Режим игры, когда лута совсем мало, то есть нужно экономить буквально все, от патронов до аптечек, и нельзя гибнуть, потому что нет сохранений и/или контрольных точек, и, если все-таки ты погиб, придется начинать всю игру сначала, чаще всего называется Кошмарным, или Супер кошмарным, или Адски кошмарным, или просто Без урона.

Все эти мысли крутились в голове Игоря, как назойливые мухи, но тем не менее не мешали ему сосредоточиться. Он уже давно научился блокировать все эти страхи и сомнения в некой отдельной маленькой зоне типа стеклянной баночки, где они в итоге и подыхали от полного отсутствия внимания к ним. И этому Игоря научили игры. Осторожность – это совсем другое дело, и… и вот сейчас он вдруг что-то почувствовал и немедленно лег за вовремя оказавшимся рядом деревом. Оно было небольшое, с кучей побегов у основания, напоминавших маленький куст. Он напряженно прислушивался, пытаясь понять, чем было вызвано это неприятное чувство сильной тревоги.

Голоса правосеков, а он уже понял, что это были совсем еще молодые ребята, и к тому же не в такой одинаковой камуфляжной форме, как члены укроповской ДРГ. Они были менее рослыми, больше похожими на полицаев из старых советских фильмов. Половина из них были зачем-то в балаклавах с прорезями для глаз, некоторые – в скинхедовских куртках с немецкой нашивкой флагом на рукавах, а у одного была нацистская шапка с козырьком типа современной бейсболки. Игорь не знал, как она называется. Половина были в самых разных трениках и в основном в кроссовках, но у нескольких были скинхедовские ботинки, и Игорь видел, как один из них несколько раз ударил ими в бок того, кого они с собой тащили. Или это ему только показалось. Он уже не был уверен, но, видимо, это был кто-то здоровый, а сами правосеки довольно мелкими, и у всех были эти красно-черные повязки на руках. А еще Игорь подумал, что они сильно напоминали каких-то футбольных хулиганов ультрас. Он бы не удивился, если бы, таща свою тяжеленную ношу, они бы начали скандировать название своего любимого клуба и какие-нибудь колоритные кричалки, а не уже более привычное теперь для них всех и такое заунывное: Украина – понос у всех!

– Когда же вы все уже наконец просретесь, – подумал Игорь в ответ на эту мысль.

Он уже хотел начать подтягиваться вперед и высунуться из-за дерева, когда тревожный колокольчик в его голове вдруг снова забил в набат.

– Что же там такое? – подумал он. – Может быть, все-таки какая-то муха выбралась из банки и это все просто мои страхи?

– Бойся и целее будешь, – сказал чей-то голос.

Игорь быстро огляделся по сторонам. Рядом никого не было.

– Хорошо, – подумал он. – Сделаем по-другому. Ведь настоящие герои всегда идут в обход.

Он так часто говорил себе в играх, когда ситуация требовала не атаковать в лоб, а пойти на хитрость и обойти противника или опасное место. Игорь чуть сполз назад и начал тихонько перемещаться вправо. Слева было мало травы, и там дальше была тропа, по которой прошли правосеки. К дереву, за которым он прятался, вел небольшой подъем, и росло оно как бы на большой кочке. Так что с этой точки зрения, если кто-то и присматривал за тропой, что было вполне возможно, и в том числе за прилегавшей к ней территорией, он должен был оставаться невидимым со своими перемещениями для этого наблюдателя. Смотреть, кто там и что там, скорее всего, было бесполезно, все-таки тропинка вела через лесок, и наблюдатель мог находиться где угодно, поэтому высматривать его было бы большой потерей времени и серьезным риском.

Еще дальше вправо он нашел череду кустов, за которыми можно было оставаться незаметным и перемещаться немного быстрее. Тревожное чувство постепенно прошло, а его набат остался где-то там позади у того деревца. Так он прошел, а где-то прополз метров сто, внимательно прислушиваясь к любым звукам и стараясь при этом не шуметь самому. Немного беспокоил тыл, но это всегда так, когда ты находишься в незнакомой местности и рядом с противником. К тому же нужно было быть осторожным с растяжками. Уходящая ДРГ вполне могла их оставить. Хотя, может быть, им сейчас не до этого, и им куда важней побыстрей уйти подальше.

Игорь немного отдышался и только сейчас задумался, когда же эти молодые правосеки могли присоединиться к ДРГ? Скорее всего, они уже были в селе, и ему очень повезло, что они его не заметили. Он также не знал, сколько человек осталось в самой ДРГ, но, скорее всего, немного, учитывая, сколько он видел на БП у Бати и потом сам лично убил.

Наверняка кого-то могли ранить или убить пришельцы из кукурузы, если, конечно, это были ополченцы. А кто еще это мог быть? Игорь только сейчас начал понимать, как все-таки мало он еще разбирается, как тут все устроено у них на Донбассе. Кто есть кто, кто за кого и так далее. Конечно, были люди, у которых все было однозначно и давно решено для себя, но их было не так много, или, по крайней мере, он их не так много видел. Очень много людей уехало, и, скорее всего, это правильно. Зачем лишний раз рисковать, если ты просто хочешь жить, а не бояться всего и всех. Кто его знает, что может быть у людей в голове и что они могут про тебя думать. Здесь наверняка у многих были какие-то свои разборки друг с другом, как у того же Бати со своей дочерью, и Игорю совсем не хотелось в них участвовать. В любом случае, это не было похоже на строгое «тут только свои, а там только враги». И это он уже понял. И, скорее всего, было очень много нейтралов, которым ничего этого не было нужно. Постепенно многие из них начнут определяться, выбирать сторону, а для этого могло существовать очень много разных обстоятельств. Например, мобилизация или несчастье среди родных и близких или пропаганда. Кому чаще всего они будут доверять свои глаза и уши, тот, скорее всего, и будет тем, кто завоюет их умы.

В своей книге «Моя борьба» Адольф Гитлер довольно подробно описал, как именно ему и его соратникам удалось переманить миллионы сторонников из лагеря марксистов в лагерь национал-социалистов. Люди, которые еще вчера ненавидели Гитлера, практически вознесли его на пьедестал живого Бога. А главным в этой нацисткой пропаганде было убедить людей, что их обманули, обобрали и обидели, и доказать им, кто это с ними сделал, то есть создать образ врага.

И был еще один очень важный с точки зрения Игоря момент. Его Гитлер указал в начале своей книги, когда активно ругал австрийское руководство и в первую очередь Габсбургов в лице покойных эрцгерцога и его беременной супруги, которых он не только не жалел, но и скорее даже был рад их смерти. Суть заключалась в том, что, по мнению Гитлера, австрийские власти и монархия уделяли слишком много внимания славянам, особенно чехам, и слишком мало – немцам. У эрцгерцога и его супруги был любимый проект с условным названием «Анти-Украина», хотя под этим, скорее, имелись в виду Россия и Православие.

Сам эрцгерцог и его супруга были истовыми католиками и были тесно связаны с орденом иезуитов. И именно поэтому им особенно была близка тема католизации всего мира, и в первую очередь православных восточных славян. Также через католизацию они, как и иезуит Антонио Поссевино задолго до них, видели способ оторвать Украину от России. Так же, как и Белоруссию, после или одновременно с этим. Центром «Анти-Украины» должна была стать Чехия с ее столицей Прагой. Поэтому именно чехи были особенно неприятны Гитлеру, ведь им эрцгерцог и его супруга вместе с австрийскими властями уделяли куда больше времени и средств, чем этническим немцам.

Сейчас те же идеи и методы работали в Украине, превращая ее в Анти-Россию. Те же идеи посвящения России Святому Отцу на Святом Престоле в Апостольской столице по-прежнему очень сильно занимают умы и сердца высшего Католического духовенства вместе с Иезуитами. Очень благоговейно звучит не так ли, святой отец, святой престол, апостольская столица и так далее, если забыть, что речь идет о том самом городе, что распял Христа, разрушил Второй храм, убивал евреев сотнями тысяч, бросал первых христиан в пасти голодных хищников на арене Колизея, пытал и сжигал сотнями тысяч женщин, детей и прочих несчастных, стоял за Революцией и многими неурядицами в России, сильно благоволил марксистам с коммунистами, а потом нацистам с фашистами, и еще много всего!

Только теперь они прикрываются Фатимским «пророчеством» 1917 года о необходимости посвящения России священному сердцу святой Девы Марии через святого отца, и понятно где, дабы во всем мире наступили мир и процветание, а не войны, которые они же сами и фабрикуют. По сути, они таким образом говорят всему миру, что прекратят разжигать войны и революции по всему миру только после того, как добьются своего. Но разве можно верить волкам в овечьих шкурах…

Игорь добрался до края леса и чуть было не выскочил на стоявших там людей, но вовремя успел остановиться, не привлекая к себе их внимание. Скорее всего, отчасти потому, что они были заняты разговором, и одному, а точнее одной из них, этот разговор казался очень важным. Лиса что-то доказывала высокому человеку, стоявшему вполоборота к тому месту, где прятался Игорь.

– Я вам пригожусь, – жарко доказывала девушка. – Заслужу свое место в отряде. Слава Украине!

– Слишком ты горячая, как раз то что надо где-то еще, но не у меня в отряде, – холодно ответил высокий, и Игорь сразу узнал командира украинской ДРГ.

Игорь побоялся сразу высовываться и больше прислушивался, чем смотрел. Слишком близко от него находились враги, которые к тому же, скорее всего, обладали звериным чутьем. В пределах метров десяти, а то и меньше. Говорили они приглушенно, но оживленно, а вокруг было пусто и тихо, поэтому Игорь достаточно хорошо все слышал.

– Но почему? – не унималась Лиса. – У меня куча зарубок на винтовке.

– Кого? – усмехнулся Высокий, – Новобранцев да гражданских? Где там у тебя хотя бы один их снайпер? И я не говорю про салаг!

– Ну что мне нужно сделать, чтобы вам доказать? – взмолилась Лиса.

– Убей того, кто убил нашего снайпера, – процедил Высокий после небольшой паузы.

– Я думала, он вам живой нужен, – удивилась Лиса.

– Уже не нужен. Планы поменялись, – ответил Высокий.

– А почему нужен был? – не унималась Лиса. – Что изменилось?

– Ишь ты какая, – усмехнулся Высокий. – Это тебе не киножурнал «Хочу все знать». А много будешь знать и… хер на носу вырастет.

– Простите, – вздохнула Лиса. – Я убью его.

– Вот убьешь, тогда и приходи, – согласился Высокий. – Доказательство только не забудь.

– Могу ухо отрезать или палец… э… спусковой, – пылко предложила Лиса.

– Да что мне твои уши и пальцы, – хмыкнул Высокий. – Мне откуда знать, как их отличить от других и знать, где ты это взяла. Сейчас такого добра навалом.

– А что тогда? – погрустнела Лиса. – Может быть…

– Нет, не надо, – фыркнул Высокий. – Это ты можешь для себя отрезать, если нечем и не с кем развлекаться.

– Да вы что, я не о том совсем, – возмутилась Лиса. – Чтобы я с каким-то москалем. Да я скорей сдохну, чем…

– Ладно, проехали, – резко прервал ее Высокий, которому, судя по всему, уже начал надоедать этот разговор. – Тогда что ты имела в виду?

– Я не знаю, – честно призналась Лиса после небольшой паузы. – Вы скажите. Я все сделаю, все, что прикажете.

– Прямо-таки все? – насмешливо спросил Высокий.

– Все, что прикажете, шановний пан, – подтвердила девушка.

– А если я… – начал было Высокий, но не успел закончить.

– Что происходит, почему задержка? – спросил кто-то, с каким-то очень хорошо знакомым акцентом. – Кто это?

– Я снайпер, хороший, я могу вам пригодиться, сэр, – выпалила Лиса.

– Кто эта девочка? – спросил американец, не обращая никакого внимания на пылкую тираду Лисы. – У нас сроки. Время жмет.

– Поджимает, – поправил его Высокий и добавил. – И она никто. Должна еще доказать, что чего стоит.

– А, стажер, – понял это по-своему американец. – У нас нет времени на учеников. Мне обещали профессионалов. Нужно идти.

– Вот стажер нас и прикроет, – согласился Высокий. – Убьет врага.

– Врагов, – в свою очередь поправил его американец, – У нас есть основания считать, что здесь могут появиться русские.

– С русскими мы уже разобрались, – снова встряла Лиса. – Наши даже их пленного взяли.

– С русскими? – усомнился американец. – Что ваш стажер говорит?

– Да какие… – устало вздохнул Высокий и хотел еще что-то сказать, но американец потребовал: – Я хочу видеть этот пленный.

– У нас нет времени на это, – напомнил Высокий.

– Если это те русские, время появится, – возразил американец и что-то тихо сказал кому-то по-английски.

Игорь не разобрал слов, хотя английский в школе учил.

– Показывать, – сказал американец.

– Ну, показывай этого своего пленного, – хмыкнул Высокий, видимо, обращаясь к Лисе.

– Будет сделано, шановний пан, и вы, сэр, – покорно сказала Лиса и добавила: – Пойдемте со мной, я покажу. Он здоровенный.

– Симпатичный стажер, – тихо промурлыкал американец.

– Дочь командира сепаратистов, – отреагировал Высокий.

– Да, так? – удивился американец, – Очень интересно! Вы ей доверяете?

– Относительно, – ответил Высокий. – Но…

Остальное Игорь не расслышал, поскольку голоса начали удаляться. Он осторожно высунулся, чтобы оглядеться. Кто-то еще мог оставаться рядом и это нельзя было сбрасывать со счетов.