30 мая 1987 г. руководящий состав Советских Вооруженных сил во главе с министром обороны маршалом С. Л. Соколовым прибыл на заседание Политбюро ЦК КПСС для разбора вопиющего факта вторжения в воздушное пространство СССР самолета, который пилотировал немец М. Руст. В группу маршалов и генералов, приглашенных в Кремль, входил и заместитель министра обороны по кадрам – начальник Главного управления кадров МО СССР генерал армии Д. Т. Язов. Необходимость его участия была более чем очевидна, поскольку ожидалось освобождение от должностей лиц, виновных в несанкционированном пролете нарушителя, и назначение новых. Без главного кадровика Вооруженных сил тут было не обойтись.

Разговор принял весьма жесткий характер. От должности министра обороны был освобожден маршал Соколов. А кого же поставить на его место? В этот момент генерала армии Язова, ожидавшего в приемной, и пригласили в зал заседания. Однако, как тут же выяснилось, не для того, чтобы услышать его рекомендации относительно приемлемой кандидатуры. Занять вакантный пост генеральный секретарь ЦК М. С. Горбачев предложил самому Дмитрию Тимофеевичу.

Так Язов стал тринадцатым по счету министром обороны СССР, стал в тот момент, когда в стране обозначились и начали все быстрее обостряться серьезные кризисные явления, в конце концов, приведшие Советский Союз к распаду.

…Родился Дмитрий Тимофеевич в небольшой деревне Язово, что в Омской области. Ему было 10 лет, когда умер отец, и Дмитрию пришлось взять на себя трудную мужскую работу в крестьянской семье. Характерно, что через несколько лет в характеристике, данной заместителю командира роты лейтенанту Язову командиром 483-го стрелкового полка майором Колчиным, отмечалось именно огромное трудолюбие подчиненного.

К военной стезе юношу, как и многих его сверстников, подтолкнула Великая Отечественная война. Дмитрий пришел в военкомат, не дожидаясь призыва. В разговоре с военкомом приписал себе год. Деревенские жители, как известно, паспортов тогда не имели, и офицер, видя перед собой рослого, плечистого парня, поверил словам добровольца. С ноября 1941 г. по июль 1942 г. Язов – курсант Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР, временно перебазированного в Новосибирск. Фронт требовал самую, пожалуй, выбиваемую в боях категорию офицеров – командиров взводов и рот, поэтому, ускоренно завершив учебу, Дмитрий Тимофеевич сразу попал на передовую. На Волховском фронте принял взвод.

В августе 1942 г. 177-я стрелковая дивизия, в которую он попал, перешла в наступление под Сенявином. В бою Язов был ранен. Выйдя из госпиталя, стал заместителем командира роты.

«Передовая, – вспоминал позднее маршал, – очень быстро расставляла все по своим местам, показывала, кто есть кто. Все наносное, показушное отлетало, как шелуха, и открывалась суть человека. И если говорить о том, что особенно ценилось в людях, я бы назвал надежность. Это своего рода синтез боевого, профессионального мастерства и нравственной чистоты, порядочности».

После очередного – в середине января 1943 г. – ранения немало повоевавшего Язова направили на курсы усовершенствования командного состава, где он передавал ровесникам боевой опыт. А в конце победного 45-го занял должность, которую Дмитрий Тимофеевич назвал для себя «самой памятной… да и, пожалуй, самой дорогой из всех офицерских должностей» – командира роты. Он пробыл на ней немало – более семи лет, но потерять перспективу в службе себе не позволил.

В 1956 г. Язов с золотой медалью окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Воспользовавшись правом выбора места дальнейшей службы, он стал командиром батальона в родной 63-й гвардейской Красносельской ордена Ленина, Краснознаменной стрелковой дивизии. В октябре 1961 г. офицер был назначен на должность командира 400-го мотострелкового полка. Менее чем через год полк был переброшен на Кубу: Язова и его подчиненных в свою орбиту втянул Карибский кризис. Командировка на остров Свободы оказалась длительной – по октябрь 1963 г.[285] Перед возвращением на родину полковник Язов получил от министра Революционных Вооруженных сил Республики Куба Рауля Кастро почетную грамоту с выражением «безграничной признательности за Вашу готовность сражаться насмерть вместе с нами во имя защиты Кубинской социалистической революции, против общего врага всех народов – империализма».

После командировки на Кубу Дмитрия Тимофеевича назначают в управление боевой подготовки Ленинградского военного округа. В 1967 г. он окончил Военную академию Генерального штаба и стал командиром мотострелковой дивизии. Менялись должности – командир дивизии, армейского корпуса, командующий армией, менялось и место службы – Дальний Восток, Забайкалье, Украина… В 1974 г. Язов был назначен в Москву в Главное управление кадров. Однако уже через два года заскучал на относительно спокойной должности и запросился в войска. В ноябре 1976 г. он стал первым заместителем командующего Дальневосточным военным округом. Через два с небольшим года вступил в командование Южной группой войск, дислоцированной в Чехословакии, а далее командовал войсками Среднеазиатского военного округа.

Ему сопутствовала репутация «крепкого» военачальника. В 1982 г. главнокомандующий Сухопутными войсками Маршал Советского Союза В. И. Петров в аттестации на Язова делал вывод, что он «занимаемой должности вполне соответствует. Человек волевой, требовательный и всесторонне подготовленный».

Вскоре (июнь 1984 г.) закономерно последовало более ответственное назначение. «Приход Дмитрия Тимофеевича на должность командующего Дальневосточным военным округом по времени почти совпал с началом в нашей стране перестройки, – пишет первый биограф Язова Л. Г. Ивашов. – Ставший еще в 1980 году кандидатом в члены ЦК КПСС, генерал армии, правда, о большой политике не думал. И у истоков перестройки не стоял… На бескрайних просторах Дальнего Востока он мотался по частям округа, забираясь в самые отдаленные и забытые богом гарнизоны. Приезд командующего подчиненные ждали с тревогой и надеждой. Тревожились за имеющиеся недостатки в боевой подготовке, в воспитании людей, в организации быта. Командующий, зная военную службу до тонкостей, учинял разнос командирам всех рангов за малейшие упущения. Особенно доставалось тем, кто не проявлял должной заботы о подчиненных… Но, опасаясь крутого характера Д. Язова, офицеры в то же время твердо знали – командующий всегда поможет и советом, и делом. Зачастую после посещения им дальних гарнизонов в них появлялись начальники служб округа для оказания помощи на местах, сюда направлялись необходимые материальные ресурсы»[286].

Избрание в апреле 1985 г. сравнительно молодого и энергичного М. С. Горбачева генеральным секретарем ЦК КПСС Язов воспринял с надеждой. Стране, топтавшейся на месте и пережившей за два года кончину подряд трех лидеров государства, требовались радикальные перемены. У себя в округе Дмитрий Тимофеевич повел решительную перестройку жизни воинских коллективов и боевой учебы, делая упор на состояние порядка и дисциплины. В июле 1986 г. состоялась поездка генерального секретаря на Дальний Восток, в ходе которой он лично познакомился с командующим войсками ДВО, увидел его в деле. Так что, рекомендуя в мае 1987 г. Язова на пост министра обороны, Горбачев не без оснований видел в нем сторонника кардинальных перемен, то есть своего союзника.

Новый министр обороны с первых дней круто взялся за порученное дело. Проводя коллегию Министерства обороны по обсуждению «дела Руста», в своей критике он не обошел ни один вид Вооруженных сил, ни один орган военного управления, будь то Генеральный штаб, Главное политуправление, главкоматы видов Вооруженных сил или управления военных округов, отметив, что происшедшее – не случайность, а закономерный результат накапливавшихся в ВС негативных явлений. Язов сформулировал ближайшие задачи перестройки в ВС: совершенствование системы управления и организационной структуры как в целом в Вооруженных силах, так и в каждом виде ВС с учетом оборонительного характера военной доктрины, существенное сокращение центрального аппарата, решительный перелом в укреплении дисциплины. Министр поставил задачу переработать воинские уставы, завершить разработку нового положения о Министерстве обороны. Сокращалась численность генеральских должностей, наводился порядок в системе прохождения службы офицерами, в запас и отставку увольнялись выслужившие установленные сроки.

Избранной кадровой линии Язов придерживался твердо. В центральном аппарате было упразднено более 20 управлений, почти 300 отделов, ликвидировано более 230 генеральских должностей.

За два года сменились семь заместителей министра обороны, многие другие должностные лица на всех уровнях командного и политического состава. В группу генеральных инспекторов перешли Маршалы Советского Союза В. Г. Куликов и С. К. Куркоткин, генералы армии В. М. Шабанов, Д. С. Сухоруков, Е. Ф. Ивановский, маршал авиации А. Н. Ефимов. Вместо Маршала Советского Союза С. Ф. Ахромеева, назначенного в декабре 1988 г. советником Горбачева, начальником Генерального штаба стал генерал армии М. А. Моисеев, командовавший после Язова войсками ДВО. В число новых высших военных руководителей со временем вошли более молодые, чем министр, и энергичные генералы В. М. Архипов, В. И. Варенников, К. А. Кочетов, В. А. Ачалов, Е. И. Шапошников.

Прежние руководители армии и флота были «глыбами», личностями, умудренными жизненным опытом и пользовавшимися заметным авторитетом в армии и в стране. Новому же руководству еще предстояло освоить круг своих должностных обязанностей и завоевать авторитет делами. А общая остановка в стране все более складывалась не в пользу Вооруженных сил. Торопливые действия политического руководства, в первую очередь Горбачева и Шеварднадзе, на практике сводившиеся к сдаче на переговорах с США по вопросам разоружения одной позиции за другой, вызывали много вопросов в военной среде.

Положение усугублялось тем, что у самого Язова не было какой-то оформленной программы военной реформы. Да и ждать ее в той обстановке было бы от него по меньшей мере несерьезно. Его первые шаги в новой должности показали, что министр попытался, как тогда было модно говорить, повернуться лицом к человеку в погонах. Если сравнить стиль деятельности его и предшественника на посту министра обороны С. Л. Соколова, то легко заметить, как они разнятся. Маршал Соколов делал акцент на поддержании высокой боевой готовности, совершенствовании оперативной и боевой подготовки войск и штабов. Язов же, не стараясь не снижать внимания к увеличению ударной мощи, мобильности, боеспособности войск, одновременно взялся за наведение порядка и воинской дисциплины, попытался обеспечить социальную защиту военнослужащих.

Видя, например, что на протяжении многих лет очередь на жилье не сокращается, Дмитрий Тимофеевич приказал создать комиссию под руководством своего первого заместителя генерала армии П. Г. Лушева для разработки проекта программы жилищного строительства на 1988–2000 гг. Рассчитали, что если ввести за пять лет примерно 750 тыс. квартир (а это было реально, хотя и трудно), то уже к 1992 г. можно будет снять жилищную проблему в Среднеазиатском, Дальневосточном, Туркестанском военном округах, на Северном, Балтийском флотах и серьезно сократить число очередников в других округах и флотах. Программа начала реализовываться.

После одного из заседаний Политбюро ЦК КПСС Язов заявил на коллегии Министерства обороны, что принято решение сокращать армию. Невозможно, как прежде, содержать группировку войск на случай войны против всего остального мира. Большой поддержки министр не ощутил: десятилетиями численность ВС определялась размером военного потенциала вероятного противника и необходимостью поддержания достигнутого с таким трудом в 70-е годы военного паритета с США и НАТО. Одностороннее сокращение генералитет армии и военно-промышленного комплекса воспринимал как предательство национальных интересов и измену союзникам по Варшавскому Договору.

И хотя министр в душе во многом разделял такие настроения, возразить против решения Политбюро ЦК не смел. По точному замечанию А. Ф. Добрынина, во взаимоотношениях с высшим политическим руководством «Язов был гораздо более податлив и послушен, чем Соколов»[287].

На время пребывания Дмитрия Тимофеевича министром обороны пришлась одна из крупнейших военно-политических акций – вывод контингента советских войск из Афганистана. Согласно решению ЦК КПСС, вывод 40-й армии предстояло осуществить к 15 февраля 1989 г. Язов сделал все, чтобы эта операция прошла без потерь. По его указанию Генеральный штаб и командование Туркестанского ВО разработали четкие планы организации, обеспечения и руководства маршем. Для сопровождения колонн создавалось сильное охранение. Вдоль маршрутов образовывались режимные зоны, для их охраны привлекались афганские подразделения. Использовались все виды войсковой и агентурной разведки с тем, чтобы заблаговременно установить планы моджахедов и подавить их попытки воспрепятствовать движению колонн.

Министр побывал в Кабуле, где заслушал доклады командующего 40-й армией генерала Б. В. Громова и других должностных лиц. В ходе вывода войск Язов регулярно заслушивал доклады о движении колонн, а в случае их обстрела или иных происшествий ему докладывали немедленно. По прибытии на советскую территорию каждому воину от имени министра обороны вручался именной подарок. Последние подразделения без потерь пересекли советско-афганскую границу утром 15 февраля 1989 г.

Какое-то время Язов воспринимал курс Горбачева как правильный, способствующий выводу страны из кризиса. Если что-то и вызывало возражения, он гнал сомнения от себя: сказывалась многолетняя, вошедшая в плоть и кровь военного человека привычка подчиняться. Генеральный секретарь ЦК, а с 1989 г. и президент СССР Горбачев этой линией был удовлетворен: она позволяла ему и другим «прорабам перестройки» – министру иностранных дел Э. А. Шеварднадзе, секретарю ЦК КПСС А. Н. Яковлеву блокировать отдельные возражения высших военных. Пассивность руководства Вооруженных сил давала горбачевцам дополнительный шанс на проведение политики уступок западным партнерам в вопросах разоружения и в целом, как стало ясно потом, на демонтаж социалистического строя. Чтобы посильнее связать министру руки, Горбачев провел решение об избрании Язова в состав Политбюро ЦК КПСС. 28 апреля 1990 г. Дмитрию Тимофеевичу было присвоено воинское звание «Маршал Советского Союза».

Президенту и его ближайшему окружению в ряде случаев удалось переиграть политически доверчивого маршала. Это ярко проявилось, например, в решении судьбы ракетного комплекса СС-23 «Ока». В декабре 1987 г. Горбачев и президент США Р. Рейган подписали договор о ликвидации ракет средней дальности. Под «нож» наряду с устаревшими типами РСД (Р-12, Р-14) и уникальными подвижными комплексами РСД-10 (СС-20) пошел новейший комплекс меньшей дальности ОТР-23 (СС-23), который вообще не подпадал под ограничения в силу своих параметров. Но Горбачеву хотелось понравиться Рейгану, а Язов то ли по незнанию сути вопроса, то ли из-за политической наивности не нашел возможности возразить.

Через год Горбачев «подставил» министра обороны в очередной раз. Без всякого совета с Язовым он заявил в ООН об одностороннем сокращении Советских Вооруженных сил на 500 тыс. человек. Шеварднадзе торжествовал, а вот Язов был поставлен перед фактом и должен был постфактум решать, за счет кого и в какие сроки сокращать. Предстояло уволить с военной службы около 100 тыс. офицеров, большая часть из которых не имела права на пенсию, многие не имели жилья. И решать эти проблемы предстояло не Горбачеву и Шеварднадзе, а Язову.

Такие факты заставляли Язова глубже задумываться над существом той линии, которую проводил Горбачев, и постепенно вели к разочарованию в генеральном секретаре ЦК КПСС. Тем более что страна под аккомпанемент горбачевских речей, становившихся все более пустыми и многословными, быстро погружалась в трясину политического и экономического кризиса, все разраставшихся конфликтов на национальной почве.

По мнению Л. Г. Ивашова, первая серьезная трещина в отношении Язова к Горбачеву обозначилась при рассмотрении вопроса в 1990 г. о выводе советских войск из Венгрии и Чехословакии. Министерство обороны, обстоятельно изучив все аспекты проблемы, определило оптимальный срок его осуществления в 4–5 лет. Он вытекал из необходимости обустройства выводимых соединений, частей, не подлежащих расформированию, и диктовался сроками строительства жилья, большими объемами вывозимого вооружения, техники и имущества, возможностями транспортных магистралей. Учитывалось и то, что в свое время в соглашениях о вводе войск в Венгрию и Чехословакию и статусе их пребывания на территории указанных государств многие вопросы – экологии, собственности на недвижимое имущество, порядка взаиморасчетов – в правовом отношении не были урегулированы.

Однако без каких-либо серьезных переговоров с Венгрией и Чехословакией Политбюро ЦК КПСС обязало Минобороны осуществить вывод войск из этих стран в течение текущего года. Маршал Язов готовился отстаивать свое мнение, но вопрос был предрешен заранее. «Высшие государственные интересы», как было сказано ему, требовали поддержать венгерских коммунистов на выборах, и главным аргументом здесь было согласие на спешный вывод войск. Это, мол, позволит разрядить обстановку в Восточной Европе, повысит престиж СССР и прочее.

Воистину, для военных это оказался удар в спину. В армии уже насчитывалось 173 тыс. семей бесквартирных офицеров. К ним добавлялось еще 33 тысячи семей из Венгрии и Чехословакии, да еще надо было обустроить около 140 тыс. солдат и сержантов. Приближались и сроки вывода войск с территории Германии. Многотысячные воинские коллективы предстояло спешно размещать в палатках, учебных центрах, семьи военнослужащих определять в казармы и другие малоприспособленные для этого помещения.

Обстановка усугублялась самым настоящим шельмованием армии. Военных направляли на подавление межнациональных конфликтов, вспыхивавших то и дело в разных районах страны. С ослаблением Центра в стране усилились центробежные тенденции. Многие союзные республики стали переходить к созданию собственных вооруженных сил. В Прибалтике, Молдове, Грузии части Советской армии иначе, как «оккупационными», и не называли, людям отказывали в жилье, прописке, гарнизоны стали отключать от систем водоснабжения и энергопитания. «Парад суверенитетов» обернулся невиданной волной беззакония, преступности, обострения межнациональных конфликтов. Участились случаи нападения на воинские городки, захвата оружия и техники, факты физической расправы с военнослужащими.

Если бы руководство СССР и, прежде всего, президент Горбачев предприняли хотя и жесткие, но предусмотренные законом меры, пресекавшие разжигание национализма, создание незаконных вооруженных формирований, то, вполне возможно, не было бы кровавых очагов в Карабахе, Приднестровье, на Северном Кавказе, на десятилетия ставших «горячими точками». Некоторая утрата политического имиджа обернулась бы сохранением жизни для десятков тысяч людей и стабильностью для общества в целом.

Из-под ног уходила привычная опора, деформировались самые святые для поколения Язова понятия – социализм, держава, компартия. Он окончательно разочаровался в Горбачеве как политике. С другой стороны, он не мог и пассивно ждать окончательного краха страны. А тот неотвратимо приближался. Сам Дмитрий Тимофеевич сложившуюся ситуацию понимал так: страна катится к катастрофе, необходимо вводить чрезвычайное положение, другие меры уже не спасут[288].

Острое разочарование в Горбачеве и стремление как-то повернуть ситуацию подтолкнуло министра обороны к поддержке экстренных мер. Наряду с другими высшими руководителями страны он вошел в состав Государственного комитета по чрезвычайным ситуациям (ГКЧП), попытавшегося отстранить Горбачева от рычагов власти. Потом события 19–21 августа 1991 г. были квалифицированы как государственный переворот. Но сам Язов считал иначе. По его убеждению, это была попытка приостановить сползание страны к катастрофе, облегчить участь народа.

Позднее в предъявленном ему обвинении по делу о ГКЧП о мотивах его участия было сказано: «Он… усматривал (в подписании союзного договора. – Ю.Р.) опасность распада СССР, дальнейшего ухудшения экономического и социально-политического положения и угрозу для личного благополучия». Упоминание о «личном благополучии» было абсурдным. Маршал защищал то, что было дорого его поколению – единое государство, социализм, армию. Другое дело, что далеко не все в стране разделяли эти идеалы.

Отстранение от власти президента Горбачева, попытка ввести чрезвычайное положение в некоторых местностях СССР (на практике – только в Москве), ввод войск в столицу по существу ничего не дали. Члены ГКЧП действовали вяло, беспланово, принимали расплывчатые решения, между ними не оказалось даже минимального единства. По части политической воли они оказались с Горбачевым близнецами. А такие фигуры, как Г. И. Янаев, принявший на себя полномочия президента, выглядели откровенно опереточно.

Напротив, российские власти, объединившиеся вокруг Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина и возглавившие сопротивление путчистам, час от часа действовали все более энергично и наступательно. Им удалось заручиться поддержкой наиболее активной части населения Москвы, вышедшей на защиту Белого дома, где размещался Верховный Совет РСФСР.

Спустя несколько дней маршал Язов сам квалифицировал ГКЧП как авантюру. Пойдя 19 августа на ввод танковых и десантных частей в Москву, он затем сделал все, чтобы ни в коем случае не пролилась кровь. На следующий день, видя, что население не поддержало Госкомитет по ЧП, министр обороны принял решение во избежание каких-либо инцидентов вывести войска из города в пункты постоянной дислокации.

22 августа он был арестован и несколько месяцев провел в предварительном заключении. Следствие предъявило участникам событий 19–21 августа обвинение по статье 64 УК РСФСР – заговор с целью захвата власти. Суд длился почти целый год и завершился неожиданно. Госдума приняла закон об амнистии, в соответствии с которым дело было прекращено. Было бы абсурдным в новой России, родившейся благодаря распаду Советского Союза, судить людей, которые стремились сохранить Союз. Язов и другие подследственные были амнистированы.

Еще 22 августа 1991 г. маршал был освобожден от обязанностей министра обороны СССР, а на основании указа Президента РФ от 31 мая 1994 г. уволен в отставку «по достижению возраста с правом ношения военной формы одежды и с вручением благодарственной грамоты». Новым властям оказалось невдомек, что по давней традиции отставных маршалов не бывает. Недаром Дмитрий Тимофеевич с видимой гордостью носил награды ныне уже не существующего государства, за сохранение которого он, может, и не очень умело, но искренно боролся. За долгую военную службу он награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» III степени.

Постепенно и в российском военном ведомстве оказался востребованным опыт старого солдата в маршальских погонах. Последние годы жизни Дмитрий Тимофеевич состоял в Управлении генеральных инспекторов Министерства обороны РФ. По общественной линии возглавлял Комитет памяти Маршала Советского Союза Г. К. Жукова. Его энергии в пропаганде богатого наследия советской военной школы могли позавидовать и куда более молодые. Перу маршала принадлежат книга мемуаров «Удары судьбы», выдержавшая несколько изданий, книга «Маршал Соколов», а также ряд военно-исторических трудов.

Ратные и общественные заслуги Дмитрия Тимофеевича оценила и современная Россия, удостоившая его орденами «За заслуги перед Отечеством» III и IV степени, Александра Невского и Почета.

С уходом из жизни 25 февраля 2020 г. Д. Т. Язова – «последнего маршала империи» перевернута заключительная страница истории маршальского корпуса Советского Союза.