладив правой рукой усы, произнёс Сибиряков. – Всё врозь да врозь, каждый по-своему разумеет над своей деятельностью.

– Правы, любезный Михаил Александрович, с пятидесятых годов поиски и добычу ведём в Ленской тайге, а всё недосуг сообща обсудить предметы нашего внимания, чего греха таить, норовим обогнать друг дружку, – усмехнулся в бороду Трапезников.

– Влекут золотые промыслы, где прибыль, туда любой предприимчивый человек и устремляется, не озираясь по сторонам, вот и мы с вами, – развёл руками Немчинов и обвёл взглядом присутствующих. – На речках Хайверга, Тонода, Угахан, Ныгри, по Желтухте все в отдалении участки друг от друга в нашем ведении и по сей день всяко и по-своему там золотишко моем. А ныне судьба свела нас на одной речке Бодайбо с её притоками, все горные отводы в одном русле. И окромя нас некие норовят долину обуздать, шмыгают чуть ли под нашим носом. Негоже терпеть, беспокоит сие обстоятельство и даже злобит.

– Это так, согласен и разделяю сие мнение. Однако пока в другом моё беспокойство – порознь каждый на свой прииск грузы и людей тянет, рачительность страдает, экономию упускаем. Сообща бы дело поставить, под затраты в складчину, для всех в одну сторону потребность имеем, а мы словно по басне батюшки Ивана Крылова «Лебедь, рак и щука». Тянем каждый в свою сторону, а нет, чтоб в одну упряжку и в одном направлении, а тут и выгода прямая, – высказался Базанов, провёл рукой по краю стола, лукаво улыбнулся, произнёс: – А почуют силу нашу сложенную те, кто норовит долину обуздать, так собьём имя спесь неуёмную до степени, чтоб в ноги кланялись с просьбой под крыло стать нашенское, лишать надобно таких самостоятельности в ведении разработок.

– В таком разе уместно рассмотреть вопрос создания пароходства. Реки Лена и Витим судоходные, баржами везти грузы до резиденции в устье Бодайбо вполне даже приемлемо и крайне необходимо для приисков. Поначалу могу предложить выполнить рейсы своим частным пароходом с баржей до устья речки Бодайбо, где сосредоточены ваши, господа, резиденции, – предложил Хаминов. – Уверяю, судно добротное, до ледостава вполне может в текущем году выполнить три, а то и четыре рейса. В прошлогодней навигации пароход из Якутска до Мачинской резиденции доставил первые грузы и людей для золотодобытчиков Олёкминского и Мало-Патомского водоразделов, и желания велики тамошних приисков, во главе которых небезизвестные купцы Баснин и Катышевцев, представляющие «Ленское золотопромышленное товарищество» в продолжении доставлять для работ потребные материалы и продовольствие. Кстати, доложу вам, господа, рекомендация горного департамента имеется, в оба направления работу судоходства обеспечить. Таким образом, интерес в развитии пароходства и со стороны государства усматривается, будем разворачиваться, проявлять искусность.

– Читал в газетах, уважаемый Иван Степанович, про ваши успехи, – заметил Сибиряков. – Ранее вы и на реках западных стран участие принимали, так опыта в речном флоте набрались, а здесь, на Лене и по Витиму, вам и карты в руки продолжить дело с умением. Развитие горных работ на речке Бодайбо нашими приисками обещает весьма заманчивую перспективу, так уместно было бы создать Компанию пароходства и готов вложить свои ассигнования.

– Поддерживаю, было бы действительно замечательно, создать пароходство, и оно весьма кстати и в этом, думаю, ни у кого сомнений не вызывает, – подхватил, оживившись, Базанов. – Тем более для вас, Иван Степанович, дело неновое и готов так же вложить и свои средства в организацию, подключиться к хозяйствованию таковой Компании.

– Кто ещё желает положить начало пароходству? – спросил Сибиряков. – Идея, даже очень подающая большие надежды, потому как потребуется наряду с грузами осуществлять и доставку завербованного народа, неизбежно придём к потребности увеличить и число пароходов.

Молчание длилось с минуту, и прервал его Сибиряков:

– Следственно, бумаги к утверждению с вложением ассигнований оформляем с названием: «Лено-Витимское пароходство Сибирякова и Базанова».

Трапезников, сделав несколько глотков чая из чашки, с особым подчёркиванием произнёс:

– Имеющийся на моём содержании пароход тоже выполнял в прошлом году рейсы до Мачи, и вы осведомлены об этом, а ныне при таком раскладе переориентирую его на перевозку грузов и людей по Витиму, в следующем году готов буду передать в созданную Компанию пароходства.

– Что ж, давайте, и я примкну со своими активами, дело общее и пароходство крайне необходимо, – встрепенулся Немчинов, думая, как бы не отстать, не оказаться последним в уже свершившемся сговоре купцов-единомышленников.

– Похвально, господа. Вижу, есть все предпосылки к увеличению числа пароходов и приумножению рейсов, это, вне сомнений, даст добрый результат. – Михаил Александрович легонько хлопнул ладонями по столу. – Очень даже удачно сообща разрешили вопрос. Как развернутся работы на приисках, появится прибыль, так будет иметь место приобрести ещё один пароход, увеличим объём перевозки грузов, товаров.

Одобрений или возражений на то ни от кого из купцов не последовало, задумались.

Паузу нарушил Трапезников:

– Упомянутый вами, Михаил Александрович, иркутский купец Громов – известный торговец мукой и чаем, имея пароход, ходит им по Лене, так что откроет магазин в Бодайбинской резиденции и будет доставлять продовольствие и до Бодайбинских промыслов, а не только до Олёкмы.

– Громов освоился быстро в селе Витим, что против устья Витима, открыл несколько питейных заведений, склады для товаров, оборудовал на первое время примитивную пристань, – заметил Сибиряков.

– Село Витим стало перевалочным пунктом для людей, устремляющихся на прииски, вот и проявил предприимчивость, – мотнул головой Немчинов. – А ещё доподлинно известно, село гремит обманом, гульбой непристойной, разбоем, до убийств доходит, жуткие дела происходят, особо как возвращается рабочий люд с приисков, сорят деньгами, а то и краденным золотом, тут и окручивают их разного рода бестии и бандиты.

– Молва ходит, имеет место этакое безобразие. – Базанов кивнул головой и задался вопросом: – А каково население в селе этом?

– Основалось в тысяча восемьсот двадцать первом году, а ныне, как народ прознал о золоте на Лене, число выросло до трёх сот душ. Такими темпами и далее числом поднимется, – пояснил Сибиряков.

– У Громова намерения, слышал, и в поиски золота удариться по речке Бодайбо и иным ключам. Этот купец ко всему свои руки протягивает, – предупредил собравшихся Немчинов.

– Да разве только в нём дело, хватает таких, как Громов, а посему и укреплять нам следует связку нашу, – заключил Сибиряков.

– Бывал на Лене и Витиме неоднократно, удивлялся красотой этих рек, но какие они разные по характеру, – произнёс Хаминов.

– В чём же нашли вы, Иван Степанович, их различие? Просто одна протяжённее другой, – безразлично на то заметил Базанов.

– Э, нет, Лена величественная, спокойная, плавно несёт свои воды. Витим же задумчивый, я бы сказал, молчаливый, местами быстрый, свирепый в верхней половине течения, а с середины русла вниз течёт ровно, но словно угрюмый.

Сибиряков высказал своё мнение:

– Может, вы, Иван Степанович, и правы. И думаю, пройдут годы и люди, владеющие творческим пером, напишут романы об этих реках, и особо о Витиме и его золотоносных притоках. Кто знает, может, и наши имена будут упомянуты в тех книгах и нами впервые открытые прииски, и мир узнает, как всё и с чего начиналось.

– Вне сомнений, напишут, непременно напишут, – с убеждённостью согласился Немчинов.

Обед затянулся, перешёл в ужин до позднего вечера, и не предполагали, что несколько другим составом такое же затянувшееся заседание купцы проведут через год. И разговор пойдёт куда серьёзнее и выражающий общий интерес развернувшегося дела в создании двух золотопромышленных компаний: «Прибрежно-Витимская» и «Компания Промышленности». Но не пройдёт и двух лет, обе компании потеряют своего компаньона – купца Иннокентия Трапезникова из-за его кончины, что тут же повлечёт скупку его паёв. Купцы сольют обе компании в одну – «Компанию Промышленности», превратив её в крупную и влиятельную структуру на Ленских золотых разработках.

Хаминов в судоходстве по Лене и Витиму преуспевал, плотно сотрудничал с купцами-золотопромышленниками, наращивал речной флот, в этом видел личную выгоду, получая немалую прибыль. Интерес купца Хаминова в доставке грузов и вербованной рабочей силы возрос – золотой лихорадкой «заболел» и он. Посланный им отряд в устье речки Аканак, впадающей в Накатами, обнаружил золото. Не заставил себя ждать, оформил отвод под прииск Успенский. Грузы до Бодайбинской резиденции – такое общее название получили резиденции Сибирякова и купцов, занявшие отводы на берегу Витима у устья Бодайбо, в навигацию шли непрерывно, и год за годом рос флот и число рейсов.

Состав правления «Компании Промышленности» изменился: Иван Базанов, Яков Немчинов, Михаил Сибиряков и Пётр Аврамов – уполномоченное лицо Сибирякова с небольшим финансовым вкладом, он из династии одного их иркутских купцов.

Руководство компанией правление возложило на введённую должность – главного управляющего всеми приисками с контрольными полномочиями и подотчётностью пред купеческой коалицией. Создав и управляющих на каждом прииске, поставили им в обязанность вести горные работы подобающим образом и не ослушиваться главного управляющего, блюсти порядок и недопущение хищений золота нанятыми рабочими, а в случае содеянного принимать жёсткие меры, увольнять, вносить в чёрные списки, а то и под стражу, отправлять на каторгу. Конторы обросли потребными чинами и главным образом горными инженерами, учётчиками и смотрителями. Созданный купцами механизм управления промыслами внушал силу воздействия над всеми, кто был приобщён ко всему происходящему на горных работах, контроль во всём и вся.

– Людей из сёл с берегов Лены недостаточно, они малочисленны, да не все крестьяне свои хозяйства оставят, так без вербовки с других губерний не обойтись, – заметил Сибиряков.

– Придётся, уже недостаток в рабочей силе сказывается. Может, потребность императору высказать, написать сообща прошение, так указом обяжут посылать на разработки, всё ж золото в казну государственную идёт. – Немчинов провёл ладонью по краю поверхности стола.

– Нет-нет, уважаемый Яков Андреевич, – не время пока государя тревожить, надобно развернуться своими возможностями, некие средства на то спустить, благо они имеются.

– Что вы имеете в виду и каковы денежные суммы потратить?

– Пошлём гонцов по граничащим с иркутской землёй губерниям, снабдив потребными для дороги и проживания деньгами, да суммы в подотчёт выдадим. Пускай народ на площадях собирают, оглашают открытый приём на работы в Ленские прииски, несколько десятков рублей выдают тем, кто пожелает добраться до промыслов самостоятельно, но с оговоркой, взыщут с заработков, а заработки обещать сказочные.

– Надобно предпринять все меры к оседанию люда семейного, создать им условия для устройства своими силами собственного быта, станут индивидуально обеспеченными, прирастут к тайге, к золотым промыслам, и это будет безвыездная рабочая сила. Привлекать с активностью надобно людей, подумать бы – и женский контингент завезти. Куда ни глянь мужики, а они до женского пола охочи, так кто и женится, тоже осядут, корни пустят, а то и кто ради забавы с женским полом время проведут, – ухмыльнулся Немчинов. – А ещё пивного заведения в резиденции не хватает, где б рабочие в дни нерабочие и по завершению добычного сезона утешались, деньги спускали, но не во вред труду, а в пользу Компании в порядке компенсации затрат наших за доставку грузов. Невеликие деньги вернём этим, но всё же копейка к копейке рубль бережёт.

– Не сомневайтесь, Яков Андреевич, найдутся и без нас предприимчивые личности, построят кабак, а то и не один. А вот не мешало бы при вербовке подогреть народ, мол, на приисках, куда ни ступи, золото под ногами, руку протянешь – так, где и в горсть зацепишь. – Аврамов с иронией демонстративно вытянул ладонь и сжал её в кулак. – Вот оно, стоит лишь наклониться. Уверяю вас, господа, поверят, умом прикинут, дела бросят и табуном на прииски.

– Сия небылица весьма уместна, затронет люд, сработает, словно рыба на живца в озёрном омуте, и потянутся до Лены, – рассмеялся Базанов, одобрительно улыбнулись и все присутствующие.

– Потянутся, не сомневайтесь, русский мужик охочий до дармовщины, как про большие деньги и золото россыпью услышат, загорятся глазами, и руки зачешутся, – отреагировал Немчинов.

– Охочий, в том сомнений нет, но и разные дельцы и пройдохи интерес проявят. Им труд не в радость, имя руководит желание лёгкой наживы – укрыть, скрасть, что близко лежит, и не уследят смотрители, как самородки мимо кассы Компании в их карманах осядут. Хищение, господа, может и размах принять, всё предусмотреть надобно. – Сибиряков для важности сказанного поднял указательный палец.

– Так и примем, для начала казаков во главе с урядниками к пригляду и охране привлечём, задаром не получится, на затраты Компании ляжет. А то и к генерал-губернатору обратимся с письмом и к месту – надзор по Восточной Сибири над промыслами возложен государем на их сиятельство, а знать, и ближайший надзор на окружных ревизоров, равно как и на полицию и горных исправников. Золотишко-то в казну пойдёт, так и контролем казённым обложат, в этом, господа, прошу не сомневаться, – рассудил Немчинов.

– Золото валюта мировая, укрепление государственности, а посему и государь в интересе несомненном приумножать и сохранять валютные запасы. Развернёмся, сам государь внимание повышенное промыслам уделит, обяжет и полицейские управы, служивых на Лену направить, непременно на приисках окажутся, время, господа, время покажет, – закреплял суждения Сибиряков.

– Всякое возможно на приисках, наряду с возможным хищением металла, недовольства рабочих могут проявляться от тяжкой работы, нехватки провизии и низких заработков, мы ж не можем с лихвой платить себе в убыток. Ублажать рабочую силу ни к чему, проявишь слабость, так наседать примутся – повысь выплату, накорми от пуза, хоромы построй. Оплату минимальную за труд, провизию завозить – дело святое, а выдача только за деньги наёмных тружеников, заработал – покупай, а как иначе, за всё следует платить, – сказал, как отрубил, Базанов.

– Однако замечу, насколько батрак сыт, такова и отдача, а возражений нет, своим трудом и должен на хлеб зарабатывать. А вот с бытом вопрос открытый, землянки не годятся, зимовья – примитивный кров и всего-то для малого количества рабочих, а расселять большим числом придётся, – напомнил Сибиряков.

– Лес есть, построим руками приезжих бараки, вот и кров на весь контингент, – отреагировал Немчинов.

– На оплату труда всё же заложить средства в статью издержек должным размером желательно, недовольства нам ни к чему, важен результат, да и молва о нас неугодная по миру пойти может, – рекомендательно настаивал Сибиряков.

– Тут уж как с добычей золота дела пойдут, таковой и расклад по затратам разложится. – Базанов развёл руки в стороны. – Поглядим, время рассудит.

– Слава богу, по годам рост добычи в Компании растёт, с девяти пудов до двадцати семи пудов золота намывается, так далее пойдёт, так траты с лихвой окупятся, да ещё с какой лихвой! – утвердительно заверил Сибиряков.