Вчера долго сидел у Тани в гостях (пока она собиралась). Наблюдал за двумя Таниными братьями…

Карапузы. Оба на полу, на ковре, среди кубиков и деталей от конструктора, ползают. Большую игрушечную машину-кран катают. У крана есть ручка, чтоб нитку-трос с крючком поднимать, есть – чтоб стрелу поворачивать. Витька, который старший, пузатый, в коротких шортиках и футболке мелкими цветочками, босиком. Сашка, тот худенький, маленький, только голова, как часто бывает, большая. Колготки слезли, болтаются у носков, следки натоптаны. Полосатая рубашка-безрукавка с якорем на груди (как он сам хвастается – «моская») из колготок вылезла.

Разодрались. Витька силой берёт, и всё молча, а Сашка не отступает, кусается, кричит. Я хотел разнять, но и сам… боюсь. А они на меня внимания не обращают. Правда, сразу их мама, Надежда Александровна, прибежала. Как всегда, чёрные волосы на затылке в пучок собраны, рукава кофты закатаны. Сама в чёрных широких брюках. И Таня на неё не похожа.

– Так! Ну-ка, перестаньте! – присела к сыновьям. – Сейчас совсем заберу. Ну-ка, по очереди! Кто умнее? Кто умнее – пусть уступит.

Ребята успокоились и сидят смирно, тогда Надежда Александровна опять к своему делу. Я вообще ни разу не видел её без дела. (Правда, она одна, не замужем. Трудно.)

Как только мать ушла, ребята опять засопели. Витька кран заграбастал обеими руками. А Сашка тогда (на полу сидел) голову кверху поднял и заныл. На этот раз Надежда Александровна только в дверях мелькнула, бабушка их прибежала. Стройная, быстрая, дома всегда в спортивных костюмах. Платка не наденет, не то что наши бабуськи. Седые волосы завивает.

– Санюшка, Санюшка. Что, миленький? Обидел? Стукнул?.. Ох бандюга! – На Витьку для вида замахнулась, но кран оставила. Сашку, который уже только всхлипывает, на руки взяла. – Что, Санюшка, что? – По голове гладит. И опять к Витьке: – Он ведь маленький ещё! Не понимаешь?! – Так Сашку в другую комнату и унесла.

А я Витьке улыбнулся и подмигнул… Раньше и мы с Лёнькой дрались из-за чего-нибудь. И так же моя мама или его говорила: «Ну, кто умнее – тот уступит. Ну? Кто умнее?» Я всегда был умнее… или слабее.

А однажды… – это уже в четвёртом классе было…

У нас в семье было заведено, что первое сентября и окончание учёбы – праздники. И мне всегда подарки покупали. Я тогда попросил на окончание учёбы шахматы (в городе видел). Доска большая, ящичком складывалась… на два жёлтеньких металлических крючочка закрывалась. И сами шахматы казались мне очень красивыми: пластмассовые, но словно из кости.

Помню мама сказала, что это дорогой подарок и что купят мне его, если я закончу без троек.

Когда выдали дневники, я открыл, – а там по истории тройка. Я тогда знал, что тройка будет, но всё ещё надеялся: а вдруг?! Лёньке про шахматы и про тройку разве что не со слезами рассказывал…

А на следующий день рано утром, когда я ещё лежал в постели, приходил Лёнька. И Лёнька (мне дословно запомнилось!)…сказал: «Вот, тётя Таня, деньги, если… не хватает. Купите Женьке шахматы, хоть и дорогие. Он очень хочет».

А деньги тогда у Лёньки были накоплены свои (он бутылки сдавал). Я тоже сдавал, но деньги тратил.

…А вечером мы с Таней гуляли. В конце мая на улице хорошо. Тепло. Трава и листья на деревьях зелёные-зелёные. Я рассказывал Тане, как «играли» Витя с Сашей. А мы всё потихоньку шли вдоль аллеи, по набережной, и смотрели на реку.

Потом я задержался, чтобы купить мороженое, и побежал догонять Таню.

…Мне встретился Колька Захин. Мы практику проходим вместе.

– Чего бегом?! – спросил он.

– Так… надо догонять, – показал я рукой на Таню.

– За бабой хвостом!

Я сначала пошёл шагом… А потом снова побежал.

Когда я догнал Таню, она на ходу повернулась ко мне и сказала:

– Я всё слышала. Я тебя люблю.