28 апреля 1945 года

От грохота залпов 203-миллиметровых гаубиц артиллерийского полка Резерва Главного командования чудом уцелевшее на северной окраине Берлина двухэтажное здание школы ходило ходуном. В помещениях ничего не было слышно, и начальник отдела военной контрразведки Смерш 3-й ударной армии велел всем спуститься вниз.

Отдышавшись, полковник Мироненко начал совещание:

– Приказом начальника управления военной контрразведки 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенанта Вадиса создаются армейские оперативно-розыскные группы для поиска Гитлера и высших чинов рейха. Командиром группы нашей 3-й ударной армии назначен мой заместитель полковник Грабин Александр Васильевич. Подчёркиваю: группа головная, штаб, если хотите. В отделах контрразведки корпусов сегодня же должны быть созданы свои оперативные группы, они подчиняются полковнику Грабину. Головной группе придаётся рота автоматчиков отдела Смерш армии, сапёрный взвод, взвод связи, санитарная группа. Все остальные указания получите у полковника Грабина. Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны. Александр Васильевич, задержись.

Полковник Грабин, высокий, статный, в выглаженной полушерстяной гимнастёрке, с двумя рядами орденских планок и тремя нашивками за ранения, с открытым блокнотом слушал указания начальника.

– Александр Васильевич, – Мироненко закурил и протянул коробку «Казбека» Грабину, – связь каждые три часа. Подбирай всех и всё, что найдёте. Свозите в штаб армии под усиленной охраной. Вперёд, к центру, выдвини опергруппы с лучшими чистильщиками[6]. Времени у нас с тобой в обрез. С часу на час наши возьмут центр города, тут же появятся высшие чины НКВД, скорее всего и сам Серов, оперативники из ГУПВИ[7]. Перешерстят весь Берлин. Абакумов и Вадис нам с тобой не простят, если те найдут кого-либо или что-либо раньше нас. Запомни это. Действуй по обстановке. Приказ командарма о поддержке твоей группы уже в войсках. Ну, давай, с богом, – Мироненко докурил, растоптал сапогом окурок и уехал.

Грабин собрал офицеров. Разделил головную оперативно-розыскную группу на четыре, назначил их командиров. Распределил автотранспорт. Установил график выхода на связь. Обозначил на карте Берлина зоны ответственности каждой группы.

– Прошу вас не метаться, не паниковать, не впадать в уныние от возможных отрицательных результатов поиска. Вы народ тёртый, ловкий и сообразительный. На ходу подмётки срежете.

Офицеры, довольные такой характеристикой, не часто даваемой начальством в их адрес, одобряюще загудели.

Группа майора Александра Савельева, заместителя начальника розыскного отделения отдела контрразведки армии оказалась одной из передовых. Действовала она в полосе наступления 207-й стрелковой дивизии 79-го стрелкового корпуса, в которой ещё месяц назад Савельев занимал должность начальника отдела военной контрразведки Смерш. Группа двигалась за штурмовыми отрядами пехоты и сапёров, форсировавшими Шпрее на подручных средствах чуть западнее моста Мольтке.

К полудню группа пробрались в довольно вместительный подвал разрушенного союзнической авиацией и советской артиллерией здания какого-то павильона на территории парка Тиргартен. Выбравшись наружу, Савельев увидел слева здание Рейхстага, тонувшего в дыму от разрывов снарядов. Рейхсканцелярию разглядеть было невозможно.

Связисты наладили связь, сапёры обшарили весь подвал и обнаружили в нём много мирных жителей, некоторые из которых были ранены. Напуганные и голодные дети не плакали.

Лейтенант Сизова, военный переводчик группы, подошла к немцам и стала их успокаивать:

– Потерпите немного. Скоро всё закончится. Осталось не долго.

Майор обратился к немцам:

– Нам необходимо пробраться на Вильгельмштрассе, 77–78, к имперской канцелярии. Кто может помочь и указать направление движения?

Немцы молчали. Когда Савельев вернулся в свой угол, в душе сожалея об обращении к немцам, к нему подошёл сухощавый, бодрого вида старичок и так, чтобы никто не слышал, предложил свои услуги:

– Господин офицер, я мастер районной телефонной станции. Правда, уже давно на пенсии. Я могу помочь вам пройти по кабельным каналам. Здесь совсем не далеко, метров пятьсот, не больше. Если они не заминированы эсэсовцами. Вы только моей жене ничего не говорите. Очень будет переживать.

Савельев от усталости валился с ног и ничего сейчас так не желал, как укутаться в шинель и лечь спать в каком-нибудь углу подвала. Но спать не пришлось. С полуночи разведчики стали доставлять в подвал пленных. Допросы шли непрерывно. Постепенно из отрывочных сведений пленных, из сообщений фронтовой разведки и показаний гражданского населения, вырвавшегося из района ожесточённого сражения в центре Берлина, картина стала проясняться. Оборону имперской канцелярии держала сводная войсковая группа бригаденфюрера СС Монке, усиленная артиллерией и танками. Её основу составляли батальоны СС, подразделения морской пехоты и части берлинского гарнизона. Им помогала бригада гитлерюгенда под командованием рейхсфюрера молодежи Аксмана. Входы защищала особая рота СС, сформированная из гималайцев. Внешний периметр огромного здания рейхсканцелярии обороняли сводные роты остатков элитного караульного полка «Великая Германия Берлин» механизированной дивизии СС «Нордланд», а также разрозненные подразделения пехотинцев, сапёров, связистов, тыловых служб 56-го танкового корпуса генерала Вейдлинга. Их поддерживали десяток танков и штурмовых орудий.

По сведениям пленных, положение оборонявшихся было критическим. Огонь русской артиллерии, танков, миномётов просто жестокий. Потери колоссальные. Продовольствие и боеприпасы на исходе. Но все будут драться до последнего патрона. Так как бояться в равной степени и русских, и эсэсовцев.

Никто из пленных не мог с точностью ответить: где Гитлер? Однако все в один голос утверждали, что слышали 23 апреля по радио о том, что Гитлер в Берлине.