— Значит, договорились, едем в парк, — подвел итог Саня.

Стрела стремительно летела вперед, рассекая воздух. В панорамных окнах проносились стеклянные фасады небоскребов, парящие в воздухе аэротакси, на примыкающих и перекрестных с полотном маглева автострадах молниями мелькали в разных направлениях электромобили, неторопливо переносили посылки и товары грузовые квадрокоптеры.

Забота рассказывал хихикающей Наташе и улыбающейся Ольге очередные веселые истории. Вероника и Игорь смотрели выпуск новостей на экране. Я открыл подлокотник, достал из специальных углублений наушники, вставил. Ничего не услышал.

— Их надо активировать, — сообщил, краем глаза следивший за мной Трофим. — Через браслет. Глянь на дисплей, там вопрос появился, «Активировать наушники? да, нет». Подтверди, затем нажми «единичку», это наш экран, в противоположной стороне «двойка».

Я выполнил все инструкции, и в наушниках загремели слова ведущего.

— Вчера истек срок ультиматума, выставленного террористической группировкой «Черные луддиты» правительству нашей страны. Напомню, два дня назад по сети «Звезда» хакерской группировкой «Всадники Апокалипсиса» начал распространяться «Манифест черного луддизма или смерть ИИ и машинам!». Террористы утверждают: широкое использование Искусственного Интеллекта и роботехники ведет к деградации и последующему вырождению человечества. Они требуют вернуть людям заводы и фабрики, сократить использование роботехники, Искусственного Интеллекта в сельском и коммунальном хозяйстве, максимально ограничить их применение во всех сферах промышленности и науки. Если ультиматум не будет принят, угрожают начать акты террора, парализовать нормальную работу инфраструктуры, начать уничтожение роботов, управляющих ИИ в Москве и на всей территории Советского Союза, — сообщил представительный мужчина на экране. — В связи с этим милицией города Москвы и области разыскиваются главари террористической группировки «Черные луддиты».

На экране появилось угрюмое лицо брюнета лет двадцати, мрачно смотрящего на экран.

— Андрей Косачев, 2022-го года рождения. Житель Москвы. Кличка — «Дерзкий». Занимался спортивной стрельбой. Опасный преступник, может быть вооружен.

Его сменило лицо широкоплечего русского широкоплечего парня с вздернутым носом и веснушками, щедро рассыпанными горстями на лице.

— Петр Гриневецкий. 2021-го года рождения. Житель Москвы. Клички: «Гриня», «Спортсмен». Мастер спорта французского бокса «сават», первый дан карате «кекусинкай». Владеет рукопашным боем. Может быть вооружен.

На экране появилось широкоскулое лицо молодого казаха.

— Марат Абдукаримов 2022-го года рождения. Житель Алма-Аты. Может иметь при себе студенческий билет МАИ. Кличка — «Чингиз». Специалист по схемотехнике. Организатор диверсий. Первый разряд по боксу. Может быть вооружен.

На экране появился совсем молодой парнишка. Невинная детская мордашка и всколоченные белобрысые лохмы — на первый взгляд ребенок, недавно бегавший в школу. Но его выдавало выражение лица. Уголки губ искривлены в насмешливой улыбке, ледяные голубые глаза смотрят нагло, дерзко с полным ощущением собственного превосходства.

— Павел Кондратьев. 2024-го года рождения. Житель Москвы. Хакер. Подозревается в совершении нескольких диверсий и хакерских атак на управляющие ИИ города. Увлекается паркуром и акробатикой.

— Ничего себе компашка, — присвистнул я. — Стрелок, саватер-каратист, спец-схемотехник, хакер-паркурист. Полноценная диверсионная группа получается.

— Так и есть, — холодно подтвердила Вероника. — Движение «новые луддиты» возникло, когда началось широкое внедрение роботов и Искусственного Интеллекта в разные отрасли народного хозяйства. В основном, они безобидные, стараются делать всё сами, ручками, игнорируют роботов, ходят в «кафе с человеческой кухней», собираются и устраивают коллективные вечеринки на природе. В обычной жизни стараются минимально соприкасаться с автоматикой, роботами и ИИ в знак протеста. На этом их «борьба с машинами и бездушным Искусственным Интеллектом, заменившими людей», заканчивается. А вот несколько экстремистских группировок, возникших на этой базе, таких как «Черные луддиты», дело другое. Их напрямую или «в темную», через посредников, выдающих себя за «сочувствующих», финансируют западные спецслужбы, в основном англичане, немцы и американцы. Стараются оседлать протестную волну среди малой части молодежи, чтобы нанести нам вред. За каждой такой группой, торчат уши Ми-6, ЦРУ или БНД. У себя на Западе подобные группы безжалостно давят, вплоть до полного уничтожения и гигантских тюремных сроков или используют для сведения счетов с конкурентами, у нас, наоборот, поощряют и финансируют.

— Уверена в этом? — поинтересовался я.

— Абсолютно, — отрезала Шелестова. — Не забывай, в какой семье я росла. И вообще, этот факт особо не скрывается, о нем даже наши преподы говорят.

— Понятно, — кивнул я. — Слушай, Вероника, а чего западные спецслужбы именно за луддитов зацепились? Не могли найти идейных борцов с социализмом, любителей роскошной жизни в капиталистических странах?

— Роскошной жизни? — фыркнула Шелестова. — За исключением узкой прослойки миллионеров, наши люди живут гораздо лучше, чем там. Сам посуди, государство бесплатно выдает квартиры, у них такого и близко нет. Однокомнатную кооперативную квартиру можно купить за пять тысяч, трех-, четырехкомнатную тысяч за пятнадцать, самый хороший вариант, в лучшем районе за двадцать, как дачу или дом двухэтажный. Это вполне реальные деньги, которые за несколько лет может скопить каждый. У них квартира стоит, минимум, сотни тысяч долларов или евро. И собрать такие деньги могут далеко не все. Брать жилплощадь в кредит на Западе — кабала лет на двадцать. Если сравнивать архитектуру, внешний вид, квадратуру квартир, то с начала восьмидесятых годов мы хорошо продвинулись вперед. Сейчас хрущевок ни одной не найдешь, на их месте современные красивые дома и просторные квартиры. Теперь попрекать нас убогими планировками и тесной жилплощадью не получится.

Медицина у нас бесплатная, в Штатах, например, надо страховку оплачивать, без неё платежи за больницу, прибытие «Скорой», врачебную помощь будут космическими. Дома отдыха по профсоюзным путевкам, стоят копейки. Цены на продукты у нас намного ниже, энергия дешевая, благодаря ТЯЭС и солнечным батареям, что ни сравнить, обычному человеку здесь жить лучше, чем на Западе. Поэтому, как ты сказал, идейных борцов с социализмом, найти трудно. Нет, такие встречаются, конечно. Мечтают стать миллионерами, плавать на собственных яхтах, но их единицы, в целом молодежь на такое не ведется.

А вот движение «луддитов» изначально возникшее в США и в Великобритании, в тему пришлось. Люди инстинктивно боятся, что их заменят машинами, и они останутся без средств к существованию. Вот представь, был ты электриком, зарабатывал деньги, нормально себя чувствовал. А тут твою работу, лучше, намного качественнее и на порядок быстрее исполняет машина, управляемая Искусственным Интеллектом, а ты остаешься не у дел. Как думаешь, какие чувства будет испытывать такой человек к роботам и ИИ?

— Отрицательные, конечно, — согласился я.

— Отрицательные, это ещё очень мягко сказано, — усмехнулась Шелестова. — Да он их просто ненавидеть будет. Я тебе один частный пример привела, а такое происходит во многих отраслях промышленности. Человек выучивается, получает профессию, а потом осознает — он никому не нужен, машины всё сделают лучше, затрачивая минимум времени. Поэтому движение «новых луддитов», что у нас, что на Западе, опирается на массовые настроения сотен тысяч, если не миллионов.

— Логично, — признал я. — Но всегда же можно переучиться на новую профессию.

— Можно, — согласилась Вероника. — Но если у человека эта любимая, и он не хочет опять тратить кучу времени на получение новых навыков? Или не видит для себя более подходящего занятия, которое будет по душе. Короче, проблема сложная, наше правительство делает всё возможное, чтобы переход на новый технологический уклад был как можно менее болезненным для людей. Но отказаться от роботехники, ИИ, автоматизированных производственных линий не может, иначе мы сильно отстанем от Запада в технологиях.

Стрела замедлила вход и остановилась.

— Остановка «Парк имени Горького», — приятным женским голосом сообщил ИИ. — Будьте взаимно вежливыми, помогайте пожилым людям, беременным и женщинам с маленькими детьми. Спасибо за внимание, приятного пути!

— Пошли, приехали, — Забота поднялся первым, следом за ним встал Трофим и девушки. Выходили мы через другой вход между капсулами-вагонами, расположенный впереди. Первым на ровную дорожку спрыгнули мы с Саней. Забота галантно подал руку Оле, соскочивший со стальной лестницы, следом Игорь помог спуститься смутившейся и опять заалевшей Наташе. Я протянул ладонь, выходившей последней Веронике. Девушка чуть помедлила, будто колебалась, но все-таки оперлась на мою руку.

Когда все собрались на платформе, Забота глянул на девушек.

— Куда пойдем в первую очередь?

— Давайте, прогуляемся по парку вдоль аттракционов, покатаемся на парочке, мороженого поедим, — несмело предложила Наташа.

— О, хочу полетать на антигравитационном экспрессе, давно о нем слышала, — улыбнулась Оля. — Я не москвичка, в парке гуляла пару раз, сначала он был на техобслуживании, а потом просто не успела, надо было обратно возвращаться.

— Заметано, — согласился Саня. — Будет вам и прогулка по парку, и аттракционы, и мороженое.

— А ещё я хочу на «Хроно-Арену», — весело сообщила шатенка. — Слышала, её недавно открыли, интересно же. Или в «Сказочное пространство» на выбор.

— Желание дамы, для нас закон, — улыбнулся Забота.

— А ты, Вероника, куда хочешь? — глянул я на молчащую девушку.

— Да мне, по большому счету всё равно, — честно призналась зеленоглазая красавица. — Много раз здесь была с родителями и одноклассниками, каждый уголок наизусть знаю. Хочу просто пройтись, подышать воздухом, немного отдохнуть от учебы и курсантских заморочек.

— Принято, — кивнул я. — Так и сделаем.

Из станции до парка можно было добраться по подземному переходу. Мы спустились вниз, прошли несколько минут по коридору, стали на эскалатор, поднялись наверх, очутившись, напротив входа в парк.

Арка главного входа осталась такой же монументальной, какой я её запомнил. Но над ней светилась, красочная, объемная голограмма: Огромные трехмерные буквы «Добро пожаловать в парк Горького». В окончании предложения, распускался и гас сиренево-бордовыми огоньками восклицательный знак, сделанный в виде повторяющегося салюта. Под приглашением крутились в разные стороны, сверкающие разноцветными всполохами объемные изображения каруселей и аттракционов.

Мы зашли на территорию парка. В небе на большой площадке, окруженной клумбами с распустившимися цветами, парили воздушные фигуры мишек, дракончиков, Чебурашки, крокодила Гены, кота Леопольда, Волка, Зайца и ещё парочки неизвестных мне мультяшных персонажей. Каждая фигурка держала на сетках и ремнях малышей, визжащих и кричащих от восторга, когда они резко взмывали вверх на два-три метра и с такой же скоростью опускались обратно.

Наша компания немного погуляла по тенистой аллее парка, потом пошла кататься на экспрессе-антиграве'. Он оказался в отдельном большом зале и чем-то напоминал американские горки, с важным отличием: рельс и вагонеток не было, все кульбиты и виражи совершались в воздухе специальными обтекаемыми кабинками, напоминающими увеличенные до гигантских размеров капельки ртути или спасательные челноки космического корабля.

Пассажиры занимали места в капсулах, расставленных на специальной платформе огромного прозрачного зала-куба, размерами в полтора футбольного поля. В каждую стальную каплю-кабину, садилось по два человека — спереди и сзади. Когда аттракцион запускался, они взмывали в воздух, падали вниз, снова взлетали, чуть не достигнув пола, метались в стороны, вверх и вниз с бешеной скоростью, умудряясь не столкнуться друг с другом.

«Броуновское движение какое-то», — отметил я, наблюдая за всем этим хаосом.

Когда капсулы с предыдущими экипажами опустились, пассажиры вышли наружу, а мы зашли. Поочередно приложили браслеты к коробочке платежного терминала, заставляя стальные штанги турникета складываться, заплатив за каждое место по пятьдесят копеек. Первыми уселись в капсулу Забота с Ольгой. Девушка уступила парню место спереди, сама устроилась сзади. Так же поступила шедшая следом Наташа. Вероника сделала наоборот, села вперед. Спорить с девушкой я не стал, придерживаясь ладонями за борта, скользнул в сиденье за ней.

По примеру Вероники застегнул на поясе предохранительные ремни, девушка схватилась за рукоять на крыше и одним движением захлопнула верхнюю половину кабины.

Я глянул на кабину, потрогал пальцами толстый слой, похожего на поролон материала, хмыкнул.

— Держись за рычаг в спинке кресла, сейчас будем стартовать, — предупредила Шелестова.

Я взялся за ручку. Через пару секунд капсула взмыла вверх, так резко, что груди что-то оборвалось, а потом камнем рухнула с высоты. Я ощутил ужас, нарастающую волну паники, что-то заорал, намертво вцепившись побелевшими пальцами в рукоять. У самой поверхности пола, капсула снова взмыла вверх, делала мертвую петлю, пару полукругов в воздухе, будто летя по невидимым ямам и пригоркам. Чувство ужаса уменьшилось, сменившись ощущением восторга от невероятных воздушных кульбитов. Я продолжал орать, при каждом крутом повороте и акробатических пируэтах, краем глаза посматривая на Веронику. Черные волосы развивались по кабине, зеленые глазищи азартно сверкали, делая похожей Шелестову на древнюю Валькирию или медузу Горгону. Девушка что-то азартно кричала, вцепившись ноготками в поручни, но страха и паники на её личике не было.

Через три минуты яростных кульбитов и крутых виражей, капсулы начали снижаться и парковаться на трассе у входа. Я вылез мокрый как мышь, довольный и получивший бешеный заряд адреналина, и сразу подал руку, выбиравшейся следом зеленоглазке.

Раскрасневшаяся и немного растрепанная Вероника улыбнулась и вложила пальчики в протянутую ладонь. Сейчас она была просто обычной, дружелюбной, хотя и невероятно красивой девчонкой, без следа холодности и высокомерия.

Мы снова прогулялись по парку, Трофим угостил всех мороженым, Забота травил смеющимся девчонкам очередные байки, а я, наслаждаясь тающим на языке шоколадным пломбиром, внимательно рассматривал отдыхающих взрослых, весело играющих на площадках и катающихся на каруселях и аттракционах детей и подростков. Смотрел на улыбчивых добродушных взрослых, смеющихся малышей, обнявшиеся влюбленные парочки и не находил даже тени озабоченности, угрюмых каменных лиц, характерных для большинства граждан моего времени. Везде царила атмосфера абсолютной радости и всеобщего счастья. Взрослые сидели на летних верандах кафе, неторопливо беседовали, пили кофе, лакомились мороженым, печеньями, кусочками тортов. Малыши азартно скакали на детских площадках, прыгали на специальных пружинистых ходулях, катались на роботах-единорогах, коньках-горбунках, серых волках и гигантских зайцах, светящихся всеми цветами радуги. Все одеты просто, но вместе с тем, хорошо и со вкусом. Женщины в легких воздушных платьях, летних брючках, маечках и блузках, мужчины — в футболках, тонких рубашках. Встречались джинсы, летние трикотажные костюмы, короткие шорты и длинные до середины лодыжек, бермуды. Никого, кто бы был одет бедно, в потертую, измятую неудобную одежду, я не увидел, в основном бежевые светлые тона, удобные и просторные вещи, тонкие, комфортные для лета ткани.

Мы посетили аттракцион виртуальной реальности «Хроно-арена», поуправляли космическим кораблем, сражаясь со злыми инопланетянами, отчаянно маневрируя и уходя от залпов плазмы, летящих метеоритов, избегая столкновений с идущими на таран кораблями противника, и сумели выжить до конца игры. Затем постреляли в тире, где особенно отличился Трофим, выбивший все вирт-мишени и торжественно вручивший покрасневшей в очередной раз Наташе приз — большого плюшевого медвежонка, при нажатии на пузо, забавно дергающего лапами и басящего «Меда хочу».

— А давайте, к Пионерскому пруду прогуляемся, — предложил Забота. — Я там знаю одно укромное место, с беседкой, сейчас там никого нет. Прикупим еды, ситра в автомате, посидим немного, отдохнем. Стрела как раз без десяти девять к станции подойдет, в девять пятнадцать приедем обратно, и вовремя успеем.

— Давайте, — согласилась Оля. — А что с собою возьмем? Тут автоматов много с разной кухней.

— Да вот хотя бы, — Саня кивнул на автомат с окошком, в котором было выставлено несколько сырых заготовок пиццы. — И вкусно, и недорого. Три большие пиццы в рублей шесть обойдутся, напитки ещё в рубль с лишним, максимум, то, что надо.

— Слушай, пицца — это же еда клятых капиталистов, — хмыкнул я — Как она у нас появилась?

И остановился, заметив взгляды ребят и девчонок. На меня смотрели, будто сморозил очередную глупость.

— До восьмидесятых годов ничего ж подобного не было, — выкрутился я, вспомнив, примерно, когда Романов пришел к власти, и начались реформы.

— Прикалываешься что ли? — фыркнул Забота. — Еда, это еда, в блюдах разных стран ничего капиталистического и социалистического нет.

— А пицца сама по себе пища простых людей, — ядовито добавила Вероника. — Брали остатки сыра, колбасу, кусочки помидоров, всё что оставалось, клали в круглую лепешку теста и выпекали в печи. Когда начали открываться кооперативы, появилось много разных ресторанов, кафешек и баров, специализирующихся на кухнях народов мира. А потом и автоматы начали ставить. Там, если ты позабыл из-за своей амнезии, всё просто: сырые заготовки, печка и простейшая управляющая плата, обрабатывающая заказы, принимающая деньги, включающая, выключающая печку и выдающая еду.

— Ребята, не обращайте внимания, я просто действительно ещё не совсем пришел в себя, — примирительно пробормотал я, — Вот и вырывается иногда разная глупость, непроизвольно.

«Надо прикусить язык и больше не страдать херней. Поязвить мне захотелось, долбодятлу. Ещё немного и начнут присматриваться, подозревать в чем-то. Это же СССР, тут все друг друга подозревают ещё с тридцать седьмого», — мысленно выругал себя.

— Да, ладно бывает, — отмахнулся Забота. — Так что, девчонки, какие пиццы берем? Салями-перец, с курицей-грибами, «Маргариту» или мясную?

Оля выбрала «салями-перец», Вероника заказала «с курицей-грибами», Наташа — «мясную». К пиццам решили купить, шесть бутылок «ситра».

Саня поклацал кнопками автомата, оплатил браслетом пиццы и через пять минут вернулся к нам с тремя большими коробками и в напитками, в отдельном бумажном пакете с ручками-веревками.

— Веди же нас, Сусанин, показывай своё заветное место, — грозно глянул Трофим и улыбнулся, не выдержав момента.

Беседка действительно, оказалась уединенной, недалеко от Пионерского пруда, спрятанной за густыми зарослями кустарника и раскидистыми ветвями деревьев поблизости. Забота вывел нас к ней по извилистой тропинке, зайдя с обратной стороны.

Но она была занята. За большим столом сидели и сосредоточенно клацали кнопками съемных клавиатур, глядя на экраны планшетов, установленных на раскладных подставках трое: щуплый брюнет, совсем пацан на вид, длинноволосый толстяк постарше с одутловатым серым лицом и девчонка в черных брючках и кофточке с выкрашенными в оранжевый цвет волосами.

Когда мы вошли, пузан испуганно дернулся, схватил планшет и положил его экраном вниз, брюнет моментально развернул свой, экраном к себе, девчонка криво усмехнулась и щелкнула фиолетовым коготком по моментально потухшему гаджету.

— Кто вы такие, и что тут забыли? — дерзко глянул молодой, презрительно приподняв уголки губ.

Я напрягся, что-то в его взгляде показалось очень знакомым, будто видел пацана, но когда и где не могу вспомнить.

Сзади, отрезая дорогу назад, откуда-то сбоку вынырнули ещё шестеро крепких парней.

— Пришли, посидеть, отдохнуть с девушками, — спокойно ответил Забота. — А что, нельзя?

Трофим покрепче ухватил за горлышки бутылки «ситро». Я напрягся, примериваясь, в кого швырнуть коробками с пиццами.

— Нельзя, — из компании, перерезавшей нам дорогу, вышел крепкий плечистый парень. — Не видите, мы уже место заняли.

— Видим, — покладисто согласился Саня. — Так мы пошли?

Парень прищурился, разглядывая его, затем нас — по очереди.

— Идите, — он посторонился, освобождая дорогу, махнул рукой дружкам, тоже начали отступать в сторону.

Уходили мы молча.

— Странные ребята, — заметил Саня, когда мы отошли метров на тридцать. — Стрёмные какие-то. Будто, что-то мутят в этой беседке. Надо ментам сообщить.

— И мне этот брюнетик показался знакомым, — медленно произнес я.

Осознание пришло неожиданно, как удар молнии, заставив меня ошеломленно остановиться.

— Стоп, это же один из банды «черных луддитов», которых показывали в новостях, — потрясенно выдохнул я. — Взгляд, один в один, такой же наглый. Только тот голубоглазый блондин, а этот кареглазый брюнет.

— Молодец, заметил, — усмехнулась Вероника. — Я тоже его узнала — это Павел Кондратьев, 2024-ого года рождения, очень характерный взгляд. А поменять цвет волос и глаз, вообще не проблема — достаточно достать черную краску и линзы, меняющие радужку и цвет сетчатки и уже можно проходить некоторые посты. Даже рожу можно другой сделать. На крайний случай использовать силиконовую маску.

— Стоп, а как же они так спокойно двигаются? — напрягся Забота. — У нас же везде камеры с распознаванием лиц, куча устройств отслеживающих опечатки пальцев, другие параметры, а они в розыске. Допустим, рожу поменял, волосы перекрасил, но опечатки и другие методы идентификации должны действовать?

— Есть методы, — холодно сообщила Оля. — Особенно если знать, куда и когда будешь выдвигаться, тем более он — талантливый хакер, один из лучших в стране, можно сказать, гений. Может, к примеру, помехи организовать, левую картинку на экраны забить, или ещё что-то придумать.

— Оля, — Вероника остро глянула на подругу. — Запускай свою программку, проверь наличие исходящего сигнала.

— Сейчас, — Оля вскинула к себе руку с браслетиком, активировала экран, два раза стукнула пальчиками по сенсорным кнопкам. — Запустила поиск. Ага. Вижу, только что пошел исходящий сигнал, именно оттуда, кстати. Происходит попытка передать закрытый пакет данных, конечный адресат — управляющий ИИ парка Горького. Вот же, мать вашу! Нужно остановить уродов!

— Нужно, — посерьезнела Шелестова, повернулась к нам.

— Парни, у нас мало времени, — от голоса Вероники веяло арктическим холодом. — «Черные Луддиты» — твари. Убитые при техногенных катастрофах и авариях люди для них «сопутствующие жертвы». Они не будут долго там сидеть, взломают ИИ парка и быстро свалят, скорее всего, заразят его вирусом. Может погибнуть много людей. У нас есть, максимум, десять-пятнадцать минут, чтобы им помешать.

Примечания:

Луддизм — движение против машин, зародившееся в конце 18-го — начале 19-го столетия. Луддиты боролись с промышленной революцией. Они разбивали оборудование и различные станки, в знак протеста, что машины лишили их работы, обесценили ручной труд.