Московская область. Одинцово. Подземный бункер командного пункта Главного штаба РВСН. 22 июня 2041 года
Стук каблуков эхом разносился по подземному бункеру. Подтянутый мужчина лет шестидесяти в светло-сером маршальском мундире, в сопровождении чуть приотставшего на шаг полковника, шел по коридору.
Солдаты, стоящие на карауле, в разных ответвлениях длинного коридора, вытягивались в струнку, отдавали честь, мужчина с непроницаемым лицом, не реагируя на приветствия, двигался дальше.
Возле железной двери, похожей на стальной сейф, он остановился, глянул на блестящую табличку «Главком РВСН. Михаил Васильевич Клебанов», холодно улыбнулся одними уголками губ.Кивнул полковнику. Офицер сразу подошел, нажал на несколько кнопок переговорного устройства, маленький экран сверху вспыхнул синим огнем, пробежался направленным лучом по фигурам военных.
— Добрый вечер, товарищи маршал Артемов, полковник Маркин, — раздался бархатный баритон искусственного интеллекта. — Ваши личности опознаны, с вероятностью сто процентов. Приоритет допуска — наивысший. Доступ разрешен.
Заклацали замки, убирая вовнутрь толстые стальные ригели, несколько раз провернулось круглое сейфовое колесо аварийной разблокировки, каждый раз с щелчком замирая около определенной цифры.
Тяжелая стальная дверь бесшумно открылась. Первым в кабинет вальяжно прошел маршал, следом тихо просочился помощник-полковник. Человек в полевой военной форме с огромными маршальскими звездами на погонах, сидел к ним спиной и изучал цифры, диаграммы, карты Европы и Америки, развернутые на голографических экранах, периодически бросая взгляды на мигающие перед ним ультратонкие мониторы. Военный, не поворачиваясь, снял перчатки виртуального управления, и резко оттолкнувшись каблуками от пола, развернул огромное кресло навстречу гостям. Затем, легко одним движением, поднялся и приложил руку к войсковому кепи.
— Здравия желаю, Григорий Андреевич!
Маршал ответно вскинул ладонь к фуражке, протянул руку и спросил:
— Как у вас дела, Михаил Васильевич?
— Бдим на боевом дежурстве, — усмехнулся Клебанов. — Скоро наша делегация во главе с товарищем Василевским вылетает из Америки. Согласно протоколу 003−1, будем отслеживать спутниками путь лайнера. Да и американцы на орбите зашевелились что-то. За ними тоже присматриваем, так, на всякий случай.
— Правильно, — улыбнулся Артемов. Окинул взглядом кабинет, опустился на соседнее кресло. Полковник остался стоять.
— Нужно ввести в ваши базы данных новые координаты потенциальных целей, — сообщил Артемов.
— Я не буду перенацеливать боеголовки, — исподлобья глянул Клебанов. — По правилам, дать такую команду может дать только генеральный секретарь или Политбюро, составом больше половины членов.
— Во-первых, вы как командующий ракетными войсками стратегического назначения напрямую подчиняетесь начальнику Генерального Штаба, первому заместителю министра обороны СССР, то есть мне, — жестко заявил Артемов, — Особенно по вопросам боевого применения ядерных боеголовок. Во-вторых, когда министр обороны и большая часть членов Политбюро на переговорах, все руководящие полномочия до их возвращения переданы мне, что вам должно быть прекрасно известно. В-третьих, сейчас речь об их перенацеливании не идет. Вам нужно внести новые координаты в базу данных потенциальных целей. И быть готовым их перенацелить, при соответствующем приказе министра с документом, подписанным генеральным секретарем, лицом, официально заменяющим его в данный момент, или кворумом Политбюро, согласно нашим внутренним инструкциям.
— Это другое дело, — повеселел главком РВСН. — Давайте ваши координаты.
— Игорь, — повернулся начальник генштаба к полковнику. — Координаты.
Полковник сунул руку в карман, вытащил черный миниатюрный прямоугольник КИНГа, спросил:
— Какой сегодня пароль?
— Вы даете разрешение, Михаил Васильевич? — громыхнул знакомый баритон.
— АРИСИН-120-М, разрешаю полковнику Маркину, скинуть новые координаты потенциальных мишеней, — сообщил Клебанов.
— Приказ услышан, доступ разрешен, — сразу ответил ИИ. — Пароль для входа 11834012ДКЦ.
— Понял, — полковник сосредоточено начал водить пальцем на засиявшем накопителе. На прямоугольнике поочередно вспыхивали, затем исчезали цифры и символы кода доступа.
Когда он закончил из КИНГА выстрелил голубой луч в панель управления.
— Координаты потенциальных целей получены, — довольно сообщил баритон АРИСИНа.
Внезапно в помещении что-то загремело, зашуршало, все голограммы с картами, графиками и диаграммы погасли.
— Не понял, — Клебанов плюхнулся в кресло, развернулся к управляющей панели, — Что произошло, черт возьми⁈
— Ничего особенного, Михаил Васильевич, — услышал холодный голос начальника Генштаба маршал. Повернулся и изумленно уставился, на направленные черные дула пистолетов.
— Что это значит, Григорий Андреевич? — скривился командующий РВСН. — Продались американцам?
— Я предпочитаю другое определение, выбрал жить в свободном западном мире, дающем каждому человеку свободу и безграничные возможности, — усмехнулся Артемьев. — Сейчас вирус «Горгона», разработанный лучшими инженерами, программистами и учеными Лэнгли проникает во все системы управления ядерными боеголовками, включая дублирующие. В настоящий момент он парализовал АРИСИНА, имитирует его деятельность, а когда мы уйдем, убьет ИИ, выжжет всю электронику центра управления и намертво заблокирует шахты и базы, на которых установлены ядерные боеголовки.
— Так всё-таки, за сколько душу продал? — горько усмехнулся Клебанов.
— Не твое собачье дело, — прошипел Артемов. — У меня есть на это свои причины, не только финансовые. Теперь я, мои дети и внуки будут жить, ни в чём не нуждаясь, в самой богатой и свободной, демократической стране — Соединенных Штатах. И денег будет достаточно, чтобы и следующим поколениям моей семьи хватило.
— Сволочь, — прошипел командующий РВСН. — Будь ты проклят, гнида.
Клебанов неожиданно вскочил, хватаясь за кобуру, но опоздал. Пистолет в руке Артемова дважды кашлянул. На зеленой полевой форме Клебанова расцвели кровавые пятна.
Маршал с грохотом повалился на бетонный пол, задев рукой отъехавшее в сторону кресло. Полковник подошел к телу, бьющемуся в предсмертных судорогах, выстрелил в упор. Голова Михаила Васильевича дернулась, полетели кровавые брызги, перемешанные с серой слизью мозгов, в середине лба неподвижно замершего командующего РВСН появилось круглое отверстие.
— Уходим, — скомандовал начальник генерального штаба. — «Горгона», всё получилось?
— Так точно, господин маршал, — в бархатном баритоне Искусственного Интеллекта появились издевательские нотки. — АРИСИН парализован, пункт управления взят под контроль, как только вы уйдете, бункер вместе с шахтами и базами будет заблокирован, в случае попыток проникновения, до прибытия «Дельты», активирую режим самоликвидации.
— Отлично, — улыбнулся Артемов. — Проследишь за нами по внутренним камерам, если кто-то захочет сюда зайти, никого не пускай, сообщи, Михаил Васильевич, сказал не беспокоить, занят. Как только мы покинем командный пункт, приступай к активной фазе операции.
— Будет сделано, господин маршал, — издевательски ответила «Горгона». — Не извольте беспокоиться, так у вас в Российской Империи, говорили?
— Открывай дверь и выпускай нас, — скомандовал Артемов.
Дверь клацнула открываемыми замками и отошла в сторону. Маршал и полковник выбрались в коридор и быстрым шагом направились к выходу. За их спинами с лязгом захлопнулись пять сантиметров бронированной стали.
Подмосковье. Дача Алексея Александровича Шелестова. 22 июня. 2041 года
Пожилой мужчина сидел в просторном кабинете, изучал бегущие по светящейся стене-экрану строчки мировых новостей. Когда-то русая шевелюра превратилась в снежно-белую, голубые глаза выцвели, строгое волевое лицо чуть осунулось, покрылось сетью глубоких и мелких морщин. Но, несмотря на возраст, в каждом жесте старика, прямой спине с гордо расправленными плечами, чувствовалась властность и уверенность в себе.
Худощавая, подтянутая фигура, ледяное спокойствие только усиливали это впечатление. А в прищуренном остром взгляде, сосредоточенном на мелькающих новостных сводках и статьях мировых таблоидов, показывал, старик сохранял ясность ума и способность анализировать информацию.
— Что-то мне это всё не нравится, — вздохнул старик, продолжая читать новости. — Алиса ты мне их специально подбираешь?
— Нет, Алексей Александрович, — прозвенел голосок Искусственного Интеллекта. — Формирую, согласно, вашим указаниям, информации разведки, МИД, западных средств массовой информации. Вы же сами сказали, отдавать приоритет действиям и событиям, происходящим в стране вероятного противника.
— Учения НАТО в Африке,массовый набор наемников по всему миру, во Францию, Англию, Италию, каждый день прилетают лайнеры с личным составом и оружием, — пожилой мужчина недовольно поморщился. — Тут ответ только один, они продолжают готовиться к большой войне с очень сильным противником, как я все время и говорил. Кроме нас никого подобного нет. Есть, правда, Китай, Ирак и Иран, но не сходится. Во-первых, ресурсы несопоставимы. США и НАТО работают со всем напряжением сил, тратят на вооружение триллионы, наращивают орбитальную группировку. Говорил же Сереже, «они собираются напасть», а он смеется, «у нас мощный ядерный щит, самая лучшая армия в мире, союзники по ОВД. Англосаксы не посмеют напасть, пугают, грозятся, но воевать с нами не будут». Дурак, ты, Сережа, хоть и до кресла генсека добрался, ой дурак. Объяснял же тебе: у них выхода нет, на подходе самый масштабный в истории капитализма мировой кризис, если не получат новые рынки и наши ресурсы, сами сдохнут в муках и корчах. Экономики катятся вниз, страны ОПЕК задирают цены на нефть, душат в блокаде Израиль, выкачивают деньги из немного набравшей жирок Европы. А Сережа, как я ни отговаривал, с большей частью Политбюро на переговоры в Вашингтон полетел. «Разряжать обстановку», мать его! Классиков читать надо, историю изучать. Тебе всё что угодно расскажут, наобещают золотые горы, чтобы бдительность усыпить, а потом в любой удобный момент ударят, когда самим будет выгодно.
— Алексей Александрович, — прервал его раздумья мягкий женский голосок Алисы. — Только что пришло сообщение из Кремля. Через минуту-другую Вам по правительственной связи перезвонит Круглов, первый секретарь московского горкома, член Политбюро. Просил дождаться звонка.
— Точно неприятности, мать вашу, — ругнулся старик. — Все системы безопасности активированы?
— Да, — сразу ответил ИИ. — Ваша дача, как бывшего генерального секретаря и советника Василевского оснащена самыми современными системами безопасности, закрывающими несколько контуров. Дом, все подсобные помещения, внутренняя территория закрыты комплексами радиоэлектронной защиты от возможного прослушивания. По всему периметру работают лазерные сканеры обнаружения пассивных и активных закладок ПУ, датчики, фиксирующие и анализирующие любые колебания воздуха, сетевые генераторы белого шума, не позволяющие прослушивать вас с внешних устройств. Ваши линии связи, включая правительственную и личную, защищены тройным квантовым шифрованием с постоянно меняющимися ключами.
На прилегающей территории работают датчики ПУ и направленные сканнеры, ловящие все радиоволны и цифровые сигналы. Вы защищены по наивысшему приоритету для действующих и бывших руководителей государства.
— Ладно, тогда затемни окна, чтобы снаружи ничего нельзя было считать по губам, — деловито распорядился старик. — Сейчас такие технологии, со спутников могут любую песчинку со всех ракурсов рассмотреть и заснять.
— Зеркальная тонировка подойдет? — уточнила Алиса.
— Подойдет, — согласился Алексей Александрович.
Окна моментально потемнели.
— Круглов звонит, — сообщила Алиса. — Соединять, как обычно?
— Да, по громкой связи, — ответил мужчина.
— Соединяю, — проинформировал ИИ.
— На стене-экране появилось озабоченное лицо полного мужчины лет пятидесяти.
— Приветствую, Алексей Александрович, — взволнованно выдохнул Василий Николаевич Круглов, первый секретарь Московского горкома, член Политбюро. — Беда.
Лицо пожилого мужчины окаменело.
— Что-то произошло с лайнером генерального секретаря? — спросил он. — Он должен был минут двадцать назад вылететь из Вашингтона.
— Угадали, — тяжело вздохнул Василий Николаевич. — Над Атлантическим океаном сигнал пропал. Как мне доложил генерал-лейтенант Мироненко, командующий космическими силами Министерства Обороны, наши спутники зафиксировали в том районе пуск ракеты и прямое попадание в лайнер. Пуск происходил из гражданского судна, «Санта-Мария», приписанного к Аргентине.
— Генеральный секретарь, председатель Совмина, глава МИД, министр обороны, первый секретарь Ленинградского обкома погибли? — напрягся Алексей Александрович.
— К сожалению, да, — горестно выдохнул Круглов. — Только что. Прямое попадание, падение с высоты. От них ничего не осталось. МИГи, базировавшиеся на Кубе, после вылета из американского воздушного пространства, сопровождали наш «Ту-194». Они сразу накрыли «Санта-Марию» ракетами, но было уже поздно.
— Почему допустили сам выстрел? — отчеканил старик. — Не отразили ракету, не нанесли превентивный удар?
— Те, кто спланировал атаку, хитро сделали. Стреляли из гражданского контейнера, самонаводящейся ракетой, с технологией экранирования, созданной из какого-то неизвестного сплава. РЛС, бортовые платформы обнаружения не зафиксировали никаких электромагнитных излучений, тепловых вспышек от двигателей, поздно отсканировали летящую ракету. Модификация не понятна, но Мироненко утверждает, похоже на новую разработку Пентагона «Молния». Но и это ещё не всё.
— Что ещё? — остро глянул Алексей Александрович. — Говори уже, Василий Николаевич, не тяни.
— Мне несколько минут назад сообщили, умер Игорь Валерьевич Богданов, — грустно сообщил секретарь московского горкома. — Буквально, минут пятнадцать назад.
— Председатель КГБ? — помрачнел старик. — Очень плохо.
— Извините, что вмешиваюсь в ваш диалог, — зазвенел девичий голосок Алисы. — Алексей Александрович, с вами Иван Алексеевич пытается связаться, говорит, срочно.
— Василий Николаевич? — Шелестов вопросительно глянул на собеседника.
— Пусть Ваня присоединяется, я не против, — моментально отреагировал Круглов.
На правой половине стены-экрана возникло встревоженное лицо пятидесятилетнего мужчины в генеральском кителе.
— Доброе утро, пап, приветствую Василий Николаевич.
— Не такое уж оно и доброе, — грустно усмехнулся старик.
— Привет, Ваня, — кивнул Круглов.
— Вижу, о сбитом самолете уже доложили, — хмыкнул генерал. — Тем лучше. О Богданове слышал?
— Слышал, — вздохнул Алексей Александрович. — От чего умер?
— Пока неизвестно, — ответил сын. — Внешних повреждений нет, с телом председателя КГБ работают патологоанатомы и наши эксперты. Вряд ли это случайность, учитывая всё происходящее. Но я звоню по другому поводу. В ближайшее время по Москве может быть нанесен ракетный удар, уходи в убежище.
— Ядерный? — хищно прищурился старик.
— Ядерного удара не будет, — усмехнулся сын. — Можно говорить при Василии Николаевиче?
— Ты о «Немезиде»? — уточнил немного повеселевший Алексей Александрович.
Полковник кивнул.
— Теперь можно. Он всё-таки один из оставшихся в живых членов Политбюро, — горько усмехнулся старик.
— Как только поступила информация о сбитом самолете, я запустил проект «Немезида». Он заработал, ядерные боеголовки нам не грозят. Но и мы использовать ядерку не сможем. Начальник генштаба оказался предателем, в командный пункт и по всем бригадам РВСН запущен американский вирус с искусственным интеллектом «Горгона» — новая секретная разработка Лэнгли. Так что полетят простые ракеты, но и их будет достаточно. То же самое проделано с командным пунктом ПРО. У нас осталась только орбитальная группировка спутников, космонавты в «Союзе», и люди на лунной станции. Уходи в убежище, папа, и вам, Василий Николаевич рекомендую переждать ракетную атаку в безопасном месте. Есть информация, после того, как американцы постараются выжечь здесь всё ракетными волнами и дронами, они направят массированный десант в Москву и Ленинград. Первыми пойдут миллионы наемников из ЧВК, в основном набранные из Африки и Латинской Америки. Они дешевые, не американцы, их не жалко. За ними — реднеки, набранные из люмпенов и безработных, прошедшие ускоренную военную подготовку, янки. Постараются забросать нас мясом, устроить хаос. Под шумок «Дельта», «Тюлени» и «Рейджеры» займут все стратегические части, штабы МО, органы власти, т и другие интересные им объекты.
— Что за «Немезида»? — вдруг спросил Круглов.
— Проект, который мы с Колей, Костей и покойным Игорем Валерьевичем Богдановым создали в обстановке полной секретности, когда я был генеральным секретарем, — пояснил Шелестов. — Извини Вася, больше пока рассказать не могу. Нет времени и вообще, пока рано раскрывать подробности. Но если он сработал, ядерка нам действительно не грозит.
— Передают, ракетная опасность, — сообщила Алиса. — Алексей Александрович, вам и всем остальным, действительно, лучше спуститься в убежище.
Подтверждая слова ИИ, протяжно завыла сирена на улице.
В дверь постучали.
— Алексей Александрович, надо спускаться в убежище, ракеты могут прилететь, — раздался за дверью голос майора Прохорова, руководителя личной охраны Шелестова.
— Минуту-две подожди, Вадим Анатольевич, — холодно отозвался старик. — У меня важный разговор по правительственной связи.
— Но, ваша безопасность…- начал возражать майор.
— Я сказал минуту-другую подождать, что непонятно⁈ — грозно рыкнул Алексей Александрович и майор покорно замолк.
— Николай, люди предупреждены? Надо позаботиться о том, чтобы народ спустился в убежища, — старик строго глянул на сына.
— Пап, перед звонком к тебе отдал все необходимые распоряжения, — сообщил генерал. — Все давно подготовлено, ещё на учениях по Гражданской обороне. Людей ведут в придомовые убежища, на улицах работает милиция и наши сотрудники, всех разводят и развозят по метро и ближайшим укрытиям на заводах и других предприятиях. Не волнуйся, работа идет.
— Отлично, — одобрительно кивнул Алексей Александрович. — Тогда расходимся. Василий Николаевич, после ракетной атаки, собирай всех, кто остался из руководства, в кремлевском бункере. Будем решать, как страну защищать и янки хвосты надрать так, чтобы на всю жизнь запомнили, и зареклись к нам лезть.
Круглов и полковник кивнули, квадраты изображений погасли, стена-экран вернула себе прежний вид.
— Спускайтесь в убежище, Алексей Александрович, ваши близкие уже там, — сообщила Алиса. — Вам нельзя рисковать своей безопасностью.
— И ты туда же, — буркнул старик и поднялся. — Иду уже, не ворчи.
22 июня 2041 года. Раннее утро
Огромные башни из стекла и бетона уносились в небеса остроконечными шпилями сталинского ампира. Зеркальные поверхности красились нежным розовым светом наступающего рассвета, первые лучи поднимающегося солнца робко заглядывали в окна и просторные комнаты.
Поездные трассы магнитной левитации, с проносящимися по ним пулями обтекаемыми корпусами составов, протянулись серебряными полупрозрачными спиралями вокруг улиц, проспектов и перекрестков. В светлеющем сером сумраке сияли золотистыми огнями панорамные окна зданий, светились огромные уличные экраны, сверкали голографической подсветкой фонтаны и памятники, ярко пламенел над центральной площадью трехмерный багровый символ победившего народа: серп, перекрещенный с молотом, с висевшим над ним лозунгом: «Наша Родина — СССР!»
Просыпающийся утренний город будоражил пронзительный вой сирены, динамики в милицейских беспилотниках надрывались, вещая о возникшей ракетной опасности, просили граждан укрыться в подземных домовых убежищах, оставаться или отойти в метро. Электромобили стражей порядка и КГБ перекрыли дороги, квадрокоптеры висели в воздухе, заставляя владельцев наземного и воздушного транспорта, разворачиваться и следовать в подготовленные укрытия и защищенные паркинги. Милиционеры останавливали на улицах редких прохожих, сопровождали их до метро, заводили в ближайшие подземные убежища на заводах, НИИ, фабриках и других предприятиях.
Небо запестрело огромным количеством еле различимых точек, увеличивающихся с каждой мгновением. Милиция, к тому времени получив сообщения об атаке, рассадила последних людей по электромобилям, быстро разлетевшихся в разные стороны к укрытиям и подземным паркингам.
Неожиданно один из электромобилей резко затормозил, оставив черный след на асфальте, развернулся и рванул к растеряно стоящему подростку, выскочившему в последний момент из подъезда напротив.
Машина остановилась, дверь открылась, сержант, рыкнув матом, схватил парня за шиворот, и могучим рывком затащил в электромобиль.
Точки в небе уже превратились в сотни тонких игл в ореолах белого пламени. Они не летели, падали на город, неотвратимые и грозные, как рука грозного божества, уничтожающая вокруг всё живое.
Сперва по ушам ударил резкий, рвущий барабанные перепонки свистящий звук, затем первые ракеты достигли земли, взорвались ослепительными белыми вспышками, расцвели гигантскими огненными цветками, разгоняя во все стороны волны раскаленного воздуха, взметая вверх клубы черного дыма, обломки зданий, электромобилей, россыпи стеклянных брызг.
Ещё мгновения назад ухоженные улицы с цветущими клумбами и деревьями, припаркованные электромобили, сияющие витринами магазины, уютные столики и стулья уличных кафе, красивые здания превратились в выжженную искореженную землю. Везде валялись обломки, тлели куски дерева, пластика, дымились искореженные куски стали, чадили темными клубами, горели в ревущем пламени развалины, а сверху мелкими и крупными хлопьями, плавно покачиваясь в воздухе, падал угольно-чёрный пепел…
В самом конце улицы замер искореженный милицейский автомобиль, влетевший в угол здания. Дымил изорванный осколками помятый корпус, в салоне яростно бесновался огонь, трещали и обугливались тела милиционеров и подростка, которого они хотели спасти. Из окна бессильно свесилась мужская рука, под приоткрытой дверцей возле изорванной и измятой милицейской фуражки растекалось кровавое озеро. Сержанту и напарнику не хватило нескольких секунд, чтобы нырнуть в спасительный въезд подземного паркинга соседнего здания…
Декабрь 2021 года. НИИ Скорой помощи им. Склифосовского
Мужчина лет тридцати неподвижно лежал на кровати в отдельной палате, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Превратившиеся в узенькие щелочки глаза, заплывшие в огромных синяках, лицо и тело в багровых кровоподтеках, ссадинах и гематомах. На голове белел бинт с окровавленным расползшимся пятном посередине, мускулистые руки безжизненно раскинулись по пространству кровати. Датчики, подсоединенные к груди, следили за ритмом сердечных сокращений, уровнем кислорода в крови, частотой дыхания, температурой тела. Каждый удар сердца отображался в диаграмме на темном экране реанимационного монитора.
Внезапно парень пошевелился, точка на экране заскакала вверх, затем пошла ровная полоса. Аппарат пронзительно запищал. В палату вбежала молоденькая медсестра. Ахнула, увидев полосу, и побежала звать врача.
После попыток бесплодных попыток массажа сердца, использования АНД, других реанимационных манипуляций, пожилой врач выпрямился, стащил со рта повязку, снял шапочку и вздохнул:
— Бесполезно. Пациент умер, царствие ему небесное.
Примечания:
ОВД — Организация Варшавского Договора. Создана 14 мая 1955-го года. Включала в себя восемь социалистических стран, заключивших пакт о сотрудничестве и взаимной помощи, в том числе военной в случае агрессии.
АРИСИН-120 М — Армейский Искусственный Интеллект, модель 120, Модернизированный.
КИНГ — Комбинированный Информационный Накопитель Голографический. Пришел на смену флеш-картам и прочим устаревшим съемным хранилищам данных. Внутри внешнего прямоугольника считывателя, крошечный диск. Информация наносится лазером в трех измерениях (а не только на поверхности), что дает возможность сверхвысотной плотности записи и возможность закачивать на носитель сотни террабайт информации. Имеется дублирующая плата мемристора, позволяющая сохранять основные данные в случае повреждения диска.
АНД — Автоматический наружный дефибриллятор. Анализирует сердечный ритм, если обнаруживает фибрилляцию (хаотичное дрожание), бьет тело электрическим разрядом, чтобы перезапустить остановившееся сердце.