Начало зимы выдалось студёным, бесснежным. Невысокое бледное солнце скупо делилось теплом. Мороз пронизывал всё живое. Прокалённые стужей стволы звонко лопались. Едва прикрытую снегом почву испещрили глубокие трещины. Холод вливался сквозь них и рвал, скручивал корни деревьев, замораживал закопавшуюся в землю живность.

Мороз был до того силён, что кормившиеся на ольхе рябчики попеременно поджимали то одну, то другую лапку: согревали их внутри перьевой муфточки. У них к зиме на пальцах (так же, как и у глухарей, и тетеревов) вырастала роговая бахрома. Она в два раза увеличивала площадь опоры при ходьбе по снегу, а в гололёд помогала удерживаться на обледенелых ветках. Если летом ноги рябчиков оперены только до колена, то сейчас их тёплые, несколько расклешённые штанишки опускались до самых коготков.

Добывать пропитание становилось всё сложней. Росомах выручали сделанные осенью запасы. Но вот и они кончились. Топ припомнил, что на мшистых рединах, на бруснике всю прошлую зиму держались большие стаи куропаток и одиночные глухари. Может, и сейчас они там?.. Увы! На снегу ни единой лунки, да и ягод почти нет.

Середина зимы – для росомах самое голодное время. Старые заначки съедены, а зайцы и олени по ещё неглубокому снегу легко уходили от них, тихоходов. Олени к тому же ещё полны сил – запасы осеннего жира не иссякли, да и ягель пока легко копытить. Вот навалят снега́, тогда шансы уйти от росомах у них невелики. Так что супругам приходилось довольствоваться чужими объедками. Мяса на них немного – в основном кости, но и над ними потрудиться стоило. Особенно, если они были трубчатые – ведь внутри них необычайно сытный костный мозг. Лишь мощные челюсти и крепкие зубы росомах в состоянии добраться до этого лакомства.

Ситуация изменилась после обильного снегопада с затяжной метелью. Теперь вероятность успеха в охоте у обладателей лап-снегоступов заметно возросла. Как только непогода угомонилась, Топ отправился в пихтач, обвешанный бородатыми лишайниками. Там жила кабарга – пятнистый и, как будто сгорбленный из-за непропорционально длинных задних ног оленёнок с большими грустными глазами. Вместо рожек у него изо рта торчат острые, слегка загнутые клыки. Топ уже несколько раз пытался догнать его, но безуспешно. Оленёнок всякий раз играючи уходил по натоптанным тропкам. Нынче их засыпало, и кабарга вряд ли сумеет бежать столь прытко.

Притаившись в том месте, где тропки скрещивались, Топ дождался её. Увидев летящий мохнатый шар, кабарожка сумела в немыслимом отскоке увернуться от когтей и запрыгала, увязая миниатюрными копытцами в пухлой перине, к скале. Топ кинулся вдогонку. Задевая ветки, он оставлял за собой снежные шлейфы от падающей кухты. Через несколько минут перепачканный кровью ловкий хищник уже нёс добычу к своей избраннице. С этого дня Топ с Лаской не испытывали недостатка в пище.

В зиме тем временем наметился перелом. И хотя морозы ещё «кусались», разгоравшееся солнце несло первую весть о скорой весне. Это было очень кстати – у Ласки подходила пора щениться. Однажды она встала и повела Топа в глухой, заметённый снегом распадок с несколькими башнеобразными останцами в изголовье. Чтобы надёжно спрятать выводковое логово от непрошенных гостей, супруги вырыли в снежной толще многометровый канал. Его конец удачно упёрся в просторную скальную нишу. Здесь, прямо на камнях, чуть прикрытых ветками и листьями, устроили родильную «палату».