Так получилось, что в Красную армию Петр добровольно вступил еще в феврале 1920 г., а в настоящем бою довелось побывать лишь на двадцать первом году службы. В межвоенный период Кошевой окончил Кавалерийскую школу им. С. М. Буденного, Военную академию им. М. В. Фрунзе, прошел многие командно-начальствующие должности, вырос до командира 65-й стрелковой дивизии. С ней в середине ноября 1941 г. и прибыл из Сибири в район Тихвина.

Полковника П. К. Кошевого вызвал к себе командующий 4-й армией (вскоре назначенный командующим Волховским фронтом) генерал армии Мерецков. Познакомив нового подчиненного с обстановкой, он поинтересовался, бывал ли тот в реальном бою. Получив отрицательный ответ, по-отечески посоветовал, перейдя при этом на «ты», что оказалось знаком симпатии к собеседнику:

– Тогда побывай завтра на передовой. Когда обстреляют, другими глазами будешь видеть бой. На рожон переть не следует. Зря голову под пули не подставляй, все делай с умом… Смотри и вникай. Приметь, где находится противник, как он себя ведет. Погляди, как воюют наши люди, как командный состав организует бой и взаимодействие войск, как управляет войсками. К тому, что увидишь, относись критически…

Узнав, что командный состав дивизии в боевых действиях тоже еще не участвовал, командующий посоветовал пропустить через передний край командиров полков и батальонов: «Пусть понюхают пороху и увидят, что к чему в настоящей войне».

Кошевой так и поступил. Всего день провел он на передовой, а взгляд на многие фронтовые реалии стал иным. Главное правило, которое сформулировал полковник, возвращаясь на КП фронта, заключалось в обязанности командира делать все возможное, чтобы победа над врагом достигалась наименьшей кровью.

«Я хорошо запомнил тихвинский урок Мерецкова, – писал много позднее Маршал Советского Союза Кошевой, – и позднее, командуя соединениями под Сталинградом, Севастополем, в Белоруссии и под Кёнигсбергом, всегда старался хоть немного приучить необстрелянных людей к боевым условиям, не бросать новичков в огонь с ходу. Даже короткая закалка позволяет людям освоиться с обстановкой на передовой и в итоге сохраняет немало жизней»[149].

С этого ценного урока началась боевая практика Петра Кирилловича. Спустя несколько дней после описанных событий его дивизия оказалась в эпицентре контрнаступления советских войск, предпринятого с целью освобождения Тихвина. Бои были тяжелыми. Но и значение города для участи блокадного Ленинграда невозможно было переоценить: отбросив врага, наши войска получали возможность восстановить единственную железнодорожную магистраль к Ладожскому озеру, по которой в город на Неве шли важнейшие грузы.

9 декабря Тихвин после ожесточенного ночного штурма был освобожден. Это первый город, за который сражалась 65-я дивизия, и потому он, по признанию Кошевого, навсегда остался в памяти. Особое удовлетворение у бойцов и командиров вызывала мысль, что своим контрнаступлением они помогли не только Ленинграду, но и столице. В те же самые дни под Москвой началось масштабное контрнаступление, а враг не имел возможности снять в полосе 4-й армии ни единой части, чтобы подкрепить группу армий «Центр».

Позднее, убывая с Волховского фронта, Кошевой посчитал необходимым обратиться к Мерецкову с личным письмом. «Я ехал на фронт под впечатлением рассказов об отходах, окружениях, проигранных боях… Вы мне не говорили об отступлении или окружении. Наоборот, Вы говорили, как заставить противника повернуть вспять. В Ваших советах я нашел моральную опору. Я шел в бой уверенно… Уезжая, пишу откровенно и правду. Вы меня научили воевать и бить фашистов»[150].

Война быстро учит. 17 декабря 1941 г. в ознаменование победного участия 65-й стрелковой дивизии в Тихвинской наступательной операции она была награждена орденом Красного Знамени. Что касается комдива, то генерал-лейтенант В. Ф. Яковлев – командующий 52-й армией, в состав которой с декабря 1941 г. входила дивизия, в боевой характеристике П. К. Кошевого отмечал, что, хотя ему еще недостает широты взгляда, он «за время боевых действий дивизии проявил себя как волевой, энергичный командир».

В середине октября 1942 г. Кошевой во главе 24-й гвардейской стрелковой дивизии покинул Волховский фронт. Под стук колес офицеры управления гадали, куда держит путь их эшелон? После Москвы повернули на юго-запад, миновали Тамбов. Вскоре последовала остановка и команда на выгрузку. Оказалось, дивизия вошла в состав 2-й гвардейской армии. Уже по тому, что армию вскоре возглавил генерал Р. Я. Малиновский, о котором, как писал Кошевой, «мы были наслышаны как о человеке с весьма большим и разнообразным военным опытом», было ясно: армия предназначена для серьезных дел. Так и было. По первоначальному замыслу Ставки ВГК 2-я гвардейская армия в составе Донского фронта К. К. Рокоссовского должна была стать главной ударной силой в ликвидации окруженных под Сталинградом немецких войск.

Однако в начале декабря резко осложнилась ситуация на Сталинградском фронте. Э. Манштейн из района Котельникова крупными танковыми силами начал наступление, стремясь деблокировать окруженную группировку Ф. Паулюса. По предложению А. М. Василевского армия была передана в состав Сталинградского фронта и спешно выдвинута на рубеж небольшой степной речушки Мышковы.

В первом эшелоне пешим порядком форсированно выдвигалась 24-я гвардейская дивизия Кошевого. Комдив, на несколько часов опередив свои части, первым оказался на северном берегу речки, чтобы осмотреться и принять решение на оборону. Буквально на его глазах с юга к расположенному на другом берегу хутору Нижне-Кумский стала подходить немецкая колонна: танки, бронемашины, пехота. День клонился к вечеру, подчиненная дивизия все не показывалась, и Кошевого охватили невеселые мысли. Организовывать оборону придется в темноте, не будет возможности на местности согласовать огонь артиллерии, минные поля придется ставить без точной привязки к местности, направления контратак до деталей тоже разведать невозможно.

Комдив внимательно следил за концентрирующимся в Нижне-Кумском противнике и пришел к выводу, что тот явно не собирается никуда двигаться на ночь глядя. Вероятно, гитлеровцы не допускали возможности выхода советских войск в этот район и вели себя беспечно, не оганизовав даже наблюдения и не выставив за пределами хутора охранения. Родился замысел использовать это обстоятельство и под покровом ночи нанести внезапный упреждающий удар по врагу.

Предложение поддержали начальник штаба дивизии, командиры полков. В 2 часа 30 минут в самую глухую пору декабрьской ночи загремели пушки. «Работать пришлось без пристрелки, но стреляли хорошо, – описывал обстановку Кошевой. – Снаряды рвались в центре хутора, где располагалось, как мы думали, командование противника. В хуторе поднялась суматоха. Раздался грохот моторов фашистских танков. Враг пытался вывести их из-под обстрела. Суматоха на улицах перерастала в панику. В это время батальон ворвался в расположение противника и косил метавшихся возле домов гитлеровцев. На окраине завязалась ожесточенная схватка. Особенно жаркий бой вела рота лейтенанта В. Ф. Кречетова, которая вышла к стоянке фашистских танков. Ее поддерживали огнем минометчики лейтенанта Нургая Орумбекова. Они не дали немецким танкистам завести остывшие на морозе моторы. Бойцы Кречетова действовали отважно и напористо, перебили экипажи двух десятков танков и повредили сами машины»[151].

За ночь фашисты потеряли многие сотни убитыми и 65 танков. Дерзкие, умелые действия подчиненных Кошевого позволили несколько сбить наступательный порыв врага, С наступлением утра в бой втянулись и соседние дивизии. Эпицентр событий переместился в район соседних хуторов Васильевка и Верхне-Кумский, где вперед рвались главные силы Манштейна.

Несколько дней на берегу ранее безвестной, а с тех пор вошедшей во все учебники по военному искусству степной речушки Мышковы кипело ожесточенное сражение. Отразив удар танкового кулака противника, 2-я гвардейская армия с рассветом 24 декабря сама перешла в наступление. 29 декабря дивизия Кошевого совместно с 7-м танковым корпусом генерала П. А. Ротмистрова освободила Котельниково, откуда за две недели до этого Манштейн начал наступление. Все попытки врага вызволить окруженную группировку Паулюса, таким образом, провалились.

С сентября 1943 г. генерал-майор Кошевой возглавил 63-й стрелковый корпус, во главе которого освобождал Таврию и Крым. Прорываясь с 8 апреля 1944 г. в Крым через Сиваш, 51-я армия, в которую входил корпус, натолкнулась на сильно укрепленную вражескую оборону. Главный удар наносился в полосе соседнего 1-го гвардейского корпуса, но наибольший успех обозначился на направлении действий корпуса Кошевого. По решению командующего 4-м Украинским фронтом Ф. И. Толбухина теперь именно отсюда должен был наноситься главный удар, который поддерживали артиллерийская дивизия прорыва и авиация 8-й воздушной армии генерала Т. Т. Хрюкина.

Утром 9 апреля частям 63-го корпуса удалось прорвать оборону противника, и наши войска вышли во фланг его перекопской группировки. Затем совместно с введенным в прорыв 19-м танковым корпусом соединение Кошевого максимально быстро двинулось на юг. В ночь на 13 апреля был освобожден Симферополь, на следующий день – Бахчисарай. Впереди своих освободителей ждал легендарный Севастополь.

17 апреля начался последний этап освобождения Крыма. В 1941–1942 гг. для осады Севастополя немцам потребовалось 250 дней и ночей. А теперь советские войска всего за 35 дней взломали мощные укрепления врага в Крыму, из них только три дня ушло на сокрушение его долговременной обороны под Севастополем.

Наступление главных сил фронта было назначено на утро 7 мая. 63-й стрелковый корпус прорывал оборону противника на Сапун-горе. Именно здесь за умелыми и инициативными действиями Петра Кирилловича имели возможность наблюдать представитель Ставки маршал Василевский и командующий фронтом генерал армии Толбухин. «Петра Кирилловича знаю давно – и в военные годы, и в послевоенное время, – писал А. М. Василевский. – И мне хотелось бы из его многих прекрасных командирских качеств особо выделить два – постоянное совершенствование знаний и несгибаемую волю в достижении целей и задач, которые перед ним в разное время ставила военная служба»[152].

За боевые успехи при взятии Севастополя Кошевому было присвоено воинское звание «генерал-лейтенант». На груди комкора засияла «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.

После победы в Крыму военные пути-дороги повели Кошевого в Белоруссию, Прибалтику и Восточную Пруссию. В мае 1944 г. – январе 1945 г. он командовал 71-м стрелковым корпусом, затем возглавил 36-й гвардейский стрелковый корпус, войска которого отличились в Восточно-Прусской операции и при штурме Кёнигсберга.

Здесь, как и в Крыму, за командирским ростом Петра Кирилловича имел возможность наблюдать маршал Василевский, ставший в феврале 1945 г. командующим 3-м Белорусским фронтом. Борьба за Восточную Пруссию, вспоминал Александр Михайлович, представляла собой целую эпопею на заключительной стадии войны. На всех этапах этой стратегически важной операции борьба носила исключительно острый характер. Инстербург, Кёнигсберг, Пиллау – основные города, которые штурмовали подчиненные Кошевого. Каждый, даже небольшой населенный пункт, не говоря о городах, представлял собой крепость, которую надо было брать штурмом. «И всюду, – отзывался Василевский о Кошевом, – он показывал лучшие свои командирские качества – умение предвидеть ход боевых действий, быстро и правильно оценивать обстановку и принимать оригинальные решения. Личное мужество и оправданный риск дополняли эти качества».

Умелые действия Петра Кирилловича при штурме Кёнигсберга, его личное мужество и героизм были оценены второй медалью «Золотая Звезда».

Закончилась Великая Отечественная война. Генерал Кошевой некоторое время командовал корпусом, затем возглавил армию. В июле 1955 г. он стал первым заместителем главнокомандующего Группой советских войск в Германии. С назначением в июле 1957 г. командующим войсками Сибирского военного округа он вошел в состав высшего военного руководства и пребывал там на протяжении всего следующего десятилетия, будучи в 60-е годы командующим Киевским военным округом и главнокомандующим ГСВГ. 15 апреля 1968 г. П. К. Кошевому было присвоено высшее воинское звание «Маршал Советского Союза».

На всю Советскую армию Петр Кириллович прославился как тактик высочайшего класса. Все, кому довелось встречаться с Кошевым в период подготовки и проведения им занятий и учений, неизменно отмечали, что таковые были максимально приближены к боевой действительности, организовывались без упрощений, с новизной, побуждали всех участников к инициативе и творчеству.

Вполне закономерны оценки в его аттестации, подписанной в 1962 г. главкомом Сухопутных войск маршалом В. И. Чуйковым: «Приобретенный боевой опыт умело применяет при обучении и воспитании войск… Дисциплинированный, энергичный и высокотребовательный к подчиненным генерал. Трудолюбив и настойчив в проведении в жизнь принятых решений».

В октябре 1969 г. Петр Кириллович перешел в группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР и состоял в ней по день смерти 30 августа 1976 г. Кроме двух звезд Героя Советского Союза (16 мая 1944 г., 19 апреля 1945 г.), он был удостоен пяти орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, трех орденов Красного Знамени, орденов Богдана Хмельницкого I степени, Суворова II степени, двух орденов Кутузова II степени.

«…Я покидал свой последний наблюдательный пункт в Крыму уже утром 10 мая, – писал маршал Кошевой в своих мемуарах «В годы военные». – Вышел на вершину Малахова кургана, чтобы взглянуть в последний раз на разрушенный героический город. Его руины еще дымились… Казалось, ничто не могло сохраниться на этой искромсанной снарядами, обожженной земле. Но я ошибся: на склоне высоты чуть зеленело надломанное сучьями одинокое деревце миндаля. Никто не проходил мимо него равнодушно – так поразителен и велик был этот гордый вызов смерти. Миндаль был изранен осколками и пулями. Куски рваного, уже потемневшего металла впились в кору. Сок, словно кровь, тек густыми каплями, оставляя по стволу неровный извилистый след. Цвести не было сил, но миндаль уже поборол смерть и теперь жадно тянулся к солнцу порубленными, но неубитыми ветками»[153].

Читаешь эти, полные строгой лиричности и так непривычные под пером столь сурового человека, как Кошевой, строки и думаешь: а разве это не образ всей нашей страны в годы той войны? Вот так же она была избита и истерзана в первые месяцы сражений с фашистской Германией, но великая сила исторической справедливости позволила перебороть смерть, подняться и повергнуть врага…