К началу 80‐х годов XVIII века французские военно-морские силы явно уступали английским, однако, несмотря на это, они вполне достойно противостояли им во время всех англо-французских войн. Поэтому вполне предсказуемо, что с началом очередной войны сразу же возникла необходимость увеличить присутствие французского флота в индийских водах. В Версале уже давно вынашивали планы если не захватить новые княжества, то хотя бы отбить у англичан прежние владения. И в этом большая ставка делалась на отправляемую в Индию эскадру. Всем было понятно, что военная кампания там предстоит непростая. Надо было сражаться вдали от метрополии с превосходящим по силам противником, да еще почти без тыловых баз. Ну, а так как почта до Франции и обратно шла около года, командующему предстояло принимать решения самостоятельно. Найти командующего, который бы мог действовать в столь сложных условиях, было не просто. Совершенно непонятно, по каким критериям, но, в конце концов, выбор пал на графа д’Орва – изысканного аристократа и любимца короля. Но так как граф в морском деле был не слишком компетентен, в помощь ему был дан командор Пьер Сюффрен.
О том, каким мог стать командующим граф д’Орва, можно только предполагать, так как вскоре после отплытия он отдал Богу душу, не выдержав морской болезни. Так единоличным командующим эскадрой неожиданно для себя самого стал командор Сюффрен. В Версале печалились о смерти престарелого графа, не предполагая, что от его смерти Франция только выиграла.
На тот момент Пьеру-Андрэ де Сюффрену шел 52 год. Немало лет своей службы он отдал Мальтийскому ордену, получив там прекрасную практику боевых действий на море. Огромный живот, вечная сардоническая улыбка, да старая фетровая шляпа на голове делала его похожим на католического священника, но внешнее впечатление было обманчиво. О Сюффрене говорили разное. Одни утверждали, что у командора неуживчивый характер и он не выносит непрофессионализма офицеров, зато излишне снисходителен с матросами. Другие заявляли, что Сюффрен – это единственный настоящий моряк в королевском флоте рожденный для великих дел. Что правда, то правда, Сюффрен был на редкость инициативен, решителен, отважен и предприимчив. Лучшего командующего для предстоящей миссии трудно было пожелать.
Мнение о себе как о решительном и инициативном командире Сюффрен оправдал сразу же. Едва вступив в командование эскадрой, он озаботился тем, как нанести неожиданный удар англичанам еще по пути в далекую Индию. И такой случай вскоре ему представился. 16 апреля 1781 года, совершая переход через Атлантику, Сюффрен завернул в Порто-Прайя (острова Зеленого Мыса), чтобы пополнить запасы воды, и неожиданно обнаружил там английскую эскадру коммодора Джонсона. Другой бы на его месте поспешил уйти, благо англичане стояли на якорях. Но Сюффрен вступал в драку всегда, когда к тому была хоть малейшая возможность. Не утерпел он и в тот раз. Хотя риск был велик – даже повреждение средней тяжести делало невозможным дальнейшее плавание для его кораблей. И все же Сюффрен атаковал! Причем французы рванули в бой без обязательного в таких случаях перестроения в линию баталии. Они атаковали прямо в походных колоннах! Результатом этой атаки была уничтоженная английская эскадра.
Миновав мыс Доброй Надежды, где французов хорошо приняли союзные голландцы, Сюффрен прибыл на французский остров Иль-де-Франс (ныне Маврикий), пленив по пути 50‐пушечный английский линейный корабль «Ганнибал». Теперь эскадра Сюффрена насчитывала 11 линейных кораблей, три фрегата и три корвета, а также несколько транспортов. Приведя на Иль-де-Франс в порядок корабли, Сюффрен решил направиться уже к берегам Индии, чтобы начать военные действия у берегов Карнатика, где ситуация для французов складывалась тогда совсем не блестяще.
По сведениям лазутчиков, английская эскадра контр-адмирала Эдварда Хьюза, насчитывала 12 линейных кораблей и базировалась на Мадрас и Бомбей.
Главной проблемой Сюффрена было то, что практически все ранее принадлежавшие Франции индийские порты находились теперь в руках англичан. К тому же и союзники-голландцы совсем недавно бесславно сдали англичанам свой порт Тринкомали, что на северо-востоке Цейлона. Как бы то ни было, Сюффрен объявил капитанам свой план действий. Он был предельно лаконичен:
– Отыскать английскую эскадру и разбить ее!
После этого эскадра Сюффрена взяла курс на север к главной английской военно-морской базе в Индии – Мадрасу. На его рейде 14 февраля были вполне ожидаемо обнаружены корабли контр-адмирала Хьюза. Но от атаки пришлось отказаться, причем не только из-за противного ветра. Хьюз расположил свою эскадру под надежной защитой береговых фортов. Ввязываться в сражение в таких условиях было равносильно самоубийству.
Сюффрен снова созвал капитанский совет. Теперь его план иной:
– Мы выманим Хьюза из Мадраса и уже тогда намылим ему холку. Пока же следует позаботиться о себе. Поэтому уходим на юг к Порто-Ново! Будем надеяться, что Хьюз решит, что мы направились к Цейлону, чтобы отбить Тринкомали, и тогда мы сможем его подловить.
И снова капитаны полностью поддержали своего флагмана. Порто-Ново был недавно захвачен союзником Хайдером Али, для того чтобы обеспечить высадку в Индии последних полков запаздывающего экспедиционного корпуса де Бюсси. Надо сказать, что на тот момент Порто-Ново был единственным прибежищем французской эскадры на всем побережье Индии.
И на этот раз расчет Сюффрена оказался верным. Сделав вид, что уходит в сторону Цейлона, Сюффрен повернул вспять и на рассвете 17 февраля 1782 года обнаружил Хьюза на широте порта Садрас. Расклад сил был в пользу французов: двенадцать линейных кораблей против девяти. Теперь осталось только грамотно реализовать это преимущество.
Несколько часов ветер не давал Сюффрену возможности сблизиться с англичанами, и бой начался только во второй половине дня. Из донесения Сюффрена морскому министру маркизу де Кастри о сражении: «События 17 февраля могли коренным образом изменить ход войны, определить дальнейшие судьбы Индии. В 15:30 я дал сигнал сформировать боевую линию. Без этого, полагаю, не удалось бы начать сражение. Атаковав арьергард Хьюза на своем «Эро», в сопровождении «Орьяна», «Сфинкса», «Ванжера» и «Пти Аннибала», я с боем прошел вдоль всей линии англичан – вплоть до их шестого корабля. Три передних были нейтрализованы, и нас стало двенадцать против шести… В 16:00 сигнал – трем кораблям зайти по другую сторону арьергарда англичан; далее, всем остальным сблизиться с противником на «пистолетный выстрел», приступить к уничтожению арьергарда Хьюза. Но эти сигналы, неоднократно повторенные, так и не возымели действия. По другую сторону английской линии зашел лишь «Брийян», но ни один из кораблей второго отряда не вступил с англичанами в плотный огневой контакт… Мое сердце разбито недостойным поведением тех, кто меня окружает. Упущена реальная возможность разгромить английскую эскадру».
Итак, несмотря на прекрасную задумку, решительного сражения не получилось. Все ограничилось ничего значащей перестрелкой на дальней дистанции. Счастливый шанс уничтожить английскую эскадру был бездарно упущен. Хьюз безнаказанно ушел к Цейлону в Тринкомали.
В своем донесении Сюффрен во всем обвиняет нерадивых капитанов. Аргументы самих капитанов нам неизвестны. На следующий день Сюффрен созывает капитанов к себе и устраивает им разнос. Он публично обвинил капитанов в некомпетентности самого командующего. Именно с этого момента начинается откровенная капитанская фронда против своего командующего, аналог которой трудно найти в мировой истории флотов. Эту фронду возглавил весьма влиятельный капитан де Тромелэн, имевший серьезные связи при королевском дворе.
Следует сказать, что Сюффрен раздражал капитанов не только своим поведением, но и внешним видом, который, по их мнению, позорил настоящего аристократа. Внешний вид Сюффрена и вправду разительно контрастировал с его надушенными, напудренными и разодетыми в шелка капитанами. Вместо камзолов с кружевами на Сюффрене всегда была просторная рубаха, жилет из серой бумазеи и неизменная старая фетровая шляпа. Из наблюдений за Сюффреном, сделанных одним из его современников, явно несимпатизировавших ему: «Страдая от булемии, он ел жадно, много и неразборчиво. Часто он не пользовался ножом, а иногда забывал и про вилку. Перед капитанами, облаченными в полную парадную форму, Сюффрен обычно появлялся грязным и неопрятным, с недельной бородой, распространяя вонь».
А вот английское описание внешности адмирала: «Эксцентричная внешность и одежда… Он выглядит больше похожим на английского мясника, чем на француза. Его рост 5 футов 6 дюймов, он очень толст. На макушке у него мало волос, гораздо больше на боках и затылке. Хотя он пытался выглядеть франтом, он никогда не пользовался пудрой и помадой, не носил париков. Он носил короткую косицу длиной 3 или 5 дюйма, перевязанную куском старой ленты… Он носил старые башмаки со срезанными застежками и панталоны без пуговиц… На ногах гармошкой сидят хлопчатые чулки далеко не первой свежести… холщовая рубашка совершенно промокла от пота».
По соглашению с Хайдером французы обязались захватить для правителя Майсура какой-нибудь порт, в котором бы могла базироваться французская эскадра. 6 мая Хайдер Али и отряд полковника дю Шемена внезапно атаковали и захватили порт Куддалур, а 60 тысяч индийцев одновременно осадили британский гарнизон в крепости Вандваш. Чуть ранее, в декабре 1781‐го Хайдер захватил крепость Читтур. В мае 1782 года правителю Майсура покорился замок Пермакоил неподалеку от Куддалура. Коут, двигавшийся с подкреплением к Вандвашу, не рискнул атаковать соединенные войска Хайдера и французов, посему все ограничилось вялой перестрелкой на дальней дистанции.
18 февраля 1782 года Типу Султан заманил у Танджвура в ловушку отряд английского полковника Брейтуэйта. После переговоров англичане сдались – отряд их состоял из сотни английских солдат, трех сотен кавалеристов, полутора тысяч сипаев и десяти орудий.
21 февраля корабли Сюффрена положили якоря на рейде Порто-Ново. Французский командующий обменялся письмами с Хайдером Али и высадил на берег находившихся на кораблях солдат. Разумеется, Порто-Ново был далеко не лучшим вариантом для базирования эскадры. Там не было ни дмиралтейства, ни арсенала. Но приходилось мириться с тем, что есть.
Приведя в порядок корабли и пополнив запасы воды, Сюффрен взял курс на Цейлон, чтобы там попытаться снова найти Хьюза. Англичане, в свою очередь, были очень обеспокоены безопасностью недавно захваченного Тринкомали. Они понимали, что Сюффрен предпримет все возможное, чтобы отбить столь необходимый ему цейлонский порт. Именно поэтому Хьюз и отправился на его защиту.
8 апреля 1782 года противники обнаружили друг друга недалеко от порта у острова Проведьен. После этого Хьюз на всех парусах попытался укрыться под защитой береговых батарей, но не успел. Сюффрен его настиг, и пришлось драться. В соответствии с канонами тогдашней линейной тактики противники выстроились в боевые линии друг против друга. На этот раз счет линейных кораблей был двенадцать к одиннадцати опять в пользу Сюффрена. Казалось, что уж в этот раз французам удастся одержать решающую победу. Но, увы… И на этот раз капитаны Сюффрена не пожелали понять командора. В результате в активный бой с противником вступила только кордебаталия, во главе с самим Сюффреном.
Тот атаковал ближайший английский корабль «Монарх» и соседний с ним «Монмут». Французские артиллеристы свое дело знали, и вскоре на английских линейных кораблях заполыхали пожары, начали одна за другой рушиться мачты. Хьюз попытался было прикрыть своим флагманом горящий «Монмут», но тут же сам понес большие потери от огня «Эро», «Орьяна» и «Брийяна». Наступил решающий момент сражения.
Сюффрен поднял сигнал: «Всем сблизиться с «Монмутом» и вступить в ближний бой!» Но именно в эту минуту вспыхнул пожар на борту «Орьяна» и он вывалился из линии. Капитаны же остальных французских кораблей маневрировали столь неумело, что не только не выполнили приказ командующего, но и полностью расстроили собственный боевой порядок. В довершение всего внезапно налетел частый в этих местах тропический ураган. Теперь уже и Сюффрену, и Хьюзу было не до продолжения сражения, впору было спасать свои корабли от штормового ветра. И хотя вскоре ураган стих, сражение уже более не возобновлялось. Без потерь все же не обошлось. Тяжело поврежденный английский линкор «Монмут» штормовыми волнами выбросило на рифы. Находясь в пределах видимости, противники на протяжении трех суток спешно приводили свои корабли в порядок, не предпринимая каких-либо враждебных действий. Ко всему выяснилось, что на ряде кораблей Сюффрена израсходован почти весь боезапас. Несмотря на это, едва приведя корабли в относительный порядок, 17 апреля 1782 года Сюффрен снялся с якоря и двое суток крейсировал в пределах видимости укрывшихся за рифами англичан, вызывая Хьюза на новый бой. Но осторожный Хьюз вызова не принял. Именно после этого боя англичане прозвали Сюффрена «адмирал Сатана», в то время, как французы именовали сверхосторожного английского контр-адмирала «матушка Хьюз». Что касается самого «адмирала Сатаны», то он после боя отстранил за трусость от командования сразу четырех своих капитанов.
После трех месяцев военной кампании на французской эскадре чувствовалась нехватка матросов, провианта и пороха. При этом Сюффрен понимал, что в ближайшее время реальной помощи ждать неоткуда. Поэтому французская эскадра взяла курс на небольшой голландский порт Баттикалоа, что располагался к югу от Тринкомали. В письме к морскому министру Сюффрен снова жаловался на некомпетентность и трусость своих капитанов, прося снять с должностей хотя бы пять-шесть из них.
В Баттикалоа Сюффрена уже ждал только что прибывший из Франции фрегат с новыми инструкциями из Версаля. В них король Людовик XVI требовал ускорить плавание караванов судов с экспедиционным корпусом де Бюсси в Индию. Самому Сюффрену было приказано следовать со всей эскадрой к неблизкому Иль-де-Франсу, чтобы там принять под охрану прибывающие караваны транспортов с войсками.
Королевский приказ вызвал полное недоумение Сюффрена. Ему было совершенно ясно, что уход от берегов Индии минимум на полгода полностью перечеркнет те немногие тактические успехи, которых уже удалось добиться. За время его отсутствия Хьюз, безусловно, не только приведет в порядок свои корабли, но и значительно пополнит состав эскадры за счет уже спешащих из метрополии английских отрядов. Поэтому Сюффрен принимает поистине отчаянное ранение – наплевав на королевский приказ, он оставляет эскадру в Индии.
Однако о своем решении командор был обязан поставить в известность капитанов. Это вызвало новый скандал. Капитаны, все как один, только и мечтали о тыловом Иль-де-Франсе, где не надо было рисковать жизнью, а можно было просто ею наслаждаться. В данном случае Сюффрен вполне осознанно пошел на обострение отношений с подчиненными. Он изложил им свой новый план захвата Тринкомали и превращение его в свою главную операционную базу. Капитаны, в свою очередь, обвинили командора в попрании королевской воли. Но Сюффрен был не намерен отказываться от принятого решения. Собравшимся в своем салоне он объявил так:
– Версаль далеко, и там не видно того, что видно мне на месте. Я скорее сам сожгу эскадру у Мадраса, чем оставлю индийские воды во власть Хьюза. Что же касательно вашего недовольства – пока я командую здесь, вы будете выполнять мои приказы. А на ваши демарши мне плевать!
Больше чем на месяц забытая богами Баттикалоа становится пристанищем для израненных кораблей Сюффрена. Работы на кораблях шли днем и ночью. Выдержанную древесину добывали, выламывая потолочные балки в заброшенных припортовых домах. Новые мачты для линейных кораблей переставляли с фрегатов, на сами же фрегаты устанавливает мачты с захваченных английских судов. Одновременно интенсивно лечили больных и раненых, число которых перевалило за полторы тысячи. Сам Сюффрен ежедневно посещал импровизированный госпиталь. Несмотря на все принимаемые меры, с каждым днем на краю порта росло кладбище.
К концу мая 1782 года Сюффрен наконец-то привел эскадру в порядок. Корабли были отремонтированы, запасы пополнены, а больные подлечены. «Французская машина» набрала прежнюю силу и вновь была готова к бою…
Вскоре на мачте флагманского «Эро» взлетел сигнал: «Сниматься с якорей! Паруса ставить!»
4 июня Сюффрен появляется во всеоружии у входа в залив Тринкомали. Там все еще ремонтируется Хьюз, который, разумеется, не проявляет ни малейшего желания выйти и принять бой. Безрезультатно простояв некоторое время перед Тринкомали, Сюффрен взял курс к берегам Индии в Куддалур, куда и прибыл 20 июня. Там он встретился с командиром передового десантного отряда генералом Дюшменом. Первая встреча обернулась первым разочарованием для Сюффрена. Заболевший Дюшмен отказался от тесного сотрудничества с Хайдером Али и даже не попытался отобрать у англичан соседний порт Негапатам, который был крайне необходим французской эскадре. Хуже того, заболев, генерал отказался передать командование одному из своих помощников. И отряд сидел в полном бездействии. Но Дюшмен не был подчинен Сюффрену. Поэтому Сюффрен решил сам наладить отношения со знаменитым Хайдером Али и вступил с ним в переписку.
В своем письме Сюффрен предложил властителю Майсура совместными усилиями овладеть Негапатамом. По его расчетам, эскадра Хьюза находилась в то время где-то у Мадраса, и момент для захвата Негапатама был почти идеальным. При этом Сюффрен просил помочь людьми и порохом, а также поддержать его действия с суши. В ответном письме Хайдер Али обещал командору всяческую поддержку и готовность отправить для захвата Негапатама три тысячи лучших сипаев. Вскоре прибыли и обещанные сипаи, которых сразу же переправили на корабли. После этого эскадра вышла в море, взяв курс на Негапатам. Но дойти до Негапатама так и не удалось. На подходе к нему французская эскадра (насчитывавшая 12 кораблей) обнаружила англичан. Одиннадцать линейных кораблей Хьюза стояли в боевой линии на якорях. Что ж, в данном случае английский контр-адмирал все рассчитал правильно и уже давно поджидал подхода французов. Кажется, что вот теперь, наконец, состоится решительное сражение, которого желают обе противоборствующие стороны.
6 июля 1782 года произошло третье по счету столкновение между противниками. При этом, еще до начала сражения, французский корабль «Ажакс» потерял в свежий ветер сразу две стеньги и поэтому не смог занять места в боевой линии. Таким образом, в сражение противники вступили, имея равные силы – по одиннадцать линейных кораблей. К тому же французы слишком долго и неумело строили свой боевой порядок, тогда как англичане, выбрав якоря. уже находились в нем.
А затем повторилась обычная для французов картина. В бой вступила одна кордебаталия во главе с флагманом Сюффрена «Эро» и его мателотом «Артезьяном». В то время как авангард ушел почему-то далеко вперед, а арьергард, наоборот, сильно отстал.
Несмотря на это, сражение продолжалось долгих четыре часа. Ну, а потом, как и в прошлый раз, резко меняется погода, и штормовой ветер заставил противников прекратить перестрелку.
После этого Хьюз направил свои корабли к Негапатаму, а Сюффрену осталось только в бессильной злобе смотреть вслед удаляющемуся противнику. В этом столкновении фактически победу одержал Хьюз (хоть он и покинул поле боя!), так как сорвал высадку десанта и штурм Негапатама.
Поле боя выяснилось, что французские капитаны вели себе не просто малодушно, а предательски. Так, капитан 64‐пушечного линейного корабля «Север» Де Кийяр пытался без всяких на то оснований во время боя сдаться англичанам. Де Кийяр уже спустил флаг, но англичане этого просто не разглядели в дыму. Поэтому после сражения Сюффрен отстранил от командования еще трех струсивших капитанов и отправил их во Францию. При этом Сюффрен серьезно рисковал. Согласно французскому морскому регламенту, командор не имел права снимать капитанов. Но обстоятельства диктовали Сюффрену собственные правила поведения.
После этого французская эскадра бесславно вернулась в Куддалур. Она была полностью небоеспособна. Потери в людях были ужасающи – шестьсот убитых и семьсот раненых. К тому же выбывших некем было заменить. Кроме этого, почти все корабли были серьезно повреждены, а «Орьян» и «Ванжер» вообще каким-то чудом держались на плаву. К чести Сюффрена, он был далек от отчаяния и снова начал восстановление эскадры из подручных средств.
Ряд военно-морских историков считают Хьюза этаким туповатым и трусоватым, в отличие от инициативного и храброго Сюффрена. Разумеется, что это было, мягко говоря, не так. Просто у Хьюза с Сюффреном были совершенно разные задачи. Сюффрену надо было любой ценой нанести решительное поражение англичанам и стать хотя бы на время хозяином индийских вод, чтобы захватить порты и переломить ход боевых действий на суше. А Хьюзу решающее сражение было совершенно не нужно. На него работало время, так как французская эскадра, не имея надежных портов, регулярного снабжения и ремонтной базы, с каждым месяцем теряла свою мощь. Именно поэтому кажущиеся тактические проигрыши Хьюза в столкновениях с Сюффреном на самом деле были его оперативным выигрышем, ибо, как мы уже сказали выше, каждый выигранный день играл на него.