– Как он?

– Слава богу, оживел.

– Ермилыч, ты нас слышишь?

Охотовед открыл глаза и, обведя людей блуждающим взглядом, промычал что-то нечленораздельное.

Его приподняли и дали попить горячего чаю. Взгляд Степана стал более осмысленным. Он огляделся. Напротив него сидели на корточках Лукьян с Пулей. Поодаль снегоход. Вокруг тайга.

«Искали! Не бросили!» – сообразил наконец охотовед. В голове опять что-то зазвенело, и он отключился.

Окончательно пришёл в себя через сутки, уже дома. Здесь было тепло. Пахло дымком самовара, свежезаваренным чаем, геранью, стоящей в горшках на подоконниках, и тем духом надёжного семейного гнезда, которое свивают любящие супруги годами.

Жена, осторожно смазывая ноги, лицо и руки гусиным жиром, рассказала ему, что, когда вертолёт не вернулся, командир авиаотряда, взяв троих людей, вылетел на «аннушке» с лыжными шасси на поиски. Место падения обнаружили на второй день. Одним рейсом вывезли погибших и весь груз. По следам поняли, что ты жив и идёшь в сторону Верхов. Мужики на лыжах с собаками вышли на поиски. А Лукьян с Пулей ездили на снегоходе вдоль хребта. Они и нашли тебя. Фельдшер – отец Сергий, сказал, что, чуть припоздай, сердце от мороза могло бы встать.

Вечером, узнав, что Степану получшело, к нему заглянул и сам батюшка, следом ввалились соседские мужики. От радостного возбуждения они то и дело слегка похлопывали начальника по плечу, как бы убеждаясь, что он жив.

– Спасибо, мужики! Спасибо! Большое спасибо! – только и повторял растроганный Степан. – А вам отдельная благодарность! – обратился охотовед к Лукьяну с Пулей.

– Ты не нас благодарить должен, а росомаху.

– То бишь Топа, – уточнил Пуля. Это он нас привёл к тебе. Так бы не нашли – всё замело. Зверь, а тоже с понятием. Правда, как увидел, что мы тебя откопали, ушёл в горы. Представляешь, даже не обернулся. Вроде как обидели его чем.

Степан смутился:

– Так оно и есть… Обидели…