В разгар лета на обширном горельнике поспела малина. Её уродилось так много, что нижние ветки склонились до земли. Сладкоежка Топ зачастил сюда. Однажды, лакомясь сочными алыми ягодами, он услышал голоса людей. Привстав на задние лапы, разглядел поднимающуюся по горельнику большую «стаю» двуногих и мельтешивших среди них собак. Они шли прямо на него. Появление людей в тёплое время года было для него столь необычным, что он не сомневался:

– Это за мной. Надо бежать!

А куда, Топ давно определился – за синевший вдали острозубый хребет, который находился дальше всех от места обитания двуногих.

На второй день пути он достиг водораздела, представлявшего собой плоский щебнистый гребень, поросший короткой и редкой травой. По нему вилась каменистая тропа, набитая за многие годы медведями. Кое-где видны их свежие лёжки: клочья шерсти, помёт, примятые, погрызенные ветки. Ниже тощие языки кедрового стланика. Жадно цеплялись в каменистую почву карликовые берёзы, изредка, где-нибудь в затишке, можно было встретить невысокую, скрюченную ветрами и морозами лиственницу.

От ближнего скального зубца ветерок донёс запах мохноногого канюка. Вскарабкавшись по уступам, Топ обнаружил гнездо – хаотичное нагромождение сучьев с плоским дном внутри. Вокруг валялось много погадок – комочков не переваренной шерсти и костей грызунов, отрыгнутых птицами из желудка. Но птенцов в гнезде не было. Видимо, уже встали на крыло.

Отсюда были видны три расходящихся веером кряжа, разделённых межгорными долинами. Их склоны за многие тысячелетия изрезали ручьи и ледниковые сходы. Над ними на уровне облаков парили беркуты. В одной из долин слезой поблескивало озеро. Прежде чем начать спуск к нему, осторожный зверь ещё раз внимательно прощупал глазами незнакомую местность. Не обнаружив ни единого намёка на присутствие людей (остальное его не беспокоило), запрыгал по шаткому курумнику вниз.

Путь к водоёму преграждал перестойный пихтач с участками многоярусных ветровалов. Свисавшие с нижних ветвей сизые бороды лишайника то и дело облепляли морду паутиной. Приходилось смахивать её лапой.

Вот и озеро. Над водой мечутся крикливые чайки. В высокой траве тихо переговариваются гуси. Топ замер – попробовать подкрасться? Опыт подсказывал, что днём эту сторожкую птицу ему не добыть. Он побрёл по берегу, принюхиваясь к витавшим вокруг запахам. И тут ветер нанёс самый чудный из всех известных. От этого аромата Топ всякий раз терял контроль над собой. Это был запах мёда. Лихорадочно процеживая воздух, быстро определил источник – старая сосна.

Проворно взобравшись на неё, нашёл в ребристой коре крохотное, отполированное до блеска отверстие, сквозь которое туда-сюда неутомимо курсировали пчёлки. Запах, сочащийся из дырочки, пьянил. Чтобы расширить отверстие, Топ обхватил одной лапой ребристый ствол, а второй расковыривал леток. Немного увеличив диаметр, дальше работал зубами. Грыз, не обращая внимания на укусы рассвирепевших хозяек. Они жалили не только покрытую короткой шерстью морду, но и умудрялись с противным жужжанием протискиваться сквозь густую шерсть и к животу, и к груди. И вонзать свои копьеподобные жала в места, где шкура понежнее и почувствительнее.

Когда отверстие стало достаточно большим, Топ принялся извлекать куски сот, истекающие янтарными тянучками. С жадностью поглощая их прямо с прилипшими пчёлами, он время от времени потирал искусанный нос тыльной стороной лапы. В его урчании слышались как восторг от неповторимого наслаждения, так и страдальческие нотки от болезненных укусов.

Наевшись, Топ отправился к озеру – после сладкого хотелось пить. Утолив жажду, взобрался на утёс и вытянулся на прогретой за день плоской глыбе. Зверь был в прекрасном расположении духа – новое место очаровало его.