Туча големов навалилась на меня с трёх сторон ещё на подходе. Клинки развернулись веером и пошли молотить во все стороны разом. Я просто шёл, а под ноги сыпались обломки. Кристаллики маны я подбирал на ходу, и они искрами оседали внутри моего резерва.

Шкала выносливости продолжала ползти вниз.

Запас: 54 / 100.

Будто на плечи закинули ещё пуд камней. Ноги я ставил твёрже, вдохи делал глубже, но темпа не сбавлял.

К тому моменту, как я вышел на главную улицу, последние выводки разбегались по подвалам.

Город уже наполовину сожрал сам себя. Кварталы у южной стены проседали обугленными чашами под плотным дымом, а по медным стенам стекали застывшие потёки металла.

В центре всей этой свалки лежал каменно-медный бройлер, бескрылый и безлапый, обложенный гнездом из собственных обломков и последних защитников.

Вокруг наседки ещё держалась плотная свора. Десятка три птенцов кружили над её спиной и стелились вдоль боков, прикрывая хозяйку от любого, кто сунется к туше.

Я поднял руку.

Клинки веером ушли в самую гущу и прошили стаю насквозь и проход к дракону открылся за пару секунд.

Дракон поднял шипастую голову и выпустил в меня всполохом расплавленного металла.

Уже по привычке уклонился используя рокет джамп.

В его глотке снова заиграло оранжевым, расплав начал стягиваться в сгусток. Тридцать секунд на зарядку. Это окно времени я знал лучше, чем собственное имя.

Пожалуй, хватит с него стрельбы.

Поднял правую руку, и мои клинки взмыли над плечами в боевой клин. Прицелился глазами в шейный узел под нижней челюстью, тот что подсветило «Слабое место» ещё в первый день нашего знакомства.

— Петух, закрывай смену!

Клинки рванули вперёд.

Один прошёл по горлу поперёк. Голова с шипастым гребнем завалилась набок и накрыла собой кусок гнезда. Расплав, так и не успев вылететь, выплеснулся обратно в глотку и зашипел по камню.

Остальные четыре лезвия разошлись веером по груди твари.

Кладка вскрылась полосами. Медные тяги лопались с грязным скрежетом, к которому я уже привык. Слой за слоем туша оголялась, и в её центре проступил кокон из переплетённых жил — оболочка магического сердца.

Запас выносливости: 8 / 100.

В груди потяжелело, что я едва не сел. Ноги дрогнули, в горле встал плотный ком.

Ещё немного, и я сам здесь упаду.

Отключил ауру, клинки сразу растаяли в воздухе. Своё она отработала, дальше буду работать по старинке.

Выдернул из-за спины «Проклятый меч Вечного Дозора», шагнул по гулкому каменному брюху прямо в свежую пробоину и наклонился, упираясь плечом в край ямы.

Медные жилы кокона тянулись передо мной в полумраке. Внутри пульсировал красный шар размером с тыкву.

Перехватил рукоять клинка обеими руками.

Удар!

Магический шар треснул с сухим хрустом и осыпался крошкой мне на перчатки.

Дракон погас.

Кладка вокруг меня обмякла. По всему корпусу пошла мелкая дрожь, и куски брони начали отваливаться. Гнездо у боков туши рассыпалось обратно превращаясь в строительный мусор, из которого его собирали.

Последние птенцы в небе над городом дёрнулись разом, и на брусчатку с шорохом посыпался дождь из обломков, а затем над площадью повисла тишина…

Над брусчаткой, прямо посреди обломков, материализовалась синяя коробка с тусклой оторочкой по краю.

Взял её и открыл.

В воздух воспарила карточка.

Карта улучшения навыка.

Повышает выбранный навык на три уровня. Применяется однократно.

Хм… Думал, будет что получше, но в целом тоже неплохо, если распорядиться грамотно.

Схватил карту и, убрав во внутренний карман нагрудника, обвёл взглядом площадь. Каменно-медный бройлер дотлевал у моих ног, в небе оседала пыль…

— Эй, Вельтор! Я тут со всеми твоими курочками разобрался, можно уже домой? Или у тебя ещё пара слонов в подвале припрятана?

Вспышка.

Ноги на секунду потеряли опору, а потом подошвы встали на гладкий каменный пол. Готический зал с колоннами и лианами. Туман у щиколоток. Клон Вельтора стоял ровно там же, где я его оставил пять долгих суток назад.

Артефактор прошёлся взглядом по моему обожжённому плечу и разорванному наручу.

— Выжил.

— Удивлён? — я опёрся мечом о пол и прочистил ухо. — Ты мне там какую-то награду обещал.

Вельтор повёл ладонью, и перед нами на каменной плите проступили три предмета.

Слева — массивный прямоугольный щит размером с тележное колесо, с тусклой синевой по ободу. Тяжёлый, стационарный. Такой ставят в проём и стоят за ним до самой пенсии.

В центре — серый плащ, который перетекал сам по себе, и его ткань стелилась тонким дымом.

Справа — короткие шорты из ткани с металлическим отливом. Серебристая нить, плотная и мягкая на вид.

— Выбирай искатель, что душе угодно.

Я всмотрелся в предметы. Система не подсвечивала никакой информации, кроме лишь кучи вопросительных знаков вместо названий.

— А описания к ним не прилагаются? Как мне выбирать?

— Сердцем выбирай.

Я хмыкнул. Этот пережиток древности явно имел такое же древнее чувство юмора.

Так, ладно, если нельзя прочитать описание, то будем исходить из здравого смысла.

Заложив руки за спину, я медленно прошелся вдоль артефактов.

Щит — это для тех, кто любит стоять и играть от обороны. Я предпочитаю двигаться. Да и есть у меня уже один щит, он правда больше средством передвижения служит, но всё же.

Плащ — для тех, кто крадётся и бьёт в спину. Я не ассасин, и подкрадываюсь обычно с фронта и желательно с грохотом. И плащ у меня уже тоже кстати был. Не нашел я ничего такого в их ношении. Для всяких высокомерных и закомплексованных личностей наподобие аристократов он может и будет в самый раз, но точно не для меня.

А вот шорты…

Я аж не удержался и провёл пальцем по мягкой ткани. М-мм… Таких ощущения от одежды я уже давно не испытывал. Нет, я не шмоточник какой-то, но постоянная ходьба в этих неудобных доспехах реально так утомляет.

Должно же быть хоть какое-то разнообразие в этих утомительных буднях.

Не знаю, что они дают, но с выбором я определился.

— Беру! — махнул рукой. Хотелось добавить «по чём?», но вспомнил, что это подарок.

— Забирай, — клон Вельтора провел ладонью в воздухе и шорты подплыли ко мне, а знаки вопросов слетели с них, сменившись текстом.

Также под названием появилась привычная схема описания.

Доспех «Живая Сталь».

При активации обтягивает тело второй кожей, не сковывает движений.

Подстраивается под анатомию носителя.

Растущий: эволюционирует при поглощении редких металлов. Достаточно положить металл на ткань — доспех переработает.

Чем выше уровень и редкость скормленного материала, тем мощнее становится броня.

Текущий процент поглощения урона: 1%

Качество: эпическое (фиолетовое)

Ого, это оказывается доспех? Только для паховой зоны?

А нет, написано, обтягивает тело второй кожей.

— Насколько много тела обтягивает? Сколько процентов? — уточнил я.

— Все, — спокойно ответил Вельтор.

Чего?

У меня челюсть чуть не отвисла. Выходит это не просто красивые трусы. Ух, захотелось моментально натянуть их, но заметив, что этот пережиток прошлого заинтересованно смотрит на меня, решил с этим повременить.

Потом. Переоденусь, когда вернусь в Мастерскую.

Убрал ткань в нагрудный карман, к карточке.

— Ладно, теперь вернемся к старым баранам. Копия Вельтора, ты убедился, что я не из свиты Смерти, или ещё пару испытаний на десерт дашь?

— Убедился, — артефактор сдвинул брови и его взгляд стал серьезнее. — В твоей ауре действительно есть след Смерти. Он появился из-за бонусов на твоем оружии. Но кроме него я различил кое-что другое. След давнего друга моего оригинала, он был из числа создателей.

— Создателей чего?

— Как чего, лабиринта конечно же.

— О как… Продолжай, — я сложил на груди руки и, превратился в самого заинтересованного слушателя.

— Их было пятнадцать. Мой оригинал — Артефактор Первых Путей. Третьей была Госпожа Смерть, а пятнадцатым был еще один ремесленник. Легендарный навык как раз его рук дело. Когда ты разрядил «Поцелуй Смерти», я узнал его почерк, поэтому и придержал руку. Возможно это не случайность, что именно ты пришёл сюда. Мой оригинал разбросал по этажам свои наследия, именно в поисках того, кто обладает подобной силой.

Я молча переваривал услышанное.

Получается этот лабиринт создали пятнадцать каких-то личностей, одна из которых управляла самим уходом в небытие. Интересно получается.

И если создатель заточки был одним из создателей лабиринта, то получается он тоже был какой-то трансцедентной сущностью по силе не уступавшим смерти. Хо-хох.

— И за что же ты её так не любишь? Отказала твоему оригиналу, когда он приставал к ней?

Вельтор опустил взгляд на пол.

— Всё немного прозаичнее. У него была дочь. Единственный ребёнок и наследница ремесла. Она пошла наверх вместе с первыми последователями создателей — туда, где на вершине Лабиринта спрятаны божественные силы. На седмнадцатом этаже её настиг Мор. Личный ученик Смерти… Он напал изподтишка, ударив проклятым клинком. Будучи дочерью создателя Аврора была бессмертной, но тот клинок был не прост. Его проклятые свойства были созданы самой Госпожой, и они могли вытягивать жизненные силы даже из бессмертных, постепенной превращая их в смертных, которые однажды попадут в её загробные владения.

Клон замолчал. Пауза в его голосе оказалась тяжелее всего сказанного раньше.

— Она должна была умереть, но Вельтор успел создать стазисную капсулу и заключить свою дочь в неё, тем самым заморозив для неё время и действие проклятья. Но снять проклятие сам не смог. Слишком тонкая работа.

— Получается, он создал испытания, чтобы найти того, кто снимет его. Не проще ли было об этом сразу попросить своего друга?

— Не проще. Создатель легендарного навыка заточки исчез. Единственным выходом было это найти кого-то другого, кто будет обладать той же силой очищения.

Я выдохнул, уже догадываясь, что старик скажет дальше.

— Геральт, я выпущу тебя отсюда и щедро награжу, если ты освободишь её.

Я хмыкнул и покачал головой.

— Лезть на семнадцатый этаж ради чужой драмы — это, знаешь, не самая дешёвая услуга. Особенно от сущности, которая только что попыталась меня выпотрошить. Шорты, конечно, классные, но я не из тех, кто будет из кожи вон лезть ради спасения незнакомой мне девицы, да еще при этом рискуя испортить отношения со Смертью.

— Назови цену.

— Карты всех этажей лабиринта до последнего. И что-нибудь увесистое из верхних запасов — какой-нибудь легендарный артефакт.

— Этажи Лабиринта постоянно перестраиваются, — покачал головой старик. — Карты, которые оставались бы актуальными так долго, просто не существуют. А материалы и артефакты с верхних этажей я передать не могу. Создателям запрещено вмешиваться в дела Лабиринта напрямую, эти обеты они приняли сразу после его создания.

— Ну и на кой-мне тогда вообще заниматься этим…

— Ты говорил про легендарный артефакт. Если снимешь проклятие с дочери Вельтора, получишь два. Во-первых, сама капсула стазиса является легендарным артефактом, иначе она бы не смогла остановить проклятие Смерти. Во-вторых, в нём лежит еще один легендарный артефакт. Какой он, ты узнаешь уже, когда откроешь капсулу. Но по заверениям самого Вельтора он является ключом для прохождения и финального выхода из лабиринта.

Я задумался.

Два легендарных артефакта, один из которых поможет пройти его — это серьёзно. На сам лабиринт и что находится на его вершине, мне если честно плевать, всё чего я хочу, так это вернуться в свой прошлый мир и отомстить ублюдку, который меня убил.

И если тот артефакт может помочь в этом, то он определенно стоит того, чтобы хотя бы дойти до капсулы и прочитать его системное описание. Чем не мотивация для меня?

Если не считать одного маленького «но».

— Всяким фантомным Сущностям я на слово не верю, — я постучал пальцем по рукояти меча. — Системный контракт. Прямо здесь и сейчас.

Старик кивнул, будто ожидал этого с самого начала.

— Согласен.

Воздух между нами уплотнился, и над ладонью клона Артефактора развернулся свиток с золотой строкой Системы. Условия проступили сами собой: моё обязательство дойти до семнадцатого этажа и снять проклятие с его дочери; его обязательство выпустить меня сейчас, выдать аванс и подготовить основную награду; невмешательство сторон в дела друг друга вне рамок сделки.

Я провёл пальцем по строке принятия.

Контракт зарегистрирован.

— Держи.

Вельтор протянул мне миниатюрную механическую руку со сжатыми в кулак пальцами.

Указатель на дочь Вельтора.

Активируется на 17-м этаже. Приведёт к стазисной капсуле.

Я подкинул руку в воздухе и поймал её.

— Если на этом наш разговор закончен, то чего мы ждем?

Старик улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Зал поплыл…