В 1779 году маратхи, все еще продолжавшие воевать с англичанами, возобновили свое предложение Хайдеру Али о военном союзе. В данном варианте в альянс должен был войти и низам Хайдарабадского княжества. Решение Хайдарабада присоединиться к союзу было спровоцировано самими британцами. Вначале они без всяких к тому оснований захватили на побережье Карнатики порт Малпе. Повод был довольно мутным – революция во Франции. Для Хайдера захват Малпе стал серьезным ударом, так как оттуда от французов он получал европейское вооружение.

Затем британцы спровоцировали восстание племени наров на малабарском побережье, откровенно направленное против Хайдера, но тот мятежников быстро успокоил. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Хайдера, стало демонстративное перемещение английских отрядов из Мадраса в Гунтур через территорию, находящуюся под его управлением. Дошло до перестрелки, в результате которой англичане отступили в Мадрас.

Надо сказать, что, пользуясь мирной передышкой, Хайдер Али начал восстанавливать свой флот. На этот раз, обратившись к услугам голландского корабельного мастера Джозе Азеларса, он построил восемь океанских судов-кетов с 40 пушками, а также восемь традиционных для этого региона судов-доу меньшего размера. Базой нового флота стал порт Бхаткал.

Договорившись о совместных действиях против англичан, майсурцы, маратхи и хайдарабадцы решили произвести одновременные нападения на британские владения по всей Индии. Одновременно маратхи согласились для упрочения союза удовлетворить ряд притязаний Хайдера на территории, которые они занимают к северу от реки Тунгабхадра, а также уменьшили сумму дани.

Что касается Хайдера, то свой главный удар он решил нанести в Карнатике, где еще оставались французы, в надежде, что ему удастся снова наладить через них закупку европейского оружия.

Но и чиновники Британской Ост-Индской компании не сидели без дела. Через своих многочисленных шпионов они прекрасно знали о новом антибританском договоре трех правителей. Главный представитель компании в Индии Уоррен Гастингс объявил:

– Денег не жалеть, но, чтобы всех, кого только можно, подкупить!

– Хайдера мы вряд ли подкупим! – ответили посланцы. – Он ненавидит нас больше, чем любит золото.

– Тогда подкупите всех, кроме него! – велел Гастингс.

Вскоре золото из кладовых Мадраса перекочевало в подвалы дворцов в Пуне и в Хайдарабаде, после чего тройственный союз… распался.

Теперь Хайдеру снова надо было воевать с англичанами в полном одиночестве. Вместо общеиндийской освободительной войны, которая бы наверняка имела успех, началась вторая англо-майсурская война, где перед Хайдером уже стояла совсем другая задача – устоять под ударами англичан.

Правитель Майсурского княжества, впрочем, не опустил руки и быстро заключил союзы с Али Раджа Биби Джунумабе II из Аракальского княжества, с мусульманской общиной порта Малпила, а позднее даже с мусульманами-малайцами, служившими Голландии. Но все это были союзы второстепенные, так как никто из новых союзников не имел ни армии, ни денег на ведение войны. Скорее это была больше моральная помощь.

Впрочем, на тот момент армия Хайдера была одной из самых крупных в Южной Индии. Ее численность оценивалась в 83 тысячи воинов. Но и это не все. Хайдер Али приготовил для своих противников столь неожиданный сюрприз, который во многом изменит впоследствии ведение всех боевых действий. Хайдер применил… ракетное оружие, причем весьма совершенное, которого у англичан не было и в помине. Полторы тысячи воинов-ракетчиков несли на плечах длинные бамбуковые шесты, служившие одновременно и флагштоками, с привязанными к ним ручными ракетами. По команде ракетоносцы втыкали шесты в землю, направляя их под углом к неприятелю, и поджигали ракеты, которые с шипением уносились в стан врага. Дальность полета ракет составляла более двух миль (их старались пускать по ветру), что для того времени можно считать сверхдальностью. Да и запускали их не поодиночке, а сразу сотнями, чтобы эффект был больше. Особенностью «майсурских ракет» был прочный металлический корпус, помогавший удерживать порох. Чтобы эффект от ракет был больше, к ним крепили стальные клинки. Теперь после выстрела ракеты в толпу врагов прилетал еще и увесистый реактивный «дротик», пронзающий насквозь несколько человек.

При этом ракеты являлись не только психологическим, но и реально боевым оружием, так как, по существу, они были зажигательными снарядами. В воспоминаниях англичан встречается немало свидетельств того, как ракеты разрывали сразу по несколько солдат. Особым ценителем и новатором ракетного дела являлся старший сын Хайдера Типу Султан, который написал даже специальное наставление по ракетному делу «Фатхул Муджахидин», которое обязаны были изучить все военачальники. Согласно этой книге, в каждом кашуне (отряде) майсурской армии должно было числиться двести ракетчиков. При этом, если первое время ракеты применялись Хайдером единично, то именно Типу Султан впервые решил использовать их массово. Очень скоро англичане на своей шкуре узнают, что значит попасть под огонь жутких «майсурских ракет».

* * *

…Лагерь армии Майсура столь же многолюден, пестр и шумлив, как и была многолюдна, пестра и шумлива сама Индия. Военный индийский лагерь – это всегда небывалое скопление людей, где перемешались, кажется, все народы и касты, все мыслимые костюмы и одеяния. Помимо воинов, всюду снуют слуги и торговцы, проститутки и дети. Рядом с воинскими палатками идет яростная торговля. Торгуют всем, что только можно себе представить. Тут же седобородые факиры глотают огонь и пронзают себя саблями. Заклинатели змей дудят в дудочки шипящим кобрам. Бродячие артисты выступают со своими печальными песнями и зажигательными танцами. Ну, а какой индийский базар без нищих! Они везде – у военных палаток и у купеческих лавок, у коновязей и в придорожных канавах….

Центр лагеря огорожен оградой из желтого полотна. За ним, в некотором отдалении, возвышаются три шатра изумрудного шелка – один огромный и два поменьше. Над шатрами сияющие на солнце золотые шары, рядом знамена. Это резиденция самого Хайдера Али. Вокруг бдит многочисленная стража, вооруженная новыми французскими ружьями. Из главного шатра то и дело выбегают командиры, сановники и гонцы. Кто-то, наоборот, туда заходит. И непосвященному понятно, что правитель Майсура не придается неге, а трудится – выслушивает доклады, отдает распоряжения, рассылает лазутчиков, диктует письма, читает ответы на них. Даже ночью издалека видно, что в княжеском шатре горят светильники, отсвет которых пробивается сквозь шелковую ткань, – правитель не спит, а занимается нескончаемыми военными делами.

Едва восходит солнце следующего дня, как трубачи, стоящие подле главного шатра, начинают призывно трубить в свои длинные трубы – созывают на дарбару (совет) главных командиров. В лагере уже шепчутся, что правитель принял какое-то важное решение. Озабоченные военачальники один за другим исчезают за пологом княжеского шатра. Каждого предварительно обыскивают два телохранителя – в покои Хайдера Али нельзя входить даже с кинжалом! Спустя какое-то время военачальники, еще более озадаченные, выходят общей толпой и спешат к своим отрядам. После этого огромный лагерь приходит в движение. Спустя какое-то время он уже напоминает разворошенный муравейник. Складываются палатки, свертываются лавки, все кричат и машут руками…

Вот резко одергивается полог главного шатра и из него появляется сам Хайдер Али в боевых доспехах и в чалме с алмазным челенгом. Ему подводят белого арабского скакуна. Правитель легко вскакивает в расшитое изумрудами и жемчугами седло. Взмах унизанной перстнями руки – и разом взрываются ревом трубы, неистово бьют огромные барабаны – Хайдер Али объявил начало нового похода!

После этого он в сопровождении личной охраны стремительно покидает лагерь. Отъехав пару миль от лагеря, Хайдер Али останавливается на небольшом пригорке у обочины и, сидя на скакуне, под пестрыми знаменами Майсура пропускает мимо себя воинов, придирчиво взглядываясь в их лица. Опытный полководец, он хотел лишний раз удостовериться, насколько его воины бодры, в порядке ли их оружие, верят ли они в будущую победу. Вот проехал передовой отряд с большим знаменем и трубачами, дувшими так громко, что казалось, у них от натуги вот-вот лопнут щеки. Потом проследовал отряд всадников-ракетчиков с бамбуковыми шестами за спинами и огромными седельными сумками, наполненными ракетами. За ракетчиками проехали на верблюдах воины с ружьями. Медленно и величаво прошагали боевые слоны, на спинах которых в корзинах покачиваются лучники. Протопала колонна наемников-негров со старинными мушкетами на плечах. Обгоняя всех, на рысях прошла легкая конница с саблями и пиками. Потом на дороге появились тяжелые кавалеристы в стеганых доспехах с длинными кривыми саблями на боку и притороченными ружьями. Отдельной колонной прошла мимо артиллерия. Мелкие пушки тянули лошади, а большие – быки. Индийские пушки, в отличие от европейских, щедро украшены орнаментом, а концы стволов представляли собой пасти тигров, из которых выглядывали жерла. Дальше уже пылила пехота с длинными копьями, саблями и закинутыми за спины круглыми щитами. Завидев своего повелителя, проходящие мимо воины громко приветствовали его криками и боевыми песнями, грозно потрясали оружием. Хайдер Али был доволен – войны воодушевлены и, значит, будут драться, как настоящие тигры. Пропустив мимо себя большую часть войска, он дожидается прохождения гвардии, после чего въезжает в ее ряды. Два десятка рабов несут роскошный паланкин, в который и перебрался правитель Майсура. Еще недавно он бы с презрением отнесся к такому способу передвижения, предпочитая верховую езду, но сейчас Хайдера мучали сильные боли в спине и ему трудно долго находиться в седле. Потому большую часть пути приходилось возлежать в мерно раскачивающемся паланкине.

Наконец, из быстро пустеющего лагеря тронулся обоз. Унылые волы натужно тащат скрипящие арбы, доверху заваленные всяческим снаряжением и провиантом. И уже за обозом пришел в движение весь остальной табор. Первыми организованно выезжают купцы со своими передвижными лавками, за ними тянутся толпы женщин и детей. Замыкают движение нищие. Некоторые из них были больны и немощны. Все больше отставая, они ковыляют в придорожной пыли, пока не падают в нее, становясь легкой добычей одичавших собак.

В начале 1780 года Хайдер двинулся со всей армией через горы Восточные Гаты на прибрежную равнину, разграбив все попадавшиеся на пути селения. Это было сделано настолько стремительно и толково, что англичане в Мадрасе узнали о его приближении только тогда, когда с крепостных стен увидели горящие вдалеке деревни. Припугнув Мадрас, Хайдер осадил форт Аркот, одновременно послав младшего сына Карима Хана Сахиба в дальнюю разведку.

– Я обещаю, что вышвырну англичан из всей Южной Индии! – обещал он своим подданным.

О, как ошибаются те, кто думает, что приход армии Хайдера было благом для народов Индии! Любая война всегда несет несчастья, голод и смерть. Из воспоминаний католического священника Пиррена: «Я был свидетелем ужасного несчастья – голода, продолжавшегося почти два года. От этого голода пострадало 15 миллионов человек, треть из них умерли… Он (Хайдер Али. – В.Ш.) пришел отомстить англичанам за захват Пондишери… У него было 100 тысяч воинов и еще 300 тысяч человек. Все запасы продовольствия были разграблены. Поля опустошены. Население городов и деревень бежало в джунгли и необжитые места. Здесь не было никакой пищи, кроме коры и листьев».

* * *

Стремительное движение майсурской армии застало англичан врасплох. Над Британской Ост-Индской компанией вновь сгустились грозовые тучи.

Губернатор Мадраса лорд Джон Уайтхилл был по опыту прошлых кампаний невысокого мнения о боеспособности индусов. От сообщений о небывалой мощи армии Майсура губернатор лишь презрительно отмахивался:

– Какие там регулярные войска, какая артиллерия! Это же форменные дикари, что они могут?

Командовавший корпусом, защищавший Мадрас, генерал Гектор Манро и командир расположенного на севере (в районе Гунтура) отряда подполковник Уильям Бэйли были такого же мнения. Между собой они говорили так:

– Наивный Хайдер распространяет слухи о своей мнимой мощи в надежде нас испугать. Увы, по своей дикости он не способен понять, что запугать сказками англичан невозможно!

Однако с первых дней новой войны англичанам пришлось полностью пересмотреть свое отношение к противнику. Сразу же после начала вторжения Хайдера Али, боясь оказаться в окружении, подполковник Бейли, имея под началом две роты английской пехоты, две артиллерийские батареи и пять батальонов союзных сипаев, понял, что в одиночку с армией правителя Майсура ему не справиться. Избегая боя, он поспешил на соединение с главными силами Манро. Возможно, Бэйли бы и удалось добраться до главных сил, но движение его отряда крайне задерживал огромный обоз, большую часть которого составляли повозки с барахлом офицеров и самого Бейли. Когда подполковнику говорили об этом, он начинал злиться:

– Мы с вами, джентльмены, не для того столько лет служили в этом проклятом Богом краю, зарабатывая на спокойную старость, чтобы теперь снова стать нищими!

Большинство джентльменов было того же мнения.

Между тем англичан уже настигал авангард старшего сына Хайдера – Типу Султана. Настигнув беглецов, Типу Султан их атаковал. Чудом избежав разгрома, Бэйли кое-как организовал круговую оборону вокруг небольшого форта Поллилур. Двигаться дальше навстречу Манро было опасно, но и обороняться в одиночку он долго не мог. Поэтому к генералу был отправлен гонец с мольбой о помощи, благо до главных сил оставалось каких-то 14 миль. Пока гонец добирался до Манро, пока тот отправлял к Бэйли батальон сипаев полковника Флетчера, пока, наконец, сам Бэйли решился следовать дальше, прошло какое-то время, которое Хайдер Али и его сын использовали куда лучше англичан.

Когда правитель Майсура получил известие от Типу Султана, что Бэйли все еще не соединился с Манро, он несказанно обрадовался:

– Столь щедрого подарка я не ожидал! Англичане просто приглашают уничтожить себя по частям! Не воспользоваться этим было бы слишком невежливо!

И Хайдер Али немедленно отправил в помощь сыну свою кавалерию.

Получив подкрепление, Типу Султан 10 сентября 1780 года немедленно атаковал Бэйли у форта Поллилур.

Известно, что, командуя боем, Бэйли нервно кусал пальцы. Сражение началось неожиданным массированным ракетным ударом, вслед за которым беглый огонь открыла и майсурская артиллерия. Такая мощь огня повергла англичан в состояние шока. То там, то здесь в тесных колоннах английских солдат разрывались ракеты, разрывая людей десятками, над головами проносились раскаленные ядра. Когда же одна из ракет поразила повозку с порохом, вызвав мощный взрыв, среди англичан началась настоящая паника. Раненый Бэйли пытался восстановить хоть какой-то порядок. Все было напрасно. Что касается бывших в отряде сипаев, то те, побросав ружья, просто разбежались. А в это время в атаку на деморализованного противника уже устремилась майсурская кавалерия…

Надо отдать должное Бейли, он все же сумел построить из оставшихся пятьсот солдат каре, которое отбивалось до тех пор, пока на ногах не осталось шестнадцать англичан. На этом побоище и закончилось…

Из находившихся под командованием Бэйли 3853 человек 3600 погибли. Все прочие, не исключая и раненого Бейли, попали в плен.

Как здесь не вспомнить строки Редьярда Киплинга о солдатах Ост-Индской компании:

…Позднее британцы начнут распускать слухи, что бедолага Бэйли был атакован «неисчислимыми полчищами дикарей». На самом же деле у Типу Султана имелось всего три тысячи воинов… Сражение при Поллилуре полностью перевернуло представление о колониальных войнах, когда англичане действительно громили «неисчислимые полчища» аборигенов. Теперь же аборигены уничтожали англичан, будучи в меньшинстве. Очевидец разгрома французский полковник Бенуа де Буань не без злорадства написал в те дни: «В Индии нет примера подобного поражения».

После разгрома корпуса Бэйли под Поллилуром Хайдер возобновил осаду форта Аркот, который и пал к его ногам в ноябре 1780 года.

А месяц спустя командующий британской эскадрой в водах Ост-Индии контр-адмирал Эдвард Хьюз атаковал флот Хайдера Али при Мангалоре, нанеся ему значительный урон. Известно, что Майсур потерял в том сражении свои лучшие суда. Но обвинять флотоводцев и моряков Хайдера в поражении было бы глупо. Они сражались храбро и сделали все, что могли, но они сражались с лучшим флотом мира и шансов победить у наскоро обученных майсурских моряков просто не было.

Однако Эдвард Хьюз радовался рано. В это время, миновав мыс Доброй Надежды, в пределы Индийского океана уже вступил со своими кораблями французский вице-адмирал Сюффрен, тот, кто совсем скоро обессмертит свое имя в сражениях с Хьюзом…

* * *

Когда Манро узнал о сокрушительном разгроме Бэйли, он немедленно развернул свой корпус на Мадрас. Рассказы нескольких уцелевших сипаев о многочисленной артиллерии, о неистовой кавалерии и особенно о невиданных ужасных ракетах повергли в шок всех – от последнего солдата до генерала. Отступление происходило в полной панике, поэтому часть пушек и подвод с боеприпасами англичане просто утопили в попадавшихся им по пути реках. Отныне вся огромная провинция Карнатик была во власти Хайдера Али.

Понимая, что после Аркота наступит черед Мадраса, губернатор Гастингс срочно перебросил из Бенгалии войска – семь тысяч английских солдат и сипаев – все, что еще оставалось в Индии. Вместо растерянного Манро в командование вступил опытный генерал Эйре Коут, прозванный бенгальцами Коут-бахадур (Коут-герой).

Коут был высок, костляв и сутул. Умные маленькие глазки его терялись между лошадиной челюстью и длинным крючковатым носом, волосы же были, как у всех ирландцев, огненно-рыжими. Свою карьеру Коут начал с подавления восстания якобитов, а затем попал в Индию. Здесь он воевал с навабом Бенгалии, под знаменами легендарного Роберта Клайва, причем умудрился так с ним разругаться, что дело дошло до дуэли, которую удалось замять только в самый последний момент. Впрочем, на карьере Коута это не сказалось. За участие в победной битве при Плесси он получил чин майора. А в 1760 году, уже подполковником, руководил осадой французской крепости Пондишери. После ее капитуляции в январе 1761 года Коут был назначен командующим силами Британской Ост-Индской компании в Бенгалии. В 1762 году он убыл в Англию, получив за службу от компании украшенный драгоценностями меч, а от короля – рыцарство Ордена Бани. И вот теперь в 1779 году Эйре Коут вернулся в Индию в должности главнокомандующего всех британских войск с эполетами генерал-лейтенанта. С генерал-губернатором Уорреном Гастингсом новый главнокомандующий быстро нашел общий язык. При этом Гастингс сразу очертил зоны влияния каждого:

– Каждый из нас должен заниматься своим делом: я занимаюсь управлением компанией, а вы, Эйре, муштруйте солдат.

– Я желаю иметь полную свободу действий во всех военных вопросах! – сразу же взял быка за рога генерал.

– О, делайте что хотите, если считаете, что ваши действия пойдут на пользу Англии и компании! – всплеснул руками Гастингс. – Я в военных делах смыслю ровно столько, сколько вы в моих.

– Тогда по рукам! – протянул ему шершавую ладонь Коут. – И помните, я над собой не потерплю никого!

– По рукам, – вяло вложил в генеральскую лапу свою потную ладошку Гастингс.

Когда Коут покинул кабинет, он вызвал своего помощника Макферсона:

– Джон, кажется, мы попали в страшные челюсти, из которых вряд ли выберемся невредимыми.

– Согласен, сэр, этот рыжий ирландец исключительно неприятный тип! – склонил голову пройдоха Макферсон, давно плетущий за спиной начальника многоходовые интриги в надежде занять его место.

Немного ранее Коута к берегам Индии прибыла эскадра контр-адмирала красного флага Эдварда Хьюза, по кличке Бульдог, о котором мы уже говорили чуть выше. Матросы если не любили Хьюза, то уважали, утверждая:

– Если наш Бульдог кому-нибудь в задницу вцепится, то прыгай, не прыгай, все равно не выпустит, пока до горла не доберется!

Хьюз был моряком опытным, хотя звезд с неба и не хватал. Контр-адмирал любил хорошо поесть и крепко выпить, а поевши и выпивши, хлопал себя по немалому животу, говоря:

– Все никак не пойму, кто для кого живет: человек для живота или живот для человека! Вот вечная дилемма, которую не дано разгадать никому!

Хьюз слыл везунчиком, и на его счету было немало призов, а значит, и призовых денег. При этом Бульдог, в отличие от большинства других своих коллег, не отличался жадностью и часто залезал в собственный карман, жертвуя на благотворительность, вдовам и калекам. В Индии везунчик Хьюз также рассчитывал поживиться, а поэтому отсиживаться в гаванях не собирался.

* * *

С появлением Коута и Хьюза для Хайдера Али настали непростые времена. Настоящая война только началась, а у противника появились военачальники, способные к победам.

Плохие предчувствия повелителя Майсура себя оправдали. Вскоре генерал Коут вошел в Карнатик и, в конце концов, занял его столицу Куддалур. После пополнения запасов он осадил крепость Чидамбрам, и, хотя был там отбит, было ясно, что противник он серьезный.

Впрочем, Хайдер тоже не терял времени даром. Пока Коут завоевывал Карнатик и топтался под Чидамбрамом, он стремительным броском достиг расположенного на юго-востоке Индостана королевства Танджвур. Добившись верности короля Маратхи Тулджаджи, Хайдер тут же разграбил его страну, уничтожив скот и посевы. Что поделать, армию надо было кормить, и он считал более разумным использовать ресурсы соседей, чем свои.

Разорения Хайдера, разумеется, сопровождались карательными походами, казнями и грабежами. Обеспечив, таким образом, себя провиантом, Хайдер двинулся на линию Чидамбрам и Куддалорум, чтобы перерезать линию снабжения Коута. Английский генерал, в свою очередь, не стал уклоняться от столкновения и сам двинулся навстречу неприятелю.

Сражение между корпусом генерала Коута и армией Хайдера Али произошло при селении Порто-Ново. На этот раз Коут, оставив в резерве семь тысяч солдат, с тысячей произвел ложную атаку. Хайдер, разумеется, ее легко отразил, после чего уже сам атаковал, но во время атаки попал под мощный фланговый удар англичан. Этот удар был столь внезапен, что теперь уже войско правителя Майсура бросило пушки и бежало.

В следующий раз Коут и Хайдер Али встретились 27 августа 1781 года у памятного всем Поллилура. Наученный горьким опытом, майсурский правитель решил сделать ставку на оборону. Генерал Коут выстроил свой корпус в две линии и энергично атаковал. Сражение было на редкость упорным – обе стороны понесли серьезные потери и обе, в конце концов, отступили. Англичане со своими индийскими союзниками ушли к Трипасуру, а Хайдер Али – к Канчипураму. Придя в себя, оба противника объявили себя победителями. Впрочем, моральная победа была все же на стороне правителя Майсура.

А через месяц, 27 сентября – новое сражение. Началось с того, что англичане, снова направив 11‐тысячный корпус Коута к Поллилуру, устроили лагерь у скал Шолингура. Стоявший неподалеку Хайдер Али имел на тот момент до 75 тысяч конницы и пехоты.

Когда о появлении англичан стало известно командовавшему авангардом Типу Султану, тот внезапно подошел к лагерю и обстрелял со скал англичан ракетами, чем привел в замешательство попавшую под обстрел пехотную бригаду. Однако решительная атака второй бригады под началом полковника Эдмондстоуна переломила ситуацию, и англичанам удалось выбить противника с предгорий.

После этого Коут сформировал две колонны, которые и двинул с двух сторон к лагерю правителя Майсура. Некоторое время Хайдер Али вполне успешно отбивался. Однако затем английская пехота одной из колонн попыталась захватить пушки майсурцев. На помощь артиллеристам немедленно кинулась кавалерия Типу Султана, которую контратаковал гусарский эскадрон полковника Оуэна. Отчаянная конная рубка на рисовом поле продолжалась до тех пор, пока англичане в штыковой атаке все же не захватили вражеские пушки. В тот же момент с гор решительно атаковала вторая колонна, после чего армия правителя Майсура обратилась в бегство. Потери Хайдера Али в сражении составили до пяти тысяч воинов, англичан погибло около тысячи. После понесенного поражения армия Хайдера спешно покинула Карнатик.

Что касается англичан, то отходящего Хайдера Али они даже не пытались преследовать. Дело в том, что у англичан кончились запасы риса. Чтобы избежать голода, Коуту пришлось отбирать провиант у местного населения, что, разумеется, любви к англичанам не прибавило. Раздосадованный неудачей, престарелый Коут написал прошение об отставке. Когда правителю Майсура донесли о бедственном положении противника, он только посмеялся:

– Глупцы! Они не знают, что последнее слово все равно останется за мной.

Тут же Хайдер приказал сыну разорить все близлежащие к англичанам деревни. Надо ли говорить, что этот приказ кавалеристы Типу Султана исполнили с прилежанием! Когда Коут-бахадур увидел вокруг себя дымы горящих деревень, то понял, что надо уходить к Мадрасу и чем скорее, тем лучше. Таким образом, даже проиграв решающее сражение, на стратегическом уровне Хайдер остался непобежденным.

Что касается захваченного в плен полковника Бейли, впоследствии английские историки будут много писать о жестокости Хайдера Али и его сына, которые даже не удосужились изъять из тела Бэйли две застрявшие пули. Впрочем, кто бы говорил о жестокости, но только не англичане. Чего-чего, а милосердия от них индусы не видели никогда!

* * *

Между тем Хайдер сосредоточил свои войска на южном берегу реки Палар у форта Аркота. Благодаря своему исключительно важному расположению у «ворот на юг Индии» Аркот всегда был в эпицентре междоусобных войн. С конца XVII века Аркот являлся столицей аркотских набобов, распространивших свою власть на юг Деккана. В 1740 году форт был разорен маратхами, а в середине XVIII века Аркот стал яблоком раздора между англичанами и французами. Героическая оборона Аркота пятью сотнями солдат Роберта Клайва осенью 1751 года позволила закрепить его за Британской Ост-Индской компанией. Вот и сейчас кроваво-красные кирпичные стены неприступного Аркота напоминали Хайдеру о той крови, которая уже была шедро пролита у его стен, и о той, которую еще предстояло пролить…

– Когда я войду в ворота Аркота, я разрушу его кровавые стены и выстрою новые – белые, в честь живых и мертвых!

Надо сказать, что к этому времени правитель Майсура был уже тяжело болен. Его мучали столь сильные боли в спине, от которых он порой кричал по ночам. Но будучи на редкость мужественным человеком, Хайдер Али по-прежнему вел свои войска, не делая себе никаких поблажек.

В то время как Коут перегруппировался и искал провизию, Хайдер воспользовался возможностью, чтобы осадить еще одну важную крепость Веллор. К этому времени власти Мадраса убедили стареющего Коута отложить свою отставку и защитить Веллор. Хайдер и Коут встретились в очередном сражении при Шолингхуре, недалеко от Веллора. Артиллерия Хайдера была неэффективна, и Веллор, который был на грани капитуляции, был деблокирован.

После этого Хайдер, обманув Коута хитрым маневром, решил штурмовать форт Аркот. Но на этот раз серьезной битвы за Аркот не получилось. Гарнизон под командованием полковника Оуэна, оценив свои скромные возможности, предпочел оставить форт и отступать к Мадрасу. Без боя взяв Аркот, армия Хайдера Али шла за англичанами по пятам. Авангард Типу Султана буквально наступал им на пятки. Отставших английских солдат Тигр Майсура безжалостно добивал. Чтобы хоть немного оторваться от неприятельской кавалерии, Оуэну пришлось сжечь повозки, палатки и часть припасов. Дальше англичане бежали уже налегке. В конце концов, полковнику удалось, потеряв более трехсот солдат, соединиться с корпусом Коута. Счастливому исходу бегства из Акорта англичане были так рады, что представляли это чуть ли не как победу.

Придя в себя, англичане смогли перевезти войска на Малабарский берег – узкое побережье на юго-западе Индостана, к югу от Гоа, между Индийским океаном и Западными Гатами, включавшее княжества Карнатик и Керала. Оттуда предполагалось нанести удар в сердце Майсурского княжества. Но тут как гром среди ясного неба – губернатор голландской столицы в Индии Нагапатнама (расположенного на юго-западной оконечности Индостана) ван Флиссингена заключил военный союз с Хайдером Али. В силу этого договора голландцы послали Хайдеру шестьсот своих солдат, а также порох и боеприпасы. И теперь руководители Ост-Индской компании ломали головы, как поступить с голландцами? Если стерпеть плевок, то он будет далеко не последним. Если же объявить Нагапатнаму войну, то как к этому отнесутся в Лондоне, где свои виды на отношения с Амстердамом?

Как раз в это время в Индию прибыл недавний губернатор острова Гренада лорд Джордж Макартни, которого французы не так давно разгромили на острове Гренада. Макартни прославился тем, что уже сдавшись в плен французам на Гренаде, долго торговался об условиях капитуляции. Французский адмирал д’Эстен, устав ждать, когда Макартни закончит ломать комедию, разрешил своим матросам и солдатам слегка пограбить богатый остров. В результате бравые французы растащили все фамильное серебро губернатора, одежду, личные вещи, так что на ужин к д’Эстэну лорд Макартни заявился, кутаясь в последний оставшийся у него халат. Теперь Макартни должен был сменить непопулярного губернатора Мадраса Джона Уайтхилла, гомосексуалиста и сибарита.

С собой Макартни привез и чрезвычайно важное известие – еще в конце 1780 года Англия объявила войну Голландской республике. Известие было встречено радостными криками «Гип-гип-ура!» и веселым застольем. Радость была вполне понятна. Теперь у англичан появлялась возможность, помимо французских, прибрать к рукам еще и голландские колонии. Правда, война тоже предстояла нешуточная – сразу против всех.

– С подлых голландцев и начнем! – объявил воинственный Макартни и сразу же велел охранявшему Мадрас генералу Манро с его четырьмя тысячами солдат идти форсированными маршами на вероломный Нагапатнам. Туда же был послан и английский отряд из Танджвура, под командованием полковника Брейтуэйта. С моря голландскую столицу должна была блокировать эскадра контр-адмирала Хьюза, которая внезапной атакой захватила голландские передовые форты Кариккал и Нагор.

Впрочем, у противника в Нагапатнаме тоже имелись немалые силы: шесть сотен голландских пехотинцев, около шести тысяч союзных сипаев и более двух тысяч всадников Хайдера Али.

27 октября 1781 года войска Манро подошли к Нагапатнаму. Две ночи голландцы проводили активные вылазки, наносившие англичанам большой урон. Однако спустя три дня конница майсурцев, отправленная в ночной рейд к английскому лагерю, внезапно в полном составе дезертировала и ушла к Хайдеру Али. О точных причинах этого бегства историкам ничего неизвестно. Потеря сразу двух тысяч защитников города стала для голландцев неприятным сюрпризом. Но все же ван Флиссинген пока не унывал. На совещании старших офицеров он объявил:

– Я по-прежнему надеюсь на помощь Хайдера и уже послал гонца с просьбой атаковать англичан с тыла, а заодно наказать дезертиров.

Правитель Майсура выполнил просьбу союзника, послав три больших отряда против Мунро. Передовой отряд прибыл к Нагапатнаму 10 ноября и расположился в 7 милях от крепости, поджидая остальные. Узнав о появлении противника в своем тылу, Манро решил перехватить инициативу и ночью сам атаковал майсуров. Не ожидавшие этого индусы бежали. Узнав о поражении союзного отряда, ван Флиссинген, впав в черную меланхолию, собрал очередной военный совет, которому объявил:

– Союзный отряд разбит, а значит, помощи нам ждать больше неоткуда. Шансов удержать крепость в одиночку тоже нет. Предлагаю сдаться!

– Как сдаться, ведь мы еще толком и не воевали? – пытался протестовать какой-то молодой офицерик, но его тут же зашикали:

– Сдаться! Сдаться!

Увы, умея хорошо торговать, воевать голландцы не умели, да и не любили.

Утром 12 ноября 1781 года, после трехнедельной осады и всего за сутки до подхода 15 тысяч воинов Типу Султана, Нагапатнам постыдно капитулировал. Вместе с городом, крепостью и портом англичанам достались 277 деревень и штаб-квартира Голландской Ост-Индской компании в Нагоре.

А спустя всего день к Нагапатнаму подошел Тигр Майсура, однако узнав, что крепость уже пала, повернул обратно, освободив большую часть княжества Танджвур.

В январе 1782 года генерал Коут, дотоле сильно болевший, почувствовал себя несколько лучше и несколько активизировался. При этом Хайдер как мог пытался вызвать англичан на генеральное сражение, но те только маневрировали по дорогам среди джунглей и всячески от встреч с правителем Майсура уклонялись. И все же 18 февраля 1782 года корпус Типу Султана вынудил англичан к большому бою. Результат его был печален для Ост-Индской компании, англичане были наголову разбиты и бежали. Особенно удачно в тот день Типу Султан применил свои ракеты, которыми буквально засыпал линейные порядки англичан.

В тот момент положение Британии в Индии стало столь критичным, что майсурцы могли бы, наверное, навсегда, изгнать их с полуострова, если бы Ост-Индской компании не удалось подкупить союзников княжества – Хайдарабад и маратхов, которые ударили Хайдеру в спину и переломили ход войны.

В феврале Хайдер направил сына с большим войском, чтобы вернуть княжество Танджвур. В результате двухтысячный гарнизон полковника Брайтуэйта был окружен, осажден и, в конце концов, сдался. У самого же Хайдера дела шли похуже.

Часть его войска, осаждавшего Теллихерри, была разбита, а военачальники и все осадные орудия захвачены. Дурной пример, как известно, заразителен, поэтому вслед за изменой Хайдарабада и маратхов начали привередничать княжества Кург и Малабар. Это вынудило Хайдера послать все наличные силы на запад, чтобы «уестествить» потенциальных мятежников. Именно в это время Хайдер узнает, что 10 марта в Порто-Ново вскоре высадится французский экспедиционный корпус. Хайдер немедленно приказывает Типу Султану покинуть не слишком важный сейчас Танджвур и идти на соединение с французами.