Исторически Яковлев не врет, и это отмечает Дюков: «Все описано правильно, все акценты расставлены в нужных местах и наглядно показано, что заключение договора о ненападении было обоснованным шагом».

Он адекватно описывает международную обстановку предвоенных лет: и расстановку сил, и политику «умиротворения», и «мюнхенский сговор», и т. п. Совершенно справедливо отмечает, что «перед советской внешней политикой вырисовывались следующие основные возможности:

а) добиваться заключения союза СССР, Англии, Франции, который мог бы стать преградой агрессору;

б) наладить взаимопонимание с соседними государствами, которые также оказывались под угрозой;

в) в случае невозможности уклониться от войны с Германией, попытаться избежать войны на два фронта – на Западе и на Дальнем Востоке».

Да, это так. Из первого и второго ничего не получилось, третье удалось. Кстати, всем советским попыткам создать систему коллективной безопасности активнейшим образом противодействовала Польша. Да и Яковлев признает: «Имевшиеся материалы давали основание считать, что, если агрессия Германии против СССР станет неотвратимой, она будет осуществляться либо в союзе с Польшей, либо с лояльным рейху польским тылом, либо при подчинении Польши. При любом варианте – с использованием территории Литвы, Латвии и Эстонии».

Он справедлив, наш идеолог «перестройки», и более чем объективен. Вот, например:

«Всякий раз, когда СССР шел навстречу западным державам, британским и французским делегатам давались указания не фиксировать сближение позиций, а наращивать требования, обострять несбалансированность условий и таким образом блокировать договоренность. Наконец, 11 июля Англия решила отклонить предложения Советского правительства об одновременном подписании политического и военного соглашений».

О причинах:

«Работник МИД Англии Колльер писал: Лондон не желает связывать себя с Советским Союзом, а “хочет дать возможность Германии развивать агрессию на восток за счет России”»…

И о циничных раскладах накануне войны он пишет объективно:

«Англо-французские взгляды поддерживались американскими представителями в Европе. Посол США в Лондоне Дж. Кеннеди был убежден, что поляков следует бросить на произвол судьбы и дать нацистам возможность осуществить свои цели на востоке: конфликт между СССР и Германией, по его словам, принесет большую выгоду всему западному миру…»

Надо ли говорить, что послы не высказывают собственного мнения, если оно не совпадает с мнением их правительств?

«Советский Союз сейчас упрекают, что он не сумел склонить правительство Польши к сотрудничеству, переуступив эту часть работы Лондону и Парижу. Однако даже в обстановке, когда до нападения Германии оставались считанные дни, Польша и слышать не хотела ни о каком сотрудничестве с СССР. 20 августа 1939 года Бек заявлял: “У нас нет военного соглашения с СССР. Нам не нужно такого соглашения”».

Кое в чем он идет даже дальше современных историков: «Воспринималась ли угроза вторжения советским руководством как вероятная? С уверенностью можно ответить… безусловно, да».

Сейчас, кстати, об этом спорят.

Вообще доклад Яковлева можно использовать как главу учебника о предвоенном международном положении, и из этого текста неопровержимо вытекает, что договор был лучшим для нас вариантом развития событий. Да и трудно критиковать договор о ненападении – это ведь не военный союз, а всего лишь пакт о мире между двумя государствами. Что плохого, если правительства не хотят воевать? Что тут вообще компрометирующего советское правительство?

Краткий, но исчерпывающий политический анализ соглашения дал Сталин в своей знаменитой речи от 3 июля 1941 года.

«Могут спросить: как могло случиться, что Советское правительство пошло на заключение пакта о ненападении с такими вероломными людьми и извергами, как Гитлер и Риббентроп? Не была ли здесь допущена со стороны Советского правительства ошибка? Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли Советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп. И это, конечно, при одном непременном условии – если мирное соглашение не задевает ни прямо, ни косвенно территориальной целостности, независимости и чести миролюбивого государства. Как известно, пакт о ненападении между Германией и СССР является именно таким пактом.

Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора годов и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии…»

Мы-то от договора выиграли, а вот планы «мирового сообщества» на начало войны Сталин нарушил роковым для них образом, развернув агрессию Гитлера на запад. В 1939 году уже ясно было, что война начнется в Польше, и дальше, по планам «великих держав», о которых политики в кулуарах неоднократно заявляли, немцы должны были продолжить движение на восток. Оба соперника должны были увязнуть друг в друге, а потом «великие державы» добили бы ослабевшего победителя – никто не сомневался, что этим победителем станет Германия. Оттого-то и объявили Англия и Франция в сентябре 1939 года войну Германии – чтобы можно было в любой момент напасть на немцев без политических прелюдий. Реально воевать они пока не собирались, их великие планы должны были воплощаться в жизнь русской кровью.

А Сталин устроил невероятную подлянку: за несколько дней до начала войны, когда уже нельзя было скорректировать планы, не потеряв лицо, вдруг заключил с немцами пакт о ненападении и развернул войну на запад. А не рой другому яму!

Этого «мировое сообщество» не простило Сталину и не простит никогда. Неудивительно, что «пакт Молотова – Риббентропа» в период «перестройки» подвергался самым жесточайшим нападкам, и господин Яковлев был из тех, кто начинал эту кампанию. Теперь порочность пакта надо было доказать советской аудитории.