Игорь искал цель. Это было похоже на компьютерную игру, только в миллиард, нет, в триллион раз страшнее. Из головы не выходила мысль, что среди противников есть снайпер, которая отлично стреляет. А что, если прямо сейчас она целится ему в голову?

Он вспомнил, как сам неоднократно стрелял в головы компьютерных фрицев, и те взрывались, как гнилые арбузы. Хотелось вжать голову в плечи. Посередине лба появилось неприятное ощущение, словно там вырос прыщ. Игорь понимал, что это просто страх, но ничего не мог с этим поделать. Нужно было побороть это ощущение, чтобы включилось то, другое чувство, которое Батя назвал чуйкой. Звонок справа оборвался так же резко, как до этого слева.

– Что они делают? – не понимал Игорь. – Зачем эти странные игры с телефонами?

Пытаются действовать на психику? Но для этого они должны знать, что он один, и вообще знать, что он здесь. Как они узнали? Чем он себя выдал?

Вокруг было тихо и по-летнему мирно. Совсем не верилось, что где там идет война, и почти каждый день гибнут люди. Он сполз назад и спрятался за деревом. Огляделся по сторонам. Нужно было убедиться, что они не пытаются обойти его с флангов. Игорь вспомнил про гранаты.

«Да, – подумал он. – Если что, сразу кину одну направо, а другую налево».

Он сделал несколько глубоких вздохов-выдохов и снова осторожно выглянул из-за дерева. Посадка выглядела так же тихо и мирно. Она вообще казалась как-то сказочной, словно не из этого мира. Наверняка люди приходят сюда, когда поспевают абрикосы. Мальчишки из ближайших поселений приезжают сюда на великах. Игорь был уверен, что это место частенько слышало их смех. Наверняка тут есть осы, как у них на даче. Осы любят сладкое.

Он немного расслабился и вдруг снова услышал звонок, только в этот значительно дальше, глуше и совсем не такой, как у «Нокии». Прошла секунда, и раздался еще один, и тоже с совершенно другим рингтоном. Первым был откуда-то справа и метрах в 30 от него, а второй – слева метрах в 15.

– Четыре разных телефона, – подумал Игорь и снова взял автомат на изготовку.

Он пытался что-то разглядеть, но ничего не видел, словно на владельцах телефонов были шапки-невидимки. Но паники уже не было, и страх отошел на второй план. Противник явно играл в какие-то игры, но, видимо, убивать его не собирались, раз он до сих пор был жив. Но тогда что? Что им надо? Почему они так себя ведут?

Игорь держал на мушке все видимые подходы к его позиции со стороны посадки. Стоит им приблизиться к нему на расстояние в пять метров, и он откроет огонь. На такой дистанции они больше не смогут оставаться невидимыми, какими бы искусными воинами они не были. Конечно, нельзя было исключать вариант ниндзя или мастерство маскировки, которым обладали некоторые снайперы-профессионалы, но такое он видел только в кино и не был уверен, что это вообще возможно в реальной жизни.

Зазвонил еще один телефон и теперь уже метрах в пяти и прямо перед ним. Игорь как раз держал этот место под прицелом и чуть было не нажал на спусковой крючок от неожиданности. Это было настоящим шоком для него. В месте, откуда шел звонок, никого не было, точнее, он никого не видел. По телу непроизвольно пробежали мурашки, захотелось отползти назад, потом встать и сломя голову бежать от этого заколдованного места.

Такое было с ним в детстве. Он и еще несколько мальчишек сели на велики и поехали в одно заколдованное место за яблоками. Заколдованным это место назвал его приятель по даче, а на самом деле это была давно покинутая жителями деревня. Почему оттуда ушли люди, никто толком не знал, но плодовые деревья там были что надо. Яблоки и груши были огромными и очень сладкими. И все-таки, когда они набивали рюкзаки плодами, у всех было ощущение, что за ними кто-то пристально наблюдает из окон покинутых домов, которые больше были похожи на пустые глазницы. Казалось, что дома живые и вот-вот встанут со своих мест, чтобы начать ловить маленьких воришек.

Понятное дело, все жутко торопились, но и уезжать без добычи не хотелось. Все-таки ради этого они проехали почти 20 километров. Игорь первым закончил и, спрыгнув с дерева, побежал к великам. Ребята подумали, что он что-то увидел, и тоже начали слезать. Тот самый приятель, который рассказал им про заколдованное место, был самым толстым и неуклюжим. Когда все уже собрались у великов, он только начал слезать с дерева и сначала застрял, а потом грузно свалился вниз. Все это время он истошно орал «Не бросайте меня, ребята» и в итоге обделался от страха прямо в штаны. Смеха по этому поводу было много, правда, потом, когда они приехали на дачи и поняли, что произошло. А до этого за ними сразу увязались осы, которых по непонятной причине тянуло к попе незадачливого толстячка.

Потом все почувствовали вонь и начали спрашивать, что происходит. Толстяк, видимо, и сам не понял и начал орать, что раз вонь где-то сзади, значит, их догоняет злой дух из деревни, который обиделся на ребят за собранный урожай. Это вынудило всех подналечь на педали под новые истошные крики «Не бросайте меня, ребята» со стороны толстяка. Ему пришлось хуже всех эти обратные 30 километров. В какой-то момент он, видимо, понял, что обделался и никакой злой дух за ними не гонится. Всю обратную дорогу он был вынужден стоять, а не сидеть на своем велике. В то же время он не хотел опозориться перед приятелями и продолжал орать про злой дух, как только они чувствовали вонь. Скрыть свой позор толстяк надеялся, отправившись сразу домой, как только они окажутся в дачном поселке. В итоге все так и получилось, и ребята ничего бы не узнали, если бы вдруг не услышали громкий крик матери толстяка из-за забора.

– Это же надо было так обосраться! А ну, снимай все, горе ты мое луковое!

Вот тогда-то ребята и поняли, что это был за злой дух, и просто попадали на траву от смеха. А еще смешней были попытки толстяка оправдаться на следующий день, что, мол, это его мать на их кота так орала, а когда Игорь спросил, а что же тогда она сказала ему снимать, шкуру, что ли, толстяк не задумываясь ответил, что кот не только сраный, но еще и странный и по-разному приходит домой, но чаще всего не в адеквате. Все просто катались от смеха, и больше всего сам толстяк, который в итоге в этот раз обосрался от смеха и под еще больший смех быстренько слинял домой. Но вишенка на торте случилась через несколько минут после этого.

– Опять обосрался? Сволочь! Ты скоро засрешь меня с ног до головы, – заорала мать толстяка.

– Это кот, это кот! – кричал в ответ толстяк, явно рассчитывая на наши уши.

– Это жопа твоя толстая, скотина ты такая! – кричала мать, совершенно не понимая, как она позорит своего сына перед его друзьями и всеми соседями. – Иди мойся! Глаза бы мои тебя не видели!

Однако сейчас Игорю было не до смеха. Он не понимал, что происходит, и просто тупо смотрел на место, откуда раздавался звонок. В голове промелькнула дурацкая мысль, что это кроты бегают по своим норам с прижатыми к ушам телефонами.

– Алле, это господин Крот, позовите, пожалуйста, к телефону госпожу Дюймовочку…

Глупая мысль вызвала улыбку, а заодно мысль, показавшуюся более здравой, чем все остальное, что это просто все ему кажется. Все эти звонки – это просто слуховая галлюцинация, вызванная стрессом.

Игорь понял, что должен проверить эту мысль, и пополз вперед на звук звонка. Он прекрасно понимал, что совершает глупость, которая может стоить ему жизни. Однако другого выхода просто не было. Пока он ловит глюки, диверсанты уходят, и еще неизвестно, как долго будут продолжаться эти звонки. Он полз вперед, держа перед собой автомат и стараясь не терять из вида противоположную кромку леса. Когда до источника звука оставалось меньше метра, Игорь наконец увидел хозяина телефона.

А еще он вдруг почувствовал жуткую сладковатую вонь, от которой у него на голове зашевелись волосы. Прямо перед Игорем была часть лица человека, слегка присыпанная землей. Неожиданно губы незнакомца зашевелились, словно он пытался что-то сказать, и из них вылезла оса. Она повертелась на месте и потом снова уползла в рот мертвеца.

Только теперь Игорь понял, что это труп. Труп молодого парня с мутными, но все еще голубыми глазами. Телефон продолжал звонить, и Игорь начал откидывать в сторону землю, пытаясь найти его.

Инстинкт самосохранения подсказывал, что этого не стоит делать. Инструктор говорил, что иногда укропы минируют трупы, но каким-то внутренним своим чутьем Игорь знал, что здесь нет ловушки. Небольшой телефон был во внутреннем кармане. Игорь аккуратно достал его. На экране горело слово «Мама». В этот момент оно показалось Игорю самым страшным, но хуже всего было то, что не прикрытый землей телефон стал звонить еще громче. Эта трель показалась Игорю просто оглушительной. Он испугался, что сейчас диверсанты услышат его, и тогда он тоже станет таким же трупом, в кармане которого так же будет звонить телефон со словом «Мама» на экране.

Он сам не понял, как нажал «ответить». Хотел вдавить отбой, но в охватившей его панике перепутал кнопки.

– Алло, сына? Алешенька, почему ты молчишь? – услышал он в трубке взволнованный женский голос. – Слава богу, я до тебя дозвонилась. Алло! Сыночка, почему ты молчишь?

– Господи! – взмолился Игорь. – За что мне это?

Память сразу вернула его к убитым на блокпосте. Словно это мать одного из них звонила ему, чтобы спросить, за что он убил ее сына.

– Алло, Алешенька, сынок, почему ты молчишь? Ты меня слышишь? У тебя все в порядке?

«Что ей сказать?» – лихорадочно соображал Игорь, – «Может быть, просто нажать отбой? Но разве она не имеет права знать? Разве он может, позволить ей мучиться всю жизнь, не зная, где ее сын? Кем он был? Ополченец, ВСУшник или просто мирный житель? Нет, скорее всего, вряд ли мирный, раз на нем военная гимнастерка».

– Алеша!

– Да? – сказал Игорь в трубку, все еще не веря, что он это делает.

– Алешенька, сынок, почему ты молчал? Я столько раз тебе звонила.

«Что с ней будет, если он сейчас скажет ей правду?» – подумал Игорь, чувствуя, как, слезы сами наворачиваются на глаза.

А справа и слева уже звонили другие телефоны, и это наверняка были чьи-то такие же заплаканные и взволнованные мамы.

«Господи», – думал Игорь. – «Что же здесь случилось? Неужели там тоже убитые люди?»

– Алешенька, почему ты молчишь? Мы все звонили тебе. Саша, Наташа и папа. Он поехал в Киев узнать, что происходит. Почему про вас ничего не известно. Местные ничего не говорят, и по телевизору тоже ничего не понятно. Мы все тут просто сходим с ума. Вчера приходила тетя Света и просила, чтобы я спросила тебя, как там Сережа. Она тоже не может ему дозвониться. Но я знала, что у меня получится. Нам сказали, что у вас там могут быть проблемы со связью из-за террористов, а еще потому, что Россия все глушит со своей территории.

– Значит, ты из ВСУ, – понял Игорь и посмотрел на лицо убитого. – Зачем же ты приехал сюда? Зачем ты погиб, почему не остался дома и что я теперь скажу твоей маме?

– Алло, Алешенька, ну почему же ты молчишь, сыночка? Тебя ранили? Ты в госпитале? Скажи, в каком, и я сразу приеду.

Игорь хотел что-то сказать, но у не словно пропал голос. К горлу подступили рыдания, но он подавил их и судорожно вздохнул.

– Алешенька, ты не можешь говорить? Вам запретили командиры? Нам тут сказали, что вам запрещают пользоваться телефонами из-за российской армии, которая может как-то стрелять по сигналам телефонов. Алешенька, ты тогда лучше выключи телефон, а когда можно будет, ты мне обязательно позвони, я буду ждать.

Игорь молчал, очень надеясь, что она повесит трубку. Несколько секунд было тихо, и он подумал, что она так и сделала.

– А ты не в плену?

Он понял, что она не сможет, и сам нажал отбой. Решение пришло само собой после всех слов чужой мамы о России. Стоит ему начать говорить, и она может понять, что он не местный. И что тогда? Он выключил телефон и положил его в карман.

– Прощай, Алеша, – прошептал Игорь, – Ты не волнуйся. Если сам жив останусь, я обязательно найду способ сообщить твоей маме, как тебя найти. Обещаю…

Игорь посмотрел на компас, пытаясь запомнить место. Он огляделся по сторонам и заметил большую ветку. Игорь воткнул ее в землю в качестве ориентира рядом с трупом Алеши. Потом он троекратно перекрестился, впервые, с тех пор как приехал в Донецкую область, подобрал автомат и быстро побежал к противоположной кромке леса мимо провожавших его со всех сторон звонков погибшим солдатам.