2 мая 1945 года

Штурмовые группы, забросав гранатами входы и выходы, при поддержке огнемётчиков ворвались в здание рейхсканцелярии. Группа Савельева, ведя на бегу огонь, бросилась к широкой лестнице, ведущей из вестибюля вниз. Майор велел командиру взвода автоматчиков оставить одно отделение бойцов для охраны спуска в фюрербункер и никого не впускать. Разведрота дивизии, сапёры, связисты, офицеры-оперативники и переводчики во главе с Савельевым начали опасный спуск в подземелье.

По договоренности Савельева с командиром стрелкового полка, как только штурмовые группы очистили вестибюль и прорвались во внутренний двор рейхсканцелярии, все видимые входы и выходы из здания во двор были взяты под надежную охрану.

Разведчики в ходе короткой перестрелки быстро очистили лестничные пролёты, ведущие на первый и второй этажи бомбоубежища. Автоматчики взводов Смерш начали там проверку. Из комнат в коридоры стали выходить люди с поднятыми руками, кто в военной форме, кто в цивильном. На полу лежали раненые. Много было женщин. Большинство из них являлись медсёстрами и санитарками расположенного тут же госпиталя. Некоторые же дамы были весьма хорошо одеты и явно не имели никакого отношения к медперсоналу. Офицеры-смершевцы вместе с переводчиками немедленно приступили к беглым допросам.

Савельев знал, что где-то рядом находится спуск в сам фюрербункер, который располагался под двухэтажным бомбоубежищем. Но в суматохе боя, в горячке первых допросов сразу найти нужных людей, которые бы могли помочь проникнуть по этим лабиринтам вниз, не удалось. А главное, крайне не хватало людей. С десятью оставшимися под рукой бойцами лезть в гитлеровскую преисподнюю Савельев не решился. И здесь самым лучшим образом помог полковник Грабин. Телефонист подбежал к Савельеву и протянул трубку:

– Вас, товарищ майор.

Грабин велел послать наверх бойцов для встречи оперативной группы подполковника Кирпиченко, ворвавшейся в здание имперской канцелярии с восточной стороны. Кирпиченко, высокий, худой, в мешковато сидящей форме, крепко обнял Савельева.

– Ну, Саня, подмогу я тебе привёл. Давай искать проводников.

Подошла лейтенант Сизова и обратилась к Кирпиченко:

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору?

– Докладывайте, лейтенант.

– Товарищ майор, мы нашли этого, как же он называется, забыла, ну, тот, кто печи и камины топит и ухаживает за ними.

– Истопника, что ли? – подсказал Кирпиченко.

– Да, да, его. Истопника из бункера Гитлера. Вот он.

Лейтенант ткнула указательным пальцем в пожилого немца, стоявшего под охраной двух автоматчиков.

Маленького роста, совершенно седой, тщедушного вида человек, одетый в старенький серого цвета помятый костюм, отвечал на вопросы внятно и просто. Он действительно с декабря сорок четвёртого года был истопником фюрербункера. Сырость в бункере стояла страшная. Фюрер всё время жаловался на холод и сырой воздух, поэтому для просушки повсеместно были смонтированы чугунные печки, а в апартаментах фюрера дополнительно сложили небольшие камины.

Кирпиченко и Савельев в сопровождении истопника, разведчиков, сапёров и связистов спустились в бункер Гитлера. По стенам бункера были протянуты мощные кабели, металлические короба вентиляции и гирлянды тусклых лампочек, Здесь царила темнота. В узких коридорах стоял слабый гул всё еще работавших насосов вентиляции, что-то шуршало, скрипело, хлопало. Было очевидно, здесь находились люди. Связисты протянули провода от танкового аккумулятора и подключили несколько ламп. В тусклом свете все увидели узкие коридоры с множеством поворотов и переходов.

В этот момент раздались пулемётные очереди. Пули засвистели по коридору, с цокотом рикошетили от стен и потолка. Все бросились на пол. Разведчики и автоматчики из группы Савельева швырнули гранаты и, поливая перед собой огнём из автоматов, рванулись вперёд. На перекрёстке коридоров был обнаружен поражённый осколками советских гранат пулемётный расчёт эсэсовцев. Два солдата лежали на спине с распростёртыми руками в лужах крови. Третий навалился всем телом на искорёженный взрывом пулемёт. Сапёры немедленно убрали валявшиеся вокруг противопехотные гранаты. Это было последнее боевое столкновение в имперской канцелярии.

Савельев велел Сизовой взять в руки рупор, предусмотрительно захваченный с собой старшиной Кухаренко.

– Переводите, лейтенант. Внимание! Всем, находящимся в бункере! Вчера советские войска взяли Рейхстаг. Сегодня, 2 мая, захвачена имперская канцелярия. Сопротивление гарнизона Берлина сломлено. Прошу всех военных и представителей гражданского персонала, находящихся в бункере, выходить из укрытий. Огнестрельное оружие бросать перед собой. Советское командование всем гарантирует жизнь, раненым медицинский уход.

Савельев приказал бойцам образовать цепочку для конвоирования, генералов и старших офицеров отделять и располагать отдельно друг от друга. Офицеры-оперативники должны были искать людей, непосредственно обслуживавших Гитлера, выяснять: где Геббельс и его семья, Борман, Раттенхубер, Мюллер, кто из высших чинов рейха находился в бункере.

Через непродолжительное время коридоры заполнились множеством людей. Здесь были офицеры и солдаты вермахта в серой форме, эсэсовцы в чёрных и серебристо-серых мундирах. Прошла группа генералов и даже один адмирал. Проходили молодые и не очень молодые женщины в военной форме, в одежде медсестёр и санитарок. Шли повара, буфетчики, официанты, облачённые в белые фартуки, куртки и шапочки. Немецкие солдаты несли носилки с ранеными. Часть военных шла без мундиров, в одних сорочках. Многие были пьяны. Устойчивый запах сырости перемешался с запахами кухни, винным перегаром, грязного белья и немытых тел.

Истопник по узким коридорам и множеству поворотов привёл к личным помещениям Гитлера. Узкая, скромно обставленная приёмная. Небольшой личный кабинет, центром которого был стол из металлического каркаса, накрытый дубовой столешницей. На столе ворох карт боевых действий с приколотыми флажками. У стены книжный шкаф. Такая же маленькая спальня. Кровать с пружинным матрасом, но без простыни и одеяла. Покои Евы Браун были справа по коридору от жилого и рабочего блока Гитлера.

– Тридцатого апреля ближе к вечеру, точное время назвать не могу, – давал показания истопник, – я шёл по коридору и увидел, как эсэсовцы выносили из этих помещений два больших свёртка, обёрнутых в одеяла. С ними были начальник личной охраны фюрера Раттенхубер, адъютант фюрера Гюнше и личный камердинер Линге. Я спросил солдата, несшего приготовленный факел:

– Что происходит?

Мне ответили, что несут сжигать трупы фюрера и его супруги. А мне велели проваливать отсюда подальше.

Когда истопник расписался в протоколе допроса, его попросили показать запасной выход из бункера, через который, по его словам, выносили трупы. Он повёл русских по длинной веренице коридоров, спусков и подъёмов. Наконец, после очередного подъёма, захламлённого какими-то ящиками и документами, открыв бронированную дверь, вышли во внутренний двор имперской канцелярии. У входа обнаружили бойцов взвода автоматчиков Смерш, которые тут же наставили оружие на вышедших.

– Молодцы, – сказал Савельев, – продолжать охранять.

Зрелище было жалким. Бывший сад внутреннего двора рейхсканцелярии полностью уничтожен. Догорали деревья и какие-то деревянные конструкции. Кругом громоздились бетонные и кирпичные обломки былого величественного здания новой имперской канцелярии. Было ровно семнадцать часов по берлинскому времени. К Кирпиченко и Савельеву подошёл капитан Химин с двумя бойцами и доложил:

– Там, – он указал рукой направо, – в воронке какие-то обгоревшие трупы.

В этот же момент оперативники вывели во двор двух мужчин. Лейтенант Сизова представила одного плотного, невысокого роста, одетого в чёрный комбинезон, как техника гаража рейхсканцелярии Карла Шнайдера. Другой, что повыше и помоложе, в офицерском кителе без погон, был поваром столовой имперской канцелярии Вильгельмом Ланге.

Все вместе придвинулись к воронке, где бойцы откапывали найденные трупы. Их разместили на большом куске брезента. Истопник, Шнайдер и Ланге в один голос заявили, что это труппы рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса и его супруги Магды.

Трупы, хотя и обгорели, но сожжены не были. Рядом нашли золотой нацистский значок Магды Геббельс и золотой портсигар с гравировкой подписи Гитлера.

– Это точно они. Видите, как ступня правой ноги у него скрючена, а сама нога гораздо короче другой. Это точно Геббельс. Недаром его за глаза называли «Колченогий соловей». А это фрау Магда. Это все могут признать, – уверял повар Ланге.

Провели экспертизу опознания трупов. Акт об обнаружении и опознании одного из главных нацистских преступников и его жены, подписанный офицерами военной контрразведки и немецкими свидетелями, был тут же направлен с нарочным полковнику Грабину. Через час акт лежал на столе у маршала Жукова, а к полуночи с его содержанием ознакомился Сталин.