– Если бы я был Талионом из «Тень Мордора», – думал Игорь, – я бы сейчас незаметно всех обошел и подкрался бы к Высокому, а дальше левый Ctrl с пробелом, и он бы мне все выложил, и более того, я подчинил бы его своей воле и стал бы для него Светлым Властелином. Мои враги стали бы его врагами. Впрочем, со способностями Талиона я мог бы и сам в два счета с ними разобраться.

Игорю вдруг показалось, что еще секунда, и высокая трава перед ним раздвинется, и из нее выглянет лемуроподобная физиономия Голума, который, как всегда, осклабится полу беззубым ртом и скажет своим смешным голосом: – Хозяин, пойдем со мной, я покажу тебе безопасный путь. Плохие люди не увидят Хозяина. Голум служит Светлому Хозяину. Хозяин отберет у них прелесть…

Но в реальной жизни у Игоря не было таких способностей, поэтому его мысли переключились на более возможные решения задачи. Возникла мысль про гранату. Кинуть ее навесиком, в самую толпу америкосов, а там уже дострелять тех, кто еще будет способен сопротивляться. Он даже прикинул, как это можно сделать в условиях леса. Сделать пару тихих шагов назад, выдернуть чеку и кинуть вверх и вперед, через просвет вверху между деревьями, хотя, конечно, это неидеальный вариант, поскольку тогда граната точно не попадет в середину отряда, а, скорее, чуть правее и ближе к их командиру. Высокого при этом вряд ли заденет, но его можно дострелить, если, конечно, только он не юркнет куда-нибудь в зеленку. А стрелять наугад по кустам совсем не хотелось. Выдашь свое местоположение, и тогда уже ты не только охотник, но и потенциальная жертва для меткого стрелка. Да и про прибор нельзя было забывать, а что, если взрыв гранаты его повредит, и тогда вся миссия насмарку.

Так что у варианта с гранатой были свои плюсы и свои минусы, но главным из вторых был тот факт, что у Игоря не было гранаты. Он давно за собой замечал, что больше всего и в первую очередь любил рассуждать на темы из разряда, а если бы да кабы, ну то есть фантазировать, вместо того чтобы думать о чем-то реальном. Думать о реальном было куда скучнее, чем фантазировать. Однако игры против реальных соперников, а не ботов, начали немного исправлять эту ситуацию. Действуя в одиночку или тем более в отряде, в том же «Контрудар», ты хочешь не хочешь, а вынужден рассуждать трезво, быстро и реально и в том числе планировать свои дальнейшие действия буквально в считанные секунды. Наверное, у шахматистов больше времени на раздумья в блице, чем у играющего в игры в стиле «Королевская битва».

Где-то слева, в лесу, за Высоким раздался уже знакомый Игорю звонок телефона. Стволы американцев, как по команде, повернулись на 180 градусов. Это напомнило Игорю документальный фильм ВВС про птиц, когда вся стая стоявших на земле пернатых, как по команде, повернула свои клювы в одну сторону. И тут воздух загудел. Игоря буквально видел, как из леса справа начали прилетать злые шершни, поражавшие повернувшихся к ним спиной американцев. Весь пятачок, на котором они стояли, почти мгновенно превратился в решето. И тем не менее, несмотря на весь этот шквал огня, американцы каким-то образом успели повернуться и начали отвечать. Не все, конечно. Двоих или троих скосило сразу и, видимо, без шансов, по крайней мере, чтобы отбиваться.

– Вот тут бы гранатку, – подумал Игорь, забыв про сохранность прибора, и как по команде она прилетела, а после этого сразу вторая и третья. Если бы не два месяца подготовки, Игорь ничего бы не понял и так бы и продолжал изумленно смотреть на происходящее. Но про гранаты он сразу сообразил и нырнул за спасительный ствол дерева. Бухнули взрывы, не очень громкие, но ощущение было, что все вокруг слегка качнуло. К изумлению Игоря, даже это не успокоило американцев. После небольшой паузы они снова продолжили отстреливаться. Игорь выглянул с другой стороны дерева и поискал глазами Высокого. Его не было видно, но потом вдруг кто-то начал стрелять из зеленки слева, и Игорь увидел командира украинской ДРГ. Он прикрывал американцев, и они начали отходить в его сторону. От отряда осталась треть. Их командира не было видно, но зато Игорь увидел цэрэушника, который тоже отстреливался, но больше прятался, стараясь поскорей выбраться из-под огня. Последним уходил здоровенный американский снайпер. Точнее, в самом начале он был ближе всех к Высокому, а теперь пропускал мимо своих и прикрывал их огнем. Игорь не раздумывая поднял пистолет с глушителем и выстрелил ему в голову. Американец дернулся и свалился вбок. Еще два выстрела, и от всей группы американцев остался только цэрэушник.

Он упал и пополз к Высокому. Тот посмотрел на него и неожиданно бросил автомат и поднял руки. Кто-то толкнул его сзади, и он свалился рядом с американцем. Слева и справа показались люди с оружием наперевес. Вторые проверяли лежавших на земле американцев. Кому-то сделали контрольные выстрелы. Игорь не знал этих людей. И тут из-за дерева, около которого отстреливался Высокий, появился Серый.

– Тщательнее проверяйте, – скомандовал он тем, что проверяли убитых американцев. – А то знаем мы этих американцев. Очухается какой-нибудь Рембо или Шварц и пойдет за нами. Надо сразу их валить, и лучше два-три масленка им в бощки, чтобы даже подумать о таком уже больше не могли.

– Ты! – посмотрел он на Высокого и ткнул в его сторону стволом пистолета, – падаль западенская. Где эта хрень?

– Где прибор? – спросил он снова после небольшой паузы.

В этот момент у него зазвонила знакомая мелодия телефона.

– Значит, С – это Серый? – обалдел Игорь. – Как же я сразу не догадался? Эта интонация, голос и манера говорить. И неудивительно, что он был в телефоне у Бати.

Сколько раз он сам, смотря какое-то кино, еще за полчаса до того, как экранные профессионалы сыщики-следователи все поняли, возмущался их тупостью, когда ему было совершенно очевидно, кто убийца, предатель или вор, а они никак не могли понять чуть ли не до самых последних минут всех этих фильмов.

– Вот же тупицы, – возмущался в таких случаях он.

И вот теперь он сам оказался таким тупицей.

– Да? – буркнул Серый в трубку. – Все на мази. Двое. Пока да. Пидор этот и америкос какой-то тухлый. Понял.

Он направил свой пистолет на американца, но тот поднял руки и быстрым умоляющим голосом заговорил.

– Подождите, я заплачу!

– Сколько? – тут же спросил Серый.

– Сколько скажете, – быстро ответил американец.

– Конкретно давай, – потребовал Серый. – Сколько дашь?

– Миллион! – выпалил американец.

– Миллион чего? – спросил Серый и уточнил: – Наших или ваших?

– Ваших, тьфу, то есть наших, – сбивчиво выпалил американец.

– Слышал? – спросил Серый, снова приложив трубку к уху. – Ага, понял, не тупой.

– Бабло с собой? – спросил он американца.

– С собой нет столько, – затараторил цэрэушник, в голосе которого появилась надежда. – В Киеве. Мы можем договориться.

– Сколько с собой? – несколько разочарованно спросил Серый.

– Немного, – ответил американец после небольшой заминки. – Несколько тысяч.

– Чего? – хмуро спросил Серый.

– Наших, – быстро ответил американец и тут же добавил: – И ваших тоже, несколько десятков тысяч. У них тоже что-то может быть, – добавил он после секундной паузы и уже с мольбой в голосе, указывая в сторону трупов своих соотечественников.

– Это мы и так заберем, – усмехнулся Серый.

– Э… часы, – вспомнил цэрэушник и показал на свою руку. – Хорошие.

Серый посмотрел на выставленную руку американца и снова приложил трубку к уху.

– Ну что, слышал? – спросил он, покручивая пистолетом в другой руке. – Я тебя понял. Ну, извиняй, – сказал он и, выставив руку вперед, выстрелил в голову цэрэушника.

Тот что-то пытался сказать в последний момент, но не успел и свалился на землю.

– Баба с возу – кобыле легче, – усмехнулся Серый и добавил одному из своих подручных: – Давай, обшмонай его по-бырому и конкретно. Все, шо там есть, сюда, на базу.

– Че с пидором делать? – спросил он в трубку и, выслушав ответ, усмехнулся: – Щас сделаем в лучшем виде.

Он нажал что-то у себя в телефоне, и Игорь услышал незнакомый ему голос:

– Ну здорово, майор. Узнал? А, ты же не знал. Тебе тут майора дали за сепаровскую разведку.

Тем временем подручные Серого закончили обыск погибших и теперь приносили ему свои находки. Человек, обыскивавший труп цэрэушника, передал ему кошелек, какой-то сверток и что-то еще.

– По ходу, приборчик у нас, – сказал Серый, разглядывая какое-то устройство.

– Справишься? – спросил голос в трубке.

– Не тупой, – усмехнулся Серый. – Но объяснить не помешало бы. Че тут куда?

– Эй, майор! – сказал голос в трубке. – Объясни моему племяннику, что и как.

– Зачем мне это? – хмуро спросил Высокий.

– А ты жить хочешь? – спросил голос.

– Вы убьете сотрудника ГУР? – криво усмехнулся Высокий.

– Война, брат, – ответил голос и вздохнул: – Сам понимаешь. А на войне убивают. Но ты не волнуйся, мы все можем оформить так, что ты пал смертью храбрых и о семье твоей позаботиться… или сделаем так, что это ты американцев грохнул и хотел приборчик отдать русским.

– Ах ты, сука, – зло и через зубы прошипел Высокий. – Я так и знал, что ты продажная тварь.

– Ты поэтому моих ребятишек грохнул? – рассмеялся голос. – Думал, что я к тебе глаза и уши приставил?

– Было такое подозрение, – с ненавистью ответил Высокий.

– И Москву ты искал, верно? – спросил голос. – А про него откуда узнал?

– Птичка напела, – зло съязвил Высокий.

– Птичка тебе сейчас бошку оторвет, пидор ты сраный, – разозлился Серый и уже замахнулся пистолетом на Высокого, но голос в трубке его остановил.

– Погоди, не бей пока убогого, – почти ласково сказал голос.

– А как ты? – удивился Серый. – Ты тут, что ли?

Он начал оглядываться по сторонам.

– Успокойся, – сказал голос в трубке, слегка посмеиваясь. – Я просто тебя хорошо знаю. Тем более этот гондон не приласкать тебя хотел.

– Это уж точно, – согласился Серый.

– Так откуда ты про Москву знаешь, майор? – снова спросил голос, но уже более настойчиво, и добавил: – Если не о себе, так хотя бы о своей семье подумай. Я же все про тебя знаю и всех могу достать.

– Не сомневаюсь, – мрачно процедил Высокий.

– Ну вот тем более, раз не сомневаешься, – сказал голос. – Итак, откуда? Кто рассказал?

– Узнал месяц назад, – нехотя буркнул Высокий.

– От кого, как? – настаивал голос.

– От сепаровской разведки, – ответил Высокий.

– От тех, кого ты грохнул? – удовлетворенно спросил голос.

– От них, – нехотя ответил Высокий.

– И что тебе покойники рассказали? – спросил голос.

– Что твоей агентурой командует Москва, – ответил Высокий.

– А кто он, что он, подробности? – настаивал голос.

– Что он твой человек, Наливайченко, – ответил Высокий, зло процедив фамилию звонившего.

– Давай уже без фамилий, майор, – усмехнулся голос. – Лучше по-семейному, без этого официоза. Ты же помнишь, про свою семью, верно? А потом что?

– А потом узнал, что его в этот отряд перевели, – ответил Высокий.

– И решил подстраховаться, – усмехнулся голос. – Так сказать, двух птичек одним камушком. А ты знаешь, что про отряд это я тебе слил? Да, я ведь узнал, что ты знаешь.

– Как? – спросил Высокий.

– По-семейному, – усмехнулся голос. – Пока ты там на своих Донбасах-Бомбасах пропадаешь. Кто-то ведь должен утешать оставшихся.

– Врешь, сука, – вскипел Высокий.

– Ну хорошо, – согласился голос. – Может, и вру. Но я узнал, а это главное, и подставил тебе этого молокососа. Племянник к нему в Донецке еще присмотрелся, а потом в нужный момент и в отряд его взяли. Только ты же его не видел, а это главное, а то бы не прокатило. С его то возрастом и биографией. А знаешь, почему Москва?

– Ну? – нахмурился Высокий.

– Скажи ему, племяш, – сказал голос.

– Девичья фамилия моей бабки по матери, – усмехнулся Серый, – Москаль. Вот отсюда и Москва.

– Так это ты? – спросил Высокий.

– Собственной персоной, – осклабился Серый. – А потом сдал Сыктывкара дурачкам-правосекам, чтобы ты подумал, что он – это Москва.

– Кого? – не понял Высокий.

– Распятого, – усмехнулся Серый. – И подсказал, чтобы они ему все лишнее отрезали, чтобы ты с ним уже не поговорил. А ты приказал своей курве их грохнуть, а я ей потом гранатку подкинул, после того как она москвича завалила. Перспективный, кстати, был пацанчик. Сколько народу-то угрохал. Погиб смертью храбрых. Такой молодой…

– Кто? – не понял Высокий.

– Москва тот подставной, – пояснил Серый. – А, так ты ведь ничего не знаешь. Я бы с ребятами и сам, конечно, мог бы, да он опередил. Видимо, с перепугу. И твоих он повалил немало, мы видели. Мне звонил и ныл, что мне делать, как мне быть. А я про него сепарам сказал, что он предатель, и за ним. Короче, удачно все сложилось, масть так и прет. И это ведь, кстати, я ему такое погоняло придумал. Постоянно ему или про него, но так, чтобы он слышал, мол, Москва то, Москва се. Вот он так и сам начал думать о себе, что он Москва. Это я на всякий пожарный поначалу, но чуйка у меня была, что нам это пригодится.

– Теперь ты понимаешь, майор, что ты был не прав, когда не захотел со мной работать? – спросил голос.

– Американцы тебе не заплатят, – криво усмехнулся Высокий.

– Я знаю, – подтвердил голос. – Поэтому и ящик они не получат.

– Ты его себе, что ли, оставишь? – с желчью в голосе спросил Высокий. – На память, или это чтобы нас наказать?

– Считай и так, и так, вот только мне на память кое-что другое достанется, – ответил голос.

– И кто же у нас такие щедрые и добрые? – язвительно спросил Высокий.

– Соседи, конечно, – ответил голос, – С ними всегда приятно вести бизнес, потому что умные и деловые люди всегда найдут общий язык.

– Вот так, значит, – скривился Высокий. – И что же соседи тебе пообещали?

– А тебе твои что? Медальку? – ответил голос вопросом на вопрос и тут же пояснил: – Участие в перспективном бизнесе на годы и годы вперед, а это побольше, чем миллион баксов. Гораздо больше. Война, дорогой мой, это возможности, и очень большие. Вот штатники как раз это очень хорошо понимают, но они жадные, все сами хотят заграбастать.

– Имеют право, – хмыкнул Высокий. – Они миллиарды в Майдан вложили.

– Ты хочешь сказать, что ты готов продать всю Украину за шесть миллиардов? – спросил голос и рассмеялся. – Шесть ярдов – это очень хорошо для одного, неплохо для двоих и еще терпимо для троих.

– Почему терпимо? – встрял в разговор Серый.

– Ну как, – посмеиваясь, начал объяснять голос. – Вот ты миллиардер с этими своими ярдами, но уже не мульти, а потратил немного там да сям, и ты уже миллионер, правда, все еще мульти, но статус уже не тот.

– Ааа, – не совсем понимающе промычал Серый.

– И потом, – тем временем продолжал голос свою лекцию о миллиардах, – когда вас двое или, не дай бог, трое на эти маленькие шесть ярдов, не факт, что вы друг дружку не поубиваете, чтобы все себе любимому заграбастать.

– А-а-а, – уже более понимающе и радостно промычал Серый.

– А потом они врубают свои санкции, – как ни в чем не бывало продолжал красноречивый голос. – И для нас, людей с возможностями и разными связями, это как манна небесная. Потому что мы знаем, кого с кем свести и где что достать. Как я и сказал, офигеный бизнес на годы и годы вперед. А ты уж поверь мне, эта штуковина будет продолжаться еще очень долго. У нас уже есть консенсус в этом плане с Порохом. Ты же знаешь, что он у нас не только Шоколадный заяц, но еще и Кладбищенский ворон. Вот и прикинь, какие могут быть планы у человека с почти монополией на похоронный бизнес по всей Украине…

– Ну и зачем ты мне все это рассказываешь? – спросил Высокий.

– Дружище, – начал отвечать голос, добавив себе сладкие нотки, – умные, способные и перспективные люди всегда в цене. А ты же знаешь, какая у нас работа. Это работа с людьми. Мы всегда и везде стараемся кого-нибудь завербовать. А ты не абы кто. У тебя есть нужный нам потенциал.

– То есть ты меня сейчас вербуешь? – спросил Высокий.

– Называй это как хочешь, – усмехнулся голос, – но я предпочитаю считать, что мы предлагаем тебе дружбу. Причем, очень взаимовыгодную. У тебя же ребенок, девочка, кажется, не очень здоровая. Ты небось хотел ее в Штаты отправить лечиться. Я верно говорю?

– Ну допустим, – сказал Высокий. – И что дальше?

– А ведь это недешево стоит, – продолжал рассуждать голос. – И не факт, что штатники вдруг взяли бы и раскошелились. С чего вдруг? У них таких, как ты, по всему миру хренова туча. Возьми тот же Афган, к примеру. Ты же знаешь, с какими сложностями в получении виз там сталкиваются местные переводчики, которые работают с американцами. А американцы рано или поздно оттуда уйдут, и вернутся талибы. И они поубивают там у себя всех коллаборационистов. Вместе с семьями. И все об этом знают. Это всего лишь вопрос времени. И то, что сейчас происходит у нас, это фактически уже подготовка к вынесению приговора для всех там, в Афгане, кто не успеет получить визы. А их будут тысячи, если даже не десятки тысяч. И понимаешь, в чем проблема? В таких странах, как у нас, можно занести кому надо, столько, сколько надо, и все будет окей. А со штатниками все по-другому. Там некому заносить, потому что они сами не знают, кто у них за что отвечает. Принцип этой шарашкиной конторы простой: пока бабки есть, все работает, когда их нет, все останавливается. Моментально. Это как заводная игрушка. Кончился завод, и все сразу встало. Другое дело у нас и соседей. Есть бабки или нет, все равно все работает, потому что все понимают, что рано или поздно бабки будут, потому что кто-то в итоге подавится или кого-то грохнут, но только если не останавливаться.

– Америку ведь таким макаром и строили, под обещания, – продолжал голос. – А теперь все изменилось. Обещания уже ничего не стоят, и в том числе данные этим афганским переводчикам. Ты же знаешь, что они говорят на словах, даешь демократию, свободные выборы и т. д., и что происходит на самом деле. Эта наглая тетка Виктория Булка, мать ее за ногу, звонит и указывает, кому какая должность полагается и кто что должен делать. Будто мы диты малые и неразумные и без этой жабы пархатой сами не разберемся, как нам тут жить и что нам тут робить.

– Я помню, ты был сама любезность с ней, – усмехнулся Высокий.

– Ну не бесплатно же, – хмыкнул голос. – Так вот, насчет твоей дорогой дочуры. Мы это сделаем без всякой бюрократии и несбыточных обещаний. Туда, где лучше, туда и отправим. Германия, Швейцария, Штаты. Лучшие врачи и клиники. Ну, что скажешь?

– А что от меня нужно? – спросил Высокий после небольшой паузы и тут же добавил: – На русских я работать не буду, я это сразу говорю.

– А я тебе и не предлагаю, – довольно хмыкнул голос. – Мы ни на кого не работаем, кроме как на самих себя. И попутно помогаем при этом Украине. Но будем использовать всех, кто может быть нам полезен, русские это или американцы, не важно. Можно работать на американцев и против них одновременно, и точно так же с русскими, англичанами, израильтянами, поляками, прибалтами, немцами и вообще с кем угодно. Ничто в этом мире не вечно, дорогой мой. Ни наши предки, ни мы сами, ни наши дети, внуки и т. д. Все рождается и умирает. Все приходит и уходит. И все меняется, начиная от богов, природы, погоды, дня и ночи, стран, народов и кончая нами самими. Страны и народы сегодня дружат, завтра воюют друг с другом, а послезавтра они снова не разлей вода, и, казалос, ближе никого нет и быть не может, хотя еще недавно они неутомимо и неумолимо уничтожали друг друга. Все меняется, даже родители, а теперь и дети. Родили мальчика, а в итоге получили девочку, или наоборот.

– Да. – согласился Высокий. – Время неумолимо.

– И его течение, – продолжил голос. – Но есть те, кто просто плывут по нему, а есть те, кто путешествуют с комфортом.

– Такие люди, как вы? – усмехнулся Высокий.

– Есть много людей, которые хнычут день за днем, что в их жизнях ничего не меняется, хотя это не так. Они так же, как все, стареют, готовят разную еду, смотрят разные фильмы и сериалы, трахаются с кем-то, ходят в сортир, может быть, даже убивают своих бывших друзей и соседей, как ты, например, майор. А все почему? Потому что какой-то хорек наверху сказал, что теперь они враги страны и ты должен их убить. А зачем он так сказал? Чтобы ты, майор, и такие, как ты, были чем-то заняты, пока они разворовывают страну. Потом он скажет тебе, что кто-то еще враги и их тоже надо убить, а это могут быть просто свидетели того, как этот хорек воровал. И ты их убьешь, майор, потому что это приказ, а ты присягу давал защищать этого хорька, пока он обворовывает страну.

– Ничего подобного я не давал, – возмутился Высокий.

– Ну как же нет, – рассмеялся голос. – У меня все твои подвиги записаны. Сказать тебе, чьих бывших партнеров по бизнесу ты грохнул, или ты сам догадываешься?

– Молчишь? – удовлетворенно спросил голос после небольшой паузы. – А сколько тебе за это заплатили, майор? Опять молчишь? А значит, это не была халтурка на стороне, ты присягу свою отрабатывал. Вот что это было! Ты киллер, майор. Причем бесплатный. Тебя используют как хотят, сколько хотят и когда хотят. Пока ты сам не станешь помехой, и тебя тоже уберут. Может быть, даже со всей семьей. А ты – мало ли что ты им говорил про свою работу.

– А тебя нет? – спросил Высокий, но уже без ухмылки.

– Ну как тебе сказать, майор, – вздохнул голос. – Ты же знаешь, чем мы занимались последние годы. Готовили молодых отморозков убивать ментов. Мы, Служба безопасности Украины, готовили бандитов и уголовников убивать сотрудников Министерства внутренних дел Украины. Это нормально, майор?

– Я уже не знаю, что нормально, а что нет, – тяжело вздохнул Высокий.

– Ты сегодня что делал, майор? – продолжал голос. – Заметал следы нашего общего преступления? Мы целый самолет мирных иностранцев угрохали, и там были дети, майор. Почему? Потому что наши иностранные друзья предложили нам этот план, и мы это сделали. И поверь мне, когда я тебе скажу, что, если они нам предложат взорвать какую-нибудь нашу АЭС и обвинить в этом русских, мы это сделаем.

– Зачем ты все это мне говоришь? – не выдержал Высокий.

– К тому, чтобы ты понимал, что ты точно такой же, как я и все остальные, майор, – наставительно сказал голос. – Мы мрази, способные на все, мы бесславные ублюдки. Пускай все сдохнут, но мы сами выживем.

– И что? – горько усмехнулся Высокий.

– А то, что эти хорьки рано или поздно уйдут, когда наворуются, – начал отвечать голос. – И вместо них придут другие, которые скажут, что это ты враг страны, майор, и что это тебя нужно убить. А может быть, и не скажут, ведь им тоже нужно воровать, и нужны заплечных дел мастера, готовые работать за заплату и присягу, чтобы убирать своих бывших партнеров, свидетелей и вообще всех, кто им не нравится. Побежишь к своим американцам? Нужен ты им.

Вон, афганцы многие уже к нам просятся, потому что понимают, где деловые люди, а где одни мудозвоны. Но ты же понимаешь, что Незалежная – это миф, для мягко говоря, неумных людей. Если найдется купец, то вот вам наш товар. Можно в аренду, в рассрочку, в кредит, да как угодно, лишь бы продать. Это все временные состояния. Продает тот, кто в тот или иной момент истории считается хозяином этой ничьей, по сути, собственности. Ведь когда говорят, что это народное достояние, это значит, что, по сути, это ничье, а значит тот, в чьих руках право на подпись, и есть по сути хозяин этой дармовой фигни. Сам термин «народная собственность» придуман для лохов. Сами они никогда и ничего с этим своим «достоянием» сделать не смогут. Разве что только украсть какую-то часть этого. Поэтому чем занимаются все умные люди? Пользуются моментом, пока у них есть право, способ и возможность присвоить что-то из этого себе или продать кому-нибудь, успокаивая или нет себя при этом, что ты просто забираешь свою долю из этого «нашего общего».

– Ну ты прямо философ, – усмехнулся Высокий. – Не у Дугина ли учился?

– С миру по нитке, как говорится, – весело ответил голос. – А мы тем временем пустим слух, что Москва отобрал приборчик у американцев. По сути, конечно, так оно и есть, но ты представляешь, как это высоко поднимет наших людей в глазах местных? И ты можешь к этому присоединиться или не присоединяться. Нас и так и так устроит. Если первое, ты имеешь все шансы сделать себе тут карьеру, и может быть даже, а мы поможем, уехать на повышение в Москву. Если второе, мы снова поможем, и ты можешь высоко подняться здесь, в Киеве. Решать тебе. Как видишь, мы даем тебе карт-бланш, то есть принимаем тебя в свои ряды не как прислугу, а как полноценного участника.

– А как же твой тезис про шесть миллиардов? – ехидно спросил Высокий.

– Ой, поверь мне, тут нам на всех хватит с лихвой, – ответил голос. – Это тебе не какие-то там жалкие шесть ярдов. После того, что мы сделаем, не только нам хватит, но и всем нашим внукам и правнукам.

– А что будет с прибором? – спросил Высокий. – Вы сами пойдете за ящиком?

– Серый! – приказал голос.

– Без проблем! – ответил тот, достал прибор и шмякнул его о землю, после чего начал усиленно топтат. – Вот видишь, майор, я на самом деле знаю, как им пользоваться.

– А как же русские? – спросил немного удивленный Высокий.

– У русских свой прибор, – ответил голос. – И теперь он вне конкуренции. Как видишь, у нас все хорошо продумано и отлично организовано. Собственно, это ведь изначально и не был тот самый прибор, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Не совсем, – признался Высокий.

– Понимаешь, – начал объяснять голос, – у русских прибор, который приведет их к ящикам, а у вас был прибор, который гарантировал вашу встречу с нами.

– То есть? – озадаченно произнес Высокий, пытаясь понять только что услышанное.

– То есть, – продолжил терпеливо объяснять голос, – прибор вел вас в нашу ловушку, а мы все это время знали, где вы находитесь. Конечно, тебе, наверное, интересно, как же так могло получиться, верно?

– Нет, не верно, – покачал головой Высокий. – Вы нам просто подсунули его вместо настоящего.

– Конечно, – согласился голос. – Двух птичек одним камушком, точнее, даже трех. Кажется, я уже говорил об этом.

– А где же настоящий? – спросил Высокий.

– А у русских что, по-твоему? – вопросом на вопрос ответил голос. – Ну да ладно. Хватит с нас на сегодня патетики, и риторики, и всего остального. Что ты решил, майор?