Впервые Матвей Захаров, молодой питерский пролетарий, взял в руки оружие в апреле 1917 г., вступив в Красную гвардию. В октябре участвовал в боях под Пулково при подавлении вооруженного выступления Керенского – Краснова. И быстро понял: без профессиональных военных знаний никуда. В 1918 г. он окончил Петроградские артиллерийские курсы, в 1919 г. – Высшую московскую школу штабной службы, в 1924 г. – Харьковские повторные курсы комсостава. В Гражданскую войну основательно понюхал пороха: как командир артиллерийской батареи и дивизиона участвовал в обороне Царицына, в боях на Дону и Северном Кавказе.

В 1928 г. Захаров окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. В аттестации, полученной им по выпуску, отражен проходивший не без трудностей рост молодого краскома: до поступления в академию «имел общую и политическую подготовку удовлетворительными, военную – недостаточной. За период учебы в академии значительно вырос умственно… Вспыльчив, прямолинеен, сугубо строг к недостаткам других, что часто вызывает обострение отношений со стороны товарищей…»

В этот период определилась основная стезя Матвея Васильевича – штабная деятельность. Как и положено, начал он с низовых звеньев в штабах стрелковых частей, затем вышел на окружной уровень в Белоруссии. Отличную школу получил, участвуя в крупных маневрах, проводившихся под руководством командующего войсками БВО И. П. Уборевича. Характерные для Захарова целеустремленность, огромное трудолюбие, высокие организаторские способности позволили ему отлично наладить дело на порученном участке. По свидетельству Г. К. Жукова, который в тот момент командовал конным корпусом, дислоцировавшимся в Минске, и часто встречался с Матвеем Васильевичем, «оперативный отдел штаба округа, который возглавлял М. В. Захаров, резко выделялся среди большинства приграничных округов своей сколоченностью, подготовленностью и общей оперативной культурой»[120].

В 1937 г. Захаров окончил вновь созданную Академию Генерального штаба и получил назначение на должность начальника штаба Ленинградского военного округа. Сталинские репрессии вызвали острый недостаток квалифицированных кадров, так что уже в мае 1938 г. Матвей Васильевич был переведен в Москву помощником начальника Генерального штаба РККА по мобилизационным и материально-техническим вопросам и трудился в этой должности два года.

Здесь под руководством опытнейшего генштабиста маршала Б. М. Шапошникова комкор Захаров получил уникальную возможность охватить взором военно-политическую обстановку в мире, определявшуюся Второй мировой войной, проанализировать стратегические и оперативные новинки, примененные вермахтом. Он оказался в числе тех должностных лиц, кто высказал несогласие с ликвидацией в РККА танковых корпусов, без которых становилась проблематичной реализация теории глубокого боя и глубокой операции – блестящего достижения советской военной мысли. Прискорбно, что к мнению перспективно мыслящих военных И. В. Сталин тогда не прислушался. Корпуса стали возрождать уже перед самой войной, когда драгоценное время было во многом упущено.

За год до начала Великой Отечественной войны М. В. Захаров получил новое воинское звание – «генерал-майор» и новое назначение – начальником штаба Одесского военного округа. Здесь по поручению командующего войсками округа генерал-полковника Я. Т. Черевиченко он за несколько месяцев, оставшихся до начала войны, проделал в округе огромную работу по укреплению пограничной полосы, простиравшейся почти на 450 километров по фронту. Немало времени провел в поездках и рекогносцировках, чтобы еще и еще раз уточнить на месте различные варианты обороны государственной границы, вновь и вновь согласовать вопросы взаимодействия войск, определить пути выдвижения резервов на вероятные угрожаемые направления, проверить организацию системы огня, работу по созданию укрепленных районов.

«Особое внимание, – писал генерал армии М. А. Моисеев, – он уделял созданию надежной системы управления, высокой боевой готовности штабов, их способности немедленно взять на себя руководство войсками. Историки в этом отношении отмечают как положительный пример: штаб Одесского военного округа был единственным, который еще до начала войны, в ночь на 20 июня, по боевой тревоге вышел на полевой командный пункт. Это обстоятельство позволило организованно привести войска в состояние полной боевой готовности и в первые дни войны успешно управлять их действиями по отражению натиска крупных сил противника»[121].

Действия Матвея Васильевича в самый канун войны позволяют говорить о нем как проницательном военачальнике и вместе с тем человеке мужественном, готовом принимать сложные решения и нести ответственность за их последствия. Они показывают, как много можно было сделать непосредственно в военных округах по подготовке к отражению врага, несмотря на строжайший запрет Сталина предпринимать какие-либо действия, которые немцы могли бы расценить как повод к войне.

Так случилось, что за два дня до начала войны Захаров оказался старшим начальником в Тирасполе, куда было перемещено управление 9-й армии для проверки мобилизационного плана и решения задач-летучек на местности. Анализ разведывательных данных неопровержимо свидетельствовал о готовящемся внезапном нападении с территории Румынии. Получив вечером 21 июня информацию от находившегося в Одессе командующего войсками округа об ожидавшейся из Москвы шифровке особой важности и предвидя ее содержание, Матвей Васильевич предпринял действия, на которые без прямых указаний не решился ни один военачальник такого ранга ни в одном из приграничных военных округов. Он отдал командирам входивших в 9-ю армию 14, 35 и 48-го стрелковых корпусов и начальнику штаба 2-го кавалерийского корпуса следующие указания: «1. Штабы и войска поднять по боевой тревоге и вывести из населенных пунктов. 2. Частям прикрытия занять свои районы. 3. Установить связь с пограничными частями»[122].

Указание о приведении дивизий корпуса в боевую готовность и выводе их в намеченные районы ожидания получил также командир 2-го механизированного корпуса, штаб которого размещался в Тирасполе. Командующему ВВС округа было отдан приказ к рассвету рассредоточить авиацию по оперативным аэродромам.

Таким образом, непосредственно в приграничной полосе ОдВО по боевой тревоге были подняты семь стрелковых, две кавалерийские, две танковые и механизированная дивизии и два укрепленных района. Во втором эшелоне округа оставались 150-я стрелковая дивизия и дивизии 7-го стрелкового корпуса. К моменту поступления из Москвы шифровки, содержащей директиву С. К. Тимошенко и Г. К. Жукова о приведении войск западных приграничных военных округов в полную боевую готовность, они уже выполнили многие необходимые мероприятия и потому смогли встретить начало боевых действий, заблаговременно изготовившись к отпору врагу.

Когда на рассвете 22 июня противник нанес удары с воздуха по стационарным аэродромам Кишинева, Тирасполя, Бельц, авиация округа потеряла всего несколько единиц техники, да и то по причине неполного выполнения командиром авиабригады указания о перебазировании самолетов. Попытки же наземных войск противника форсировать реку Прут были отбиты.

Некоторые авторы распространили действия М. В. Захарова на все войсковые части округа, в результате складывается впечатление, что он, будучи начальником штаба округа, чуть ли не проявил самоуправство, подменив собой находившегося в строю командующего. Другие авторы, в свою очередь, рассматривают трактовку действий Захарова как утвердившийся в исторической литературе ложный стереотип, тем самым принижая значение проявленной начальником штаба округа столь нужной инициативы[123].

В современной исторической литературе подтверждается факт того, что войска, дислоцированные в ОдВО, 21 июня получили распоряжение на подъем по тревоге и сосредоточение вблизи пунктов дисклокации. Об этом говорят не только воспоминания самого маршала и некоторых командиров соединений 9-й армии, но и – что самое главное – боевые документы[124].

Иными словами, нет оснований ставить под сомнения воспоминания М. В. Захарова относительно его инициативных действий по приведению войск 9-й армии в полную боевую готовность. Упрек скорее заслуживают те не до конца разобравшиеся в обстановке авторы, кто приписал начальнику штаба ОдВО действия, которые он не совершал.

Конечно, сила вражеских ударов и масштабы боевых действий в полосе Южного фронта, развернутого на базе ОдВО, не были такими значительными, как на Западном и Юго-Западном фронтах. Захарову и его подчиненным приходилось полегче, чем командно-начальствующему составу соседних фронтов. Но все равно не стоит преуменьшать ни значения тех мер, которые принял Матвей Васильевич, ни его мужества, ибо, приводя войска в боевую готовность без разрешения Москвы, он хорошо понимал, какими карами это может грозить.

Всю войну генерал Захаров находился исключительно на штабной работе оперативно-стратегического уровня. Ему довелось руководить штабами пяти фронтов – Калининского, Резервного, Степного, 2-го Украинского, Забайкальского. Своей деятельностью он убеждал: как каждый выдающийся командующий отличается особым полководческим почерком, так и штабист масштаба Захарова не похож ни на кого и способен внести в планирование и организацию операций много своего, не заемного.

Так, при подготовке Калининского фронта к Московской наступательной операции Матвей Васильевич предложил командующему И. С. Коневу оригинальный план последовательного перехода войск фронта в наступление. После одобрения Коневым план был представлен в Ставку ВГК, утвержден там и позднее успешно реализован.

Для беллетриста описание деятельности начальника любого штаба (в отличие от командира, командующего) – дело не очень благодарное. Работа начштаба на 99 % сводится к внешне не броским действиям: оценке обстановки, бесконечным расчетам, разработке многочисленных планов, таблиц, графиков, поддержанию непрерывной связи с вышестоящим командованием, соседями и подчиненными войсками, подготовке войск и их обеспечению, организации и контролю за исполнением приказов командира-единоначальника. Но именно в этой кипучей разносторонней деятельности Захаров чувствовал себя как рыба в воде, умел всегда вычленить главное, неизменно проявлял богатое творчество. Он всегда стремился найти неординарный способ выполнения поставленных задач, предусматривал различные варианты возможного развития событий.

В таком же духе учил и подчиненных, обращая внимание на выработку умения в огромном потоке информации выделять ту, которая в данный момент представляет наибольшую ценность, четко докладывать свои предложения, делать точные расчеты, грамотно отрабатывать штабные документы. Неслучайно все штабы, которые возглавлял Матвей Васильевич, отличались особой слаженностью и организованностью в работе.

После успешно проведенной Ясско-Кишиневской операции произошел случай, который, может быть, лучше всего свидетельствовал об уровне Захарова как начальника штаба. Взятым в плен немецким штабистам показали составленную под его руководством карту немецкой обороны. Офицеры противника приняли ее за копию своей карты.

Как вспоминал Г. К. Жуков, Сталин из нескольких десятков начальников штабов фронтов отличал всего троих, и в их числе – наряду с В. Д. Соколовским и М. С. Малининым – был Захаров.

Значительную часть фронтового пути он прошел бок о бок с И. С. Коневым. Видный полководец всегда тепло отзывался о своей правой руке. «…М. В. Захаров проявил себя опытнейшим и знающим начальником, – писал он. – Лично мне довелось совместно с ним работать на Калининском, Степном и 2-м Украинском фронтах, и я могу сказать, что он относился к той школе оперативных работников, которые в совершенстве постигли методы управления войсками крупных объединений. Это был человек неукротимой энергии и высокой штабной культуры. Исключительное внимание он всегда уделял глубокой и всесторонней оценке обстановки, строгому систематическому и действенному контролю исполнения отданных приказов, а также четкой и объективной информации о положении войск, их запросах и нуждах»[125].

По оценкам военных историков, успех фронтов, которыми командовал маршал Конев, в таких сложных операциях, как Белгородско-Харьковская, Кировоградская, Корсунь-Шевченковская, Уманско-Ботошанская, Львовско-Сандомирская, Висло-Одерская, Берлинская и Пражская, был в значительной степени предопределен умелыми действиями штабов и их начальника генерала Захарова.

Остановимся на его участии в разработке и осуществлении Корсунь-Шевченковской наступательной операции, совместно проведенной войсками 1-го и 2-го Украинских фронтов в конце января – первой половине февраля 1944 г. Это была первая, после Сталинградской, столь масштабная операция Красной армии на окружение противника. Ее своеобразие заключалось в том, что она развивалась необычайно маневренно. В ходе ее широко практиковалась перегруппировка войск. Окружение и разгром вражеской группировки противника проходили без паузы. Внешний и внутренний фронты окружения находились на небольшом удалении, и противник проявлял значительную активность. В этих условиях роль штаба фронта оказалась особенно важна.

Командующий артиллерией 2-го Украинского фронта генерал-полковник Н. С. Фомин вспоминал характерный эпизод, ярко показывавший, как начальник штаба фронта действовал в ходе операции: «Мы, близкие к Захарову люди, и раньше дивились редкой, а может быть, и редчайшей работоспособности Матвея Васильевича. Я имею тут в виду не просто круглосуточные бдения, а необыкновенное умение Захарова делать одновременно сразу два, три дела. И не как-нибудь, а с полной ясностью распоряжений, действий. Вот у меня перед глазами его хата-мазанка в селе Болтышка. Захаров – за своим раскладным столом с развернутой на нем картой. У склоненной слегка головы Матвей Васильевич держит рукой телефонную трубку, слушая, что говорит ему на другом конце провода начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал Боголюбов…

Слушая Боголюбова и отвечая ему, Матвей Васильевич в то же время пододвигает к себе лежащий на краю стола блокнот, раскрывает его и что-то пишет в нем своим размашистым, но неторопливым почерком.

«Ох, как все это для меня не вовремя!» – думаю я, нетерпеливо глядя на начальника штаба. У меня к нему свои неотложные дела. В самом горячем пункте нашего сомкнувшегося вокруг вражеской группировки кольца, у Шендеровки, противник напряг все свои “внутренние” и “внешние” силы, чтобы разрубить стянутую у него на шее петлю двусторонним ударом. И подчиненные мне артиллеристы запросили оттуда срочной помощи. А я вот вынужден… Но прежде чем я решаюсь выразить свое нетерпение более красноречиво, чем сосредоточенный на начальнике штаба взгляд, тот вырывает из блокнота исписанный листок и молча передает его мне. Оказывается, Захаров сделал все нужные мне распоряжения…

В те напряженные дни у нас у всех было дел больше, чем под завязку. А у начальника штаба и подавно. Но Матвей Васильевич справился со всем и, как всегда, успешно»[126].

Генерал Фомин ссылается на конкретный эпизод. Но столь же умело, творчески, не снижая рабочего напряжения и высокоэффективно, действовал Матвей Васильевич не только эпизодически, но на протяжении всей операции. И. С. Конев вспоминал: «Штаб нашего фронта во главе с генералом М. В. Захаровым внимательно следил за изменением обстановки на фронте и у соседей, координировал действия с 1-м Украинским фронтом, организовывал связь с войсками, авиацией и со Ставкой, со штабом тыла фронта, собирал и обрабатывал всю информацию и своевременно докладывал мне. Нужно отдать должное М. В. Захарову, что он с присущей ему большой энергией и настойчивостью обеспечивал выполнение приказов. Мы работали дружно, с полным взаимным доверием»[127].

«Сталинград на Днепре», как прозвали Корсунь-Шевченковскую операцию, завершился окружением и разгромом 10 немецких дивизий, кроме того, было нанесено поражение еще 15 дивизиям, действовавшим против внешнего фронта окружения. Войска двух Украинских фронтов окончательно отбросили противника от Днепра, были созданы благоприятные условия для дальнейшего наступления на Правобережной Украине.

…Когда 24 июня 1945 г. участники Парада Победы собрались в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца, к Захарову, загадочно улыбаясь, подошел маршал Малиновский.

– Вы, Матвей Васильевич, помнится, говорили, что участвовали в разработке девятнадцати фронтовых операций. Не хотите ли для ровного счета заняться двадцатой?

– А что, разве – уже? – спросил Захаров.

– Уже. И с вами говорит командующий Забайкальским фронтом, позарез нуждающийся в начальнике штаба.

– Решено. Считайте меня мобилизованным, – услышал Малиновский в ответ.

Уже первое знакомство с театром военных действий, где предстояло сразиться с японцами, показало, насколько отличен он от европейского. Огромные пространства, климат, ландшафт – все было особенным. Войскам фронта предстояло преодолеть Большой Хинганский хребет и нанести удар главными силами в общем направлении на Чанчунь и Мукден. А затем, взаимодействуя с 1-м Дальневосточным фронтом маршала К. А. Мерецкова, который наступал из Приморья, окружить Квантунскую армию, расчленить ее и разгромить по частям. Но перед тем как подойти к горам, войска должны были преодолеть безводную пустыню.

По воспоминаниям генерала А. Д. Цирлина, начальника инженерных войск фронта, с прибытием на Дальний Восток Захаров и его штаб сразу же занялись тщательным изучением театра, его дорожной сети, гидрографии. Огромных усилий потребовали подсчеты суточного расхода воды на человека и на каждую единицу техники. Были установлены строгие нормы расхода, организовано создание запасов воды, что позднее позволило без задержки преодолеть пустыню Гоби и подойти к Большому Хингану.

На этом этапе операции (она получила название Хингано-Мукденская) для врага был заготовлен очень неприятный сюрприз. Захарову удалось обосновать перед командующим такое решение, которое предусматривало наступление в первом эшелоне не чего-нибудь, а танковой армии. И это в горных условиях! Мощь удара и темпы наступления войск неизмеримо выросли. 6-я гвардейская танковая армия стремительно преодолела хребет и вышла в центральные районы Маньчжурии. К 18–19 августа войска фронта продвинулись на глубину до 800 км, вступив в центральные районы Северо-Восточного Китая. К началу сентября Квантунская армия была разгромлена.

Генерал армии С. М. Штеменко, опытнейший генштабист, так резюмировал деятельность Матвея Васильевича: «М. В. Захаров на протяжении всей войны пользовался репутацией самого опытного из начальников фронтовых штабов. И это вполне закономерно. Ведь Матвей Васильевич… прошел как по ступенькам почти все командные и штабные должности, начиная с самого низа… Живая связь с войсками постоянно питала творческую мысль М. В. Захарова»[128].

После войны талантливый руководитель высших штабов, интеллектуал возглавил Военную академию Генерального штаба. Матвей Васильевич не видел задачи более важной, нежели всестороннее изучение и обобщение опыта минувших сражений. И тон здесь задавал сам, подготовив ряд научных трудов – «Операция на окружение», «Тактика высших соединений», «О научном подходе к руководству войсками», «Генеральный штаб в предвоенные годы». Под его руководством были также созданы крупные историко-теоретические труды – «Будапешт, Вена, Прага», «Освобождение Юго-Восточной и Центральной Европы войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов (1944–1945)», «Финал» (о войне с Японией).

Он жестко стоял на страже интересов военной науки. Когда в 1960 г. Н. С. Хрущев принял решение о фактическом упразднении Академии Генерального штаба путем реорганизации ее в оперативный факультет Военной академии имени М. В. Фрунзе, одним из главных оппонентов взбалмошного первого секретаря ЦК КПСС выступил маршал Захаров. И уже в следующем, 1961 г. Совет министров СССР принял постановление о сохранении Академии Генерального штаба в Вооруженных силах. Здравый смысл победил.

К этому времени Матвей Васильевич уже занимал пост начальника Генерального штаба. Столь высокое назначение он получил, пройдя перед этим ряд важнейших служебных ступеней: начальника ГРУ – заместителя начальника Генерального штаба (с января 1949 г.), главного инспектора Советской армии (с июня 1952 г.), командующего войсками Ленинградского военного округа, а затем Группой советских войск в Германии. 8 мая 1959 г. ему было присвоено воинское звание «Маршал Советского Союза».

Так случилось, что Матвей Васильевич выполнял многосложные обязанности начальника Генштаба – первого заместителя министра обороны СССР (министром с 1957 г. был маршал Малиновский) дважды: с апреля 1960 г. по март 1963 г. и с ноября 1964 г. по сентябрь 1971 г. Сменивший его в 1963 г. по инициативе Хрущева Маршал Советского Союза Бирюзов трагически погиб в октябре следующего года. Через несколько дней после этого на пост первого секретаря ЦК КПСС пришел Л. И. Брежнев. И в верхах посчитали необходимым вернуть Захарова к руководству Генштабом: более достойной фигуры просто не было.

Матвей Васильевич Захаров – дважды Герой Советского Союза (8 сентября 1945 г., 22 сентября 1971 г.), награжден пятью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова I степени, двумя орденами Кутузова I степени, орденом Богдана Хмельницкого I степени, орденом Красной Звезды, почетным оружием с золотым изображением Государственного герба СССР.