В 1897 году генерал-губернатором Индии был назначен 37‐летний Ричард Колли Уэлсли. Семья Уэлсли принадлежала к старой англо-ирландской протестантской аристократии. Своей стремительной карьере Ричард Уэлсли был обязан своему происхождению. Он являлся старшим сыном лорда Гаррета Уэлсли, первого графа Морнингтона. С девятнадцати лет Ричард заседал в палате общин ирландского парламента. После смерти отца в 1781 году он унаследовал титул графа Морнингтона и место в палате лордов. В 23 года Уэлсли стал членом британской палаты общин и сохранял за собой это место до назначения в Индию. Молодой аристократ проявил себя последовательным сторонником партии тори. При этом Уэлсли с успехом выполнил ряд поручений премьер-министра Уильяма Питта-младшего, став его любимцем. Последствия этого не заставили себя ждать, и в 1789 году он был назначен на важный колониальный пост – губернатора Мадраса в Британской Индии, а также уполномоченного Контрольного совета по делам Индии. Уэлсли был энергичен, амбициозен, тщеславен и, как выяснится позднее, нечист на руку. Еще одной особенностью Ричарда являлась его патологическая ненависть к французам. При этом Ричард по-прежнему проживал в Лондоне и ни в какую Индию ехать не собирался. Тем более что личных забот у него здесь хватало. В то время Уэлсли вовсю крутил роман с примой театра Пале-Рояль француженкой Габриэль Роланд. О скандальных отношениях аристократа и актрисы судачил весь светский Лондон. Мало того что Габриэль была актрисой, т. е. входила в сословие, высшим светом откровенно презираемое, но она совершенно не говорила по-английски, хотя во всем другом толк понимала, так что еще до женитьбы Уэлсли прижил с ней пятерых детей. В конце концов, Уэлсли вступил с француженкой в законный брак. Но даже став графиней Морнингтон, Габриэль Роланд так и осталась изгоем общества. Ее презирала даже самая скандальная развратница английского высшего света леди Кэролайн Лэмб (Гленарвон) – любовница лорда Байрона и многих других английских политиков. Впрочем, любовь к Гиацинт-Габриэль не помешала Уэлсли иметь одновременно двух незаконнорожденных сыновей от еще одной любовницы – некой Элизабет Джонстон…

После того как Уильям Питт сделал своего любимца генерал-губернатором всей Британской Индии, Уэлсли получил и титул виконта Уэлсли-Данган-Касл, а также земельные владения в Англии и титул английского барона. На этот раз было очевидно, что ехать в далекую Индию Уэсли все же придется. Новоиспеченный генерал-губернатор известил об этом жену, но Габриэль тут же заявила, что ни в какую Индию она не поедет, так как там… нет театров.

– Но как же ты тут будешь без меня? – заламывал руки расстроенный Уэлсли.

– Что поделать, – изобразила вселенскую печаль актриса. – Я буду страдать! И не забывай, что твои дети хотят каждый день кушать, а несчастная жена не может дважды надевать, выходя в свет, одно и то же платье!

– Не волнуйся, дорогая, ведь Индия – золотое дно! – только и нашелся что ответить Уэлсли.

Злые языки утверждали, что назначение в Индию было для Уэлсли, прежде всего, бегством от скандалов между женой и любовницей…

Уже перед самым отъездом премьер-министр Питт изложил Уэлсли свою стратегию ведения дел в Индии, которая бы компенсировала Англии потерю ее североамериканских колоний. Стратегия была предельно проста – создать в Индии огромную колониальную империю. Отправляя Уэлсли, Вильям Питт напутствовал его так:

– Дорогой Роберт, на первом этапе твоя главная задача – это уничтожение Майсура – источника всей индийской смуты и центра французского влияния. Падет Майсур – падут в Индии и французы. Ну, а покончив с майсурскими тиграми, займешься присоединением к компании княжеств Ауд, Карнатик и Танджур.

– Ваш план воистину гениален, сэр! – изобразил восхищение Уэлсли. – Мне теперь осталось совсем малое – претворить его в жизнь, и поверьте мне, я это сделаю!

Тогда же Вильям Питт-младший написал для себя пометку о политических планах против стремительно набиравшей мощь России: «Высокомерие русского кабинета становится нетерпимым для европейцев. За падением Очакова видны цели русской политики на Босфоре, русские скоро выйдут к Нилу, чтобы занять Египет. Будем же помнить, ворота на Индию ими уже открыты!…Мы не только превратим Петербург в жалкие развалины, но сожжем и верфи далекого Архангельска, наши эскадры настигнут русские корабли даже в мощных укрытиях Севастополя! И пусть русские плавают потом на плотах, как первобытные дикари!» Большая Игра еще была очень далека до своего завершения. Более того, она только увеличила число игроков. Теперь наряду с французами в туманном далеке все отчетливее вырисовывалась фигура русского солдата, и от этого политиков на берегах Темзы бросало в дрожь…

Неясные перспективы мировой, европейской и азиатской политики толкали их к самым кардинальным шагам в Индии. Было очевидно, что чем скорее там будет наведен «английский порядок», тем труднее придется соперникам Англии с ней справиться.

* * *

В Индию Уэлсли привез команду молодых и жадных до славы и денег аристократов, в том числе личного секретаря шотландца Джона Малькольма и двух младших братьев: среднего – 27‐летнего чиновника по особым поручениям Генри и младшего – 25‐летнего полковника Артура. В этом не было ничего необычного, в те времена большие начальники в Индию так обычно и ездили – со всеми братьями, зятьями и племянниками. Ведь если Индия и в самом деле – золотое дно, то почему бы не обогатиться сразу всем родственникам! Средний брат Генри служил по дипломатической части. Самым же известным из семьи Уэлсли станет со временем третий сын первого графа Морнингтона Артур Уэлсли, будущий герцог Веллингтон – победитель Наполеона при Ватерлоо.

Образование Артур получил в элитной школе в Итоне. В свободное время младший из Уэлсли любил пиликать на скрипке, мечтая стать композитором. Но семья отчаянно нуждалась в средствах, и Ричард обратился с просьбой к своему другу, герцогу Ратленду, зачислить младшего брата на военную службу. Так, весной 1787 года Артур был зачислен энсином (прапорщиком) в армию, а чуть позже, опять-таки по протекции Ричарда, стал адъютантом у маркиза Бекингема. Затем его, уже в чине лейтенанта, перевели в Ирландию. Здесь у лейтенанта появляются нешуточные карточные долги. Затем Артур серьезно увлекся некой Китти Пэкинхэм, дочерью барона Лонгфорда. В 1793 году Веллингтон сватался к ней, но получил категорический отказ, поскольку считалось, что человек, увязнувший в карточных долгах, имел плохую репутацию. С горя Артур сжег любимую скрипку и решил всерьез делать военную карьеру.

Через несколько лет старший брат купил ему патент подполковника (тогда в Англии аристократы именно так и получали свои чины!). После этого Артур немного поучаствовал в боевых действиях против французов в Голландии. Однако затем, как и старший брат, стал членом ирландского парламента. Возможно, Артур так бы и остался обычным аристократом-политиканом, но его призвал к себе старший брат. Поэтому, оставив парламент и купив полковничий патент, Артур Уэлсли отправился вслед за братом в Индию. Здесь в свободное от службы время он изучал военную историю, присматривается к жизни и быту простых солдат, знакомился с политической историей Индии. Любопытно, но никакой официальной должности Артур не занимал, а числился военным советником собственного брата. Надо сказать, что Артуру в Индии часто напоминали о его будто бы ирландском происхождении, так как он родился в Дублине, хотя герцог происходил из чисто английской семьи. Как-то он язвительно заметил:

– По-вашему, если бы я родился в конюшне, то был бы лошадью?

Пока Артур скакал в Мадрасе на коне во главе марширующих батальонов, Генри составлял казуистические бумаги, согласно которым компания забирала у запуганных и погрязших в долгах махараджей и султанов их города и земли.

Вначале Уэлсли хотел поставить младшего брата во главе всех английских войск в Индии. Но этому воспрепятствовал директорат компании. Доверять необстрелянному мальчишке Артуру Уэлсли столь важное дело господа управители посчитали слишком рискованным. Тем более что они уже подсуетились и вызвали в Индию опытнейшего генерал-майора Дэвида Бэрда.

В отличие от потомственного аристократа Артура Уэлсли, Бэрд был сыном простого шотландского лавочника из Эдинбурга. Так как семья была не богатой, отец смог наскрести денег только на прапорщицкий чин для сына. Следующие несколько чинов Бэрд заслужил уже честной службой. В 1779 году полк лейтенанта Бэрда отправился в Ост-Индию, по пути высадившись в Капской колонии и захватив Капстад. Голландия участвовала тогда в войне за независимость США против Англии. В Индии Бэрд оказался во время второй англо-майсурской войны, когда Хайдер Али, султан Майсура, осаждал Аркот. На помощь городу был отправлен отряд полковника Уильяма Бэйли, но он угодил в окружение. На выручку Бэйли отправился отряд Гектора Монро, в который вошла и гренадерская рота Бэрда. Лейтенант шел в авангарде и смог пробраться к Бэйли. Но на следующий день Бэйли все равно был разбит Хайдером Али и его сыном Типу Султаном. Раненый Бэрд и двое его товарищей спаслись с поле боя и вышли к лагерю французов, сдавшись им. Но султан Майсура потребовал отдать ему пленников, а когда французы выполнили его просьбу, посадил их в застенок в Серингапатаме, присоединив к остальным пленным и приковав к стене цепью. В заключении (и в самых суровых условиях – многие пленные не дожили до освобождения) Бэрд пробыл три года и восемь месяцев – до окончания войны, когда он возвратился в свой полк. Только тогда из его тела смогли извлечь пулю, которую он получил во время разгрома отряда Бэйли. В 1787 году его сделали майором, а еще через два года он вернулся в Англию в 1789 году. В 1791 году Бэрд вернулся в Индию. Началась третья война с Майсуром – на сей раз с наследником Хайдера Али, султаном Типу. Цепи Серингапатама стучали в сердце шотландца, и он, получив под команду бригаду сипаев, отличился при боевых действиях на юге Майсура, в 1792 году участвовал в походе генералов Чарльза Корнуоллиса и Уильяма Медоуса на Серингапатам, в 1793 году, когда началась война с революционной Францией, он почти без сопротивления занял Пондишери. В 1795 году Бэрд получает чин полковника и должность коменданта Танджвура; правда, на ней он зарабатывает себе неприятности, сцепившись с агентами лорда Роберта Хобарта, губернатора Мадраса, который хотел подчинить Танджвур своей юрисдикции. От увеличения неприятностей полковника спасает то, что 71‐й Хайлендерский полк решают вернуть в Англию – полк не был на родине уже 18 лет, и от первого набора остались лишь полковник Бэрд и один сержант. Но Дэвиду не суждено было вернуться к пенатам так рано – по дороге, в Капской колонии, губернатор лорд Джордж Макартни назначил его бригадным генералом и попросил остаться, так как среди буров зрел мятеж и ему были нужны опытные офицеры. В Капстаде Бэрд прослужил до 1798 года, получив очередной чин генерал-майора. Оттуда его снова вызвали в Индию, где вот-вот должна была начаться последняя – четвертая англо-майсурская война. Надо ли говорить, что между братьями Уэлсли и генералом Бэрдом сразу же началась непримиримая вражда.

Бывший генерал-губернатор Корнуоллис, передавая должность Роберту Уэлсли, дал ему такой совет:

– Ждать, когда Типу накопит силы и нападет на нас – значит предать интересы компании. Единственный выход – напасть на него самим и чем скорее вы это сделаете, тем будет лучше.

Вместе с Корнуоллисом новый губернатор отправил в Лондон запрос: разрешено ли ему будет разорвать мирные соглашения с Майсуром, если он найдет достойный предлог, и напасть на него. Ответ из Лондона был положительный. Более того, директорат компании и английское правительство рвение нового генерал-губернатора посчитали похвальным.

В личных письмах новый генерал-губернатор слезно просил приехать к нему жену, но та плыть в далекую Индию по-прежнему не пожелала. В результате безутешный Уэлсли нашел в Мадрасе новую пассию – француженку мадам де Кокреман. Удивительно, но пылкая ненависть к французам сочеталась у Уэлсли со столь же пылкой любовью к француженкам…

* * *

Итак, Роберт Уэлсли ждал повода, чтобы, начав новую войну, окончательно сокрушить непримиримый Майсур. Ждать долго ему не пришлось – высадка Бонапарта в Египте ускорила нападение англичан на Майсур. Так была решена четвертая англо-майсурская война…

Генерал-губернатор Индии лорд Уэлсли впервые услышал жуткую новость о том, что Бонапарт высадился в Египте с сорокатысячной армией, от купца из Бенгалии. Купец прибыл в Калькутту на борту арабского судна-дау из порта Джидды, что на Красном море. Спустя неделю новость подтвердили и английские офицеры, прибывшие в Бомбей на почтовом пакет-боте. При этом никто тогда в точности еще не знал, останется ли Бонапарт в Египте или же, построив десантный флот в Красном море, двинется прямиком в Индию.

Что касается управления Ост-Индской компании в Лондоне, то глава компании лорд Дандес прямо заявил на Совете управляющих:

– Джентльмены! Нынешняя война с французами, внутренние проиндийские проблемы ставят нас на грань банкротства. Если проклятые французы появятся в Индии, то она падет к их ногам, как перезревшая гроздь бананов.

– Что же мы можем сделать в этой ситуации? – вопросили у него собравшиеся.

– Молить Господа, чтобы не оставил своей заботой Британию и ждать!

Последующие новости джентльменов несколько успокоили, так как Бонапарт всерьез занялся завоеванием Египта и в Индию пока не торопился. И все же волнение было, а что будет делать неугомонный корсиканец, после того как станет хозяином Египта? Довольствуется ли пустыней с пирамидами или захочет большего? Одни чиновники компании считали, что Бонапарт будет наступать в Индию по суше через Сирию или Турцию и нападет на Индию со стороны Афганистана или Белуджистана. Другие были убеждены, что он все же направится морем из какого-нибудь порта на египетском побережье Красного моря.

Лорд Дандес отстаивал первый вариант:

– Я просто убежден, что Бонапарт двинется сухопутным путем. Он не моряк и более уверенно чувствует себя на суше, кроме того, большой флот построить в Красном море он не сможет, а значит риск для него потерпеть поражение от нашей Индийской эскадры будет велик. В связи с этим стоит начать переговоры с русским императором Павлом, чтобы нанять его армию для перехвата и уничтожения французов, пока они будут маршировать через всю Азию.

Несмотря на это, Адмиралтейство направило из Портсмута вокруг мыса Доброй Надежды достаточно сильную эскадру, чтобы блокировать Красное море. Еще одну эскадру туда же из Бомбея отправила и Ост-Индская компания.

– Если Бони вторгнется в Индию, нам конец. Ждать помощи из Лондона не приходится, они все там в ожидании французского нападения. Речь идет о самом существовании Британии, и мы будем предоставлены самим себе! – горевали в те дни мадрасские сидельцы.

В отличие от короля Георга, членов правительства и представителей компании в Лондоне, находящийся в Индии лорд Уэлсли не слишком переживал по поводу пребывания Наполеона в Египте.

– Я искренне убежден, что оттуда Бони не сможет организовать успешное вторжение ни по суше, ни по морю. Но мы используем страхи находящихся в Лондоне!

В отличие от других директоров компании, которые считали за лучшее довольствоваться сбережением достигнутого, воинственный Уэлсли был обуян жаждой постоянного расширения границ владений компании. За это его не любили, так как это мешало чиновному люду наслаждаться радостями тихой размеренной жизни, а не трястись в седлах по джунглям, в ожидании нападения разбойников и тигров.

– Мы должны заниматься извлечением прибыли для наших акционеров, а не дорогостоящими территориальными захватами в духе Александра Македонского! – пытались образумить своего шефа чиновники компании.

Но тщетно, Роберт Уэлсли был заточен на новые завоевание и победы.

– Возможно, двадцать лет назад вы и были бы правы, но не сейчас. Империя Моголов пала, и мы с каждым годом все больше втягиваемся в государственные и административные дела большинства индийских княжеств. Кроме того, в компании нарастают долги и вместо обещанных ежегодных давидендов мы можем только что-то обещать на будущее, без реального шанса что-то сделать. Выход в данном случае один – приобретение новых территорий.

– Но ведь это весьма затратно! – парировали чиновники.

– Начнем с того, что мы, прежде всего, ниспровергаем профранцузски настроенных правителей и конфискуем их княжества. Если мы оставим их, нас ждет неминуемый крах. Придет Бонапарт, и все эти княжества станут его верными союзниками в войне против нас. Устоим ли мы тогда? Только освоение новых земель гарантирует увеличение доходов, только уничтожение потенциальных союзников Франции гарантирует нашу безопасность! Я стал генерал-губернатором Индии, имея под властью лишь три провинции: Калькутту, Мадрас и Бомбей, но намерен взять под свою руку весь Индостан!

После этих слов замолкли даже самые отъявленные оппоненты генерал-губернатора.

* * *

Надо сказать, что Роберт Уэлсли был человеком дела. Уже в 1796 году Ост-Индская компания организовала экспедицию на остров Цейлон, дотоле считавшийся законной голландской колонией. В отсутствие французов голландцы никакого сопротивления не оказали, быстро спустив свой трехцветный флаг. Король Цейлона Канди также сразу признал суверенитет англичан. Не все ли равно кому подчиняться? Так Цейлон стал очередной британской колонией. А на следующий год наступил черед португальской Гоа, которую также оккупировали британские войска, несмотря на жалкие протесты португальцев.

Забегая вперед, следует сказать, что Уэлсли и в дальнейшем во многом удалось осуществить его грандиозные планы. За семь последующих лет своего генерал-губернаторства он действительно захватит почти весь Индостан, кроме сохранивших независимость Синда, Пенджаба и Кашмира.

Надо сказать, что беззастенчивый вывоз богатств из Индии, ставший совершенно хищническим при Уэлсли, стремительно ее обескровливал. Разорение крестьянства повсеместно побуждало его к вооруженным выступлениям. Иногда восставших крестьян возглавляли лишенные своих земель прежние феодалы-заминдары. В таком случае восставшие крестьяне пользовались поддержкой всей округи, и движение принимало ярко выраженный национально-освободительный характер. Таким было восстание 1795 года в Панчете, где прежний заминдар, совместно с крестьянами, три года препятствовал водворению нового заминдара, пока не был снова восстановлен в своих правах. Такие же события произошли уже при Уэлсли в Райпуре и в Баласоре. Там крестьяне восстали против обложения их земель новым налогом, захватили несколько местечек и деревень и грозили ворваться в город Миднапур. Налог был отменен, и принудительная распродажа имений и земель приостановлена. Большинство восстаний возникали стихийно, носили локальный характер и поэтому быстро подавлялись. Но спокойствия англичане не знали. В любой момент могло полыхнуть в любом конце Индии. Тем более что пример сопротивления всей Индии демонстрировал по-прежнему непокорный Майсур.

Итак, когда на фоне высадки Бонапарта в Египте открылось, что Типу Султан состоял в переписке с французским губернатором Иль-де-Франса и даже получил от него отряд волонтеров-республиканцев, Ричард Уэлсли понял, что наконец-то получил долгожданный повод для войны. Он отмобилизовал все военные силы компании, доведя их до 40 тысяч человек, подкупил несколько майсурских военачальников обещаниями вернуть им их ранее отобранные Типу феодальные владения и привилегии. На сторону англичан тайно переметнулся даже министр Майсура Мир Садык, ранее арестованный Типу Султаном за коррупцию, но потом им прощенный.

К 1799 году Типу Султан содержал постоянную армию в 40 тысяч сипаев, разделенную на несколько корпусов. Воины его были хорошо вооружены, дисциплинированны и одеты в единую форму. Конница насчитывала 20 тысяч человек, хороша была и артиллерия. Кроме этого, в качестве гарнизона пограничных крепостей Типу содержал еще 30 тысяч сипаев и ополченцев-пиядов. И все же это была уже не та армия, что в прошлую войну. Многие опытные воины погибли, а часть военачальников, как мы знаем, была к этому времени уже с потрохами куплена англичанами и только ждала момента, чтобы переметнуться со своими отрядами на сторону неприятеля.

В политическом плане Типу вначале рассчитывал на поддержку падишаха скукожившейся империи Великих Моголов Шаха Алама II, формальным вассалом которого он оставался, хотя и не упомянул об этом в хутбе, когда провозглашал падишахом самого себя. Однако контролировавший доступ к Великому Моголу властитель Хайдарабада низам Али Хан пресек эти контакты, оклеветав майсурского правителя. Маратхи, как и ранее, так же отвергли все предложения Типу о союзе, заявив, что они ни в каком союзе не нуждаются, так как сами самые великие. Среди редких исключений, вставших на сторону Типу Султана, был махараджа княжества Гвалиор Махаджи Шинде. Но сил у храброго Махаджи Шинде было немного, впору только самому защититься.

Как и раньше, Типу лихорадочно искал помощи у властителей-единоверцев. Он обратился к Заман-шаху Дурани, правителю Афганистана, уверяя, что тому будет легко завоевать Индию. Правитель Афганистана соблазнился было предложением, а также призывами бывшего наваба Ауда и вторгся в Пенджаб и дошел почти до Дели, но, встретив сопротивление сикхов, а также узнав о персидской агрессии и заговорах против себя в собственной стране, вернулся домой. Кроме Заман-шаха, Типу также вел переговоры с одним из вождей пуштунов-рохиллов. Таким образом, в предстоящем противостоянии Типу Султан вынужден был драться в одиночку. Тигр Султан все еще мечтал о приходе Бонапарта, но это были только мечты. Шансов выстоять в будущем противостоянии с Британской Ост-Индской компанией у Тигра Майсура не было никаких.

* * *

А вскоре Уэлсли преподал урок своим подчиненным. Началось со скандала. Во время бритья цирюльник-индус нечаянно слегка порезал лейтенанта Мадрасского гарнизона Джона Чарлсона. Тот в гневе ударил кулаком индуса в лицо. А дальше произошло невероятное. Вместо того чтобы упасть на колени, индус сам с размаху приложил Чарлсона, да так, что тот оказался на полу. В состоянии шока лейтенант поспешил к Уэлсли, доложил ему о чрезвычайном происшествии, требуя казнить наглеца, поднявшего руку на британского офицера. В принципе, Чарлсон был прав, подобные случаи тогда именно так и решались. Но Уэлсли решил воспользоваться ситуацией, чтобы разыграть свою партию.

– Вопрос чести надо было решать прямо на месте, а не бегать с жалобами! – резонно заметил Чарлсону генерал-губернатор, затем на минуту задумался: – Впрочем, не все так плохо!

Он подошел к сейфу, открыл его и отсыпал в кожаный кошель 50 тысяч рупий.

– Отдай их этому индусу и извинись.

– Сэр! Как можно прощать дикарям! – поразился Чарлсон. – Это я, британский офицер, имею право бить и унижать презренного раба, но не он! Мало того, ударив меня, этот индус оскорбил не только меня, но вас, компанию и армию ее величества!

– Считай мое пожелание приказом, который ты должен выполнить без обсуждения! – отрезал Уэлсли.

Делать нечего, Чарлсон нашел перепуганного индуса и скрепя сердце извинился перед ним за инцидент, после чего вручил 50 тысяч рупий – целое состояние.

Прошло несколько месяцев. Предприимчивый индус на полученные деньги купил себе приличный дом и открыл сразу несколько цирюлен. Как оказалось, хитрый Уэлсли все это время держал разбогатевшего обидчика в поле своего зрения. В какой-то момент он вызвал к себе Чарлсона

– Джон, ты помнишь индуса, который дал тебе пощечину, и мы одарили его деньгами?

– Конечно, помню, сэр! – кивнул тот. – Я иногда вижу его на улице, и он всегда падает предо мной на колени в знак благодарности!

Уэлсли усмехнулся:

– А вот теперь пойди и избей его стеком!

Чарлсон широко открыл глаза:

– Но сэр! Во-первых, мне нужен хоть какой-то повод. А во-вторых, у цирюльника буйный нрав и он снова кинется в драку, причем это произойдет уже на глазах у всех! Второго такого позора я не перенесу!

– Позора не будет! – снова усмехнулся Уэлсли. – Ты Чарлсон плохо разбираешься в людях! Делай, что приказано, а затем прибудь на доклад!

Выйдя от губернатора, удрученный Чарлсон нашел цирюльню и, как было приказано, при всех жестоко отхлестал своего старого обидчика стеком. К его полному удивлению, на этот раз цирюльник смиренно вынес все удары, не смея поднять глаз на белого господина. Закончив экзекуцию, Чарлсон вернулся в губернаторский дворец, где доложил о выполнении приказа.

– Какова была реакция на этот раз? – не без ехидства поинтересовался Уэлсли.

– Он стоял не шелохнувшись!

– Надеюсь, ты понял, что произошло? – подошел к офицеру генерал-губернатор.

Чарльсон пожал плечами:

– Если честно, сэр, не очень!

– На самом деле все очень просто, – объяснил непонятливому подчиненному Уэлсли. – Когда ты ударил индуса в первый раз, у него не было ничего, кроме его достоинства, и он считал его своим самым ценным достоянием, а потому и защищал его. А когда ты избил его сегодня, то он, продавший свое достоинство за пятьдесят тысяч рупий, не стал его защищать, потому что у него теперь есть то, что для него важнее чести и достоинства – деньги и бизнес! Мораль проста – мы должны купить всю элиту Майсура, да и не только его. А после этого сможем делать с этими людьми все, что нам заблагорассудится! Именно так я и намерен править Индией!

История с лейтенантом Чарлсоном быстро стала известна в кругах Британской Ост-Индской компании, после чего авторитет генерал-губернатора в глазах подчиненных значительно вырос.

– Нашему Уэлсли палец в рот не клади! – теперь не без гордости говорили чиновники. – Он всю Индию купит, потом продаст и снова купит!