Морозы с каждым днём крепче, снег глубже, а дни короче. Хор наконец встал. Всё русло в торосах. Колотые грани льда, пронзённые лучами солнца, сверкают и переливаются россыпью драгоценных камней. Ближе к воде лёд тускнеет, становясь почти чёрным.

Во время ледостава уровень воды в реке повысился, и прибрежный лёд выперло прямо к яру. Четыре капкана оказались безнадёжно погребёнными. Скоро вода спадёт, и подо льдом образуются обширные пустоты. В них тепло и всегда имеется свободный доступ к воде – идеальные условия для безопасной и сытой жизни норкам и выдрам. С этой поры они становятся почти не досягаемыми для охотников.

Лукса ушёл в стойбище за продуктами, а заодно и «погулять маленько».

К обеду, после обхода, настроение самое мерзкое. Чтобы как-то взбодриться, решил продлить путик вниз до Разбитой. Это место получило такое название оттого, что Хор там разбивается на несколько проток, которые, упираясь в отвесные скалы, сливаются и возвращаются в основное русло глубоким длинным рукавом.

Лукса говорил, что глубина в ней достигает девяти метров, и там с незапамятных времён живёт громадный таймень: сети пробивает, как пуля бумагу, леску рвёт, как паутину. Все попытки поймать его завершались неудачей. Я не очень доверяю такого рода рассказам, тем не менее интересно было взглянуть на это легендарное место и заодно расставить новые ловушки.

Километров пять прошёл легко. Потом начался перестойный, глухой лес, да такой частый, что приходилось в буквальном смысле протискиваться между стволов. Вымотавшись, повернул обратно, так и не дойдя до цели. Иду себе, иду и вдруг рядом с моей лыжнёй вижу следы тигра. Я остолбенел. Взбитая мощными лапами глубокая траншея резко сворачивала в сторону. Очевидно, властелин северных джунглей какое-то время шёл за мной и скрылся в чаще, услышав или увидев, что я возвращаюсь.

Панический страх сдавил стальным обручем. По телу игольчатым наждаком пробежал мороз, руки непроизвольно стиснули ружьё. Я боялся шевельнуться: представлялось, что любое неверное движение может спровоцировать нападение. Озираясь, стал до рези в глазах всматриваться в окружавший лес. За каждым кустом, каждым выворотнем чудился готовый к прыжку тигр. Не видя его, а лишь зная о его присутствии, хотел было взобраться на дерево, но рассудок вовремя подсказал – без движения я быстро замёрзну.

Пересиливая страх, медленно двинулся к становищу…

Через несколько дней опять шёл по этой лыжне. Страх ослаб. Он рассеялся вовсе, когда «прочитал» следы.

Полосатый брёл за мной около километра. Аккуратно обходя каждую снежную хатку, он заглядывал в неё, не тронув, к счастью, приманки. Трудно представить, как повёл бы он себя, защеми капкан ему нос или лапу. Когда я повернул обратно, громадный кот сошёл с лыжни и направился в горы. Похоже, ему было просто любопытно: чем это худосочный двуногий занимается в его владениях.