Надежды Медведя на теплую зиму на новых территориях не оправдались. Первые числа февраля оказались снежными, а временами ещё и вьюжными. Хотя туманные и постоянно облачные дни закончились, зато пришли холода. Дни теперь стояли солнечные. На особо ярких местах снег подтаивал, но по ночам температура стала опускаться до 15–20 градусов мороза. Поэтому только в отапливаемых блиндажах было тепло и относительно уютно.

Вспоминались обжитые блиндажи на полигоне, а вот отбитые в недавних боях у укропов казались чужими, хотя за время нахождения в зоне Специальной военной операции Медведь где только не ночевал. И под открытым небом, и в смердящих блиндажах, и даже в обустроенных штабных землянках, с уютными комнатами отдыха для старшего офицерского состава противника.

1 февраля 2025 года подразделение Медведя находилось на третьей линии обороны в ожидании приказа на штурм позиций укропов. Занятый в Янтарном дом с подвалом служил им надежным укрытием. Время от времени случались прилеты или доставали укроповские дроны. Начальство долго откладывало начало наката и никак не могло решить вопрос с техникой.

В один из дней, а именно 5 февраля, попытка наката на мотоциклах с посаженными в качестве пассажиров двумя штурмовиками на каждый мотоцикл успехом не увенчалась. Ранение получили мотоциклист и один штурмовик. На этом накат прекратился, и все отступили на исходные.

Но наступил день 7 февраля, и наконец было озвучено боевое задание. На переданных группе двух танках и двух «мотолыгах» предстояло штурмовать лесополку с условным названием «Спартак». Группа в составе Цыгана, Дацика, Шиши, Топтыги, Николаича и с ещё одним, представленным перед самым штурмом новым бойцом с позывным «Нога», во главе с Медведем уместились в одной из «мотолыг». Вторая группа в составе шести штурмовиков заняла другой вездеход.

Выдвинулись уже ближе к полудню. Танки следовали впереди колонны, следом – штурмовики на вездеходах. Но вскоре выяснилось, что танкисты свернули не на ту дорогу и направились совсем в другую сторону. Но, тем не менее, колонну успели атаковать дроны, и погиб один из штурмовиков с позывным «Санчо» из второй штурмовой группы. Земляк и друг Медведя. Ударивший в бок «мотолыги» дрон-камикадзе пробил броню и попал внутрь десантного отсека. Весь заряд дрона принял на себя Санчо. Колонна вернулась на исходную. В этот день объявили отбой.

Настало утро следующего дня. Около восьми часов, вновь разместившись по вездеходам, группы выдвинулись в нужном направлении. Получившие свою долю взбучки и проинструктированные начальством танкисты и вездеходчики на этот раз не ошиблись и примерно к десяти тридцати доставили штурмовиков в назначенное место.

По заданию группам предстояло отбить четвертый, пятый и шестой опорные пункты противника на лесополке под названием «Спартак». На подъезде к месту десантирования в уже открытый десантный люк влетели два дрона. Взрывом был ранен только один штурмовик – Нога.

– Нога, ты как? – несмотря на рёв двигателя боец услышал вопрос Медведя.

– Ногу зацепило!..

– Откатишься с «мотолыгой». Ясно?..

– Так точно…

Десант высадился совсем недалеко от лесополки. Покидая «мотолыгу» и стараясь рассредоточиться, штурмовики стали разбегаться по полю. Но над ними повис целый рой вражеских дронов, и одновременно затарахтели пулеметные и автоматные очереди со стороны лесополки.

Танки и вездеходы стали откатываться назад, не подставляя корму противнику, а штурмовики залегли.

Медведь едва успел оглядеть небо и лесополку, и тут заметил, что два штурмовика – Шиш и Топтыга, вскочив на ноги, побежали в сторону лесополки, прямо навстречу пулеметным очередям.

– Ши-иш, Топты-ыга-а, куда?! Лежа-ать! Срежут на хрен!.. Лежа-ать!.. – Голос Медведя потонул в грохоте выстрелов и гудении стаи дронов.

Но бойцы, только недавно прибывшие по контракту и направленные на первое боевое задание, не услышали криков командира. Возможно, неправильно оценив обстановку и поражающую мощь пулемета, они рванулись в атаку для подавления огневой точки противника. Они сделали в сторону лесополки всего лишь с десяток шагов, как пулеметная очередь настигла их.

Ещё двое земляков Медведя остались лежать на стылой, укрытой снегом земле бывшей Украины. Весь проведенный Медведем инструктаж, видать, был ими забыт. Несмотря на требования, чтобы держались около него и не действовали самостоятельно, оба бойца, будто сговорившись, побежали навстречу пулемету.

Оглянувшись в очередной раз на небо, Медведь заметил, что над ним завис дрон-сбросник, и увидел, как от него отделился заряд. Медведь успел перекатиться в сторону на три-четыре метра, и взрыв подствольной гранаты, которой был снаряжен дрон, вреда ему не причинил.

Но это было только начало. Хохлы, видимо, разобрались, что он – старший в группе штурмовиков, поэтому особое внимание дроноводы теперь уделяли ему.

Медведь вынужденно вскочил на ноги и стал метаться по полю, уворачиваясь от сбросов, но в то же время стараясь не попасть под пулеметный огонь. Приходилось то бегать, то падать, то вскакивать на ноги, перекатываться, но, в конце концов, седьмой или восьмой сброс достиг цели.

Медведь, отскакивая в сторону от очередного сброса, вдруг ощутил сильный удар по правой ноге и свалился. Невыносимая боль пронзила всё тело. Нога оказалась сломана. Из страшной раны ниже колена хлестала кровь, также немного крови было и на левой ноге – в нее, похоже, попало несколько мелких осколков. Превозмогая боль, лежа на спине, Медведь вытащил кровоостанавливающий жгут. На бедре немного выше колена, как учили, некрепко перетянул ногу, отчего кровь быстро остановилась. После этого бинтом, стараясь накрепко перетянуть, перевязал открытую рану, а левую ногу только осмотрел и не стал даже перевязывать. Бегая от дронов по полю, Медведь всё-таки приблизился к лесополке, поэтому после перевязки дополз до толстого дерева и спрятался за его стволом.

Обе штурмовые группы после высадки оказались рассеяны, и лишь отдельные бойцы добежали до лесополки. Но возле Медведя никого не оказалось. Немного отлежавшись и попривыкнув к боли, если можно так сказать, Медведь направился в сторону пулеметного гнезда, откуда продолжали хлестать свинцовые очереди. Нельзя было оставить без ответа гибель друзей.

Двигался Медведь ползком, отталкиваясь левой ногой и подтягиваясь на руках. Правую старался беречь, так как любое движение причиняло неимоверные страдания.

Штурмовик подполз к позиции пулеметчиков совсем близко и пока приглядывался, из ближайшего окопа его, оказывается, уже выцеливал укроп-автоматчик. Медведь его заметил в последний момент, и единственное, что он успел сделать, это пригнуть голову. Это и спасло его от верной гибели. Пуля пропорола правую щеку и немного зацепила кость, отчего у Медведя случилась короткая дезориентация. Но затем он, придя в себя, вскочил и, прыгая на левой ноге, матерясь на чем свет стоит, не переставая стрелять, двинулся к хохляцкому окопу. Там оказалось двое вражеских солдат, испуганно выглядывавших из-за бруствера. Одной длинной очередью Медведь отправил обоих к праотцам и к их любимому Бандере.

Откинувшись в изнеможении на спину, он осторожно потрогал рваную рану на щеке. Как он понял, крови было не так уж и много, отчего решил бинт на эту рану не тратить. Вскоре кровотечение и на самом деле остановилось.

Внезапно он услышал:

– Медведь, Медведь!.. Слышишь меня?..

Он узнал голос Кабана из второй группы.

– Да… слышу!..

– Давай, сюда ползи!..

– Сейчас…

Траншея, в которой находились двое наших бойцов – Кабан и Физик, располагалась между двумя блиндажами. Кабан сразу стал оказывать Медведю первую помощь. Вколол обезбол и попробовал немного вправить разбитые кости. Затем из палочек соорудил нечто похожее на шину, и всё это стянул новыми бинтами. Левую ногу Медведь отказался показывать, сославшись на незначительную рану.

Ожидание дальнейшего указания командования заняло много времени. Немного погодя рядом с бойцами прошли наши штурмовики Турист и Киргиз. Они направились дальше по лесополке в сторону укропов.

Наступила ночь.

– В блиндаже укрываться не будем, – решил Медведь. – Нас мало, и на пост некого выставить. Если подкрадутся, нас поубивают сразу. Будем сидеть в окопе.

– Да, конечно, Медведь. Правильно. Надо поберечься, – согласился Физик, вставая на ноги и оглядываясь вокруг.

В лунном свете привыкшие к темноте глаза могли различить предметы на значительном расстоянии.

– Холодно. Небо чистое, луна светит, но холодно! – поежившись, Физик опустился на свое место.

– Ничего, выдержим! – немного отошедший от боли после очередного укола сказал Медведь. – Можно спать попеременно. Спите, я разбужу.

Прошло некоторое время, бойцы уснули, а Медведь сидел и слушал, да и раны не давали возможности закемарить. Вскоре недалеко послышались шаги и стали приближаться. По всей видимости, шли двое. Медведь надеялся, что это кто-то из наших штурмовиков, может, даже Турист с Киргизом, но тем не менее взял автомат наизготовку и снял с предохранителя.

Вскоре две фигуры возникли над бруствером. Лунный свет четко выделял их на темном фоне деревьев. Фигуры замерли – двое тоже заметили Медведя.

– Что, мужики, русские? – тихо окликнул один. В голосе его слышался небольшой южный акцент.

– Не-ет, не русские, – растягивая слова, честно и открыто отозвался Медведь. Ведь он и на самом деле был не русский и поэтому не предполагал подвоха как в вопросе, так и в и ответе.

Двое подошли ещё ближе, и один из них вдруг смачно выругался:

– Русские, су… и, пид… ы!

Услышав такие откровения, Медведь вначале не понял, что происходит, но тут в лунном свете отчетливо увидел зеленые повязки на касках. Этого было достаточно. Благо палец лежал на спусковом крючке, а враги находились совсем рядом. Короткая очередь срезала стоящего слева укропа, но когда Медведь стал целиться в другого, тот внезапно стал оседать и упал так, будто в него тоже попала пуля. Но Медведь точно знал, что в него не стрелял! Поэтому, несмотря на раны, быстро поднялся на здоровую ногу и произвел несколько выстрелов во второго укропа. И только после этого Кабан и Физик засуетились.

Но штурмовикам сегодня явно стало уже не до сна, потому что вскоре налетели дроны «Баба-Яга».

Вначале прилетел один и сбросил противотанковую мину. Бойцы, уворачиваясь от опасности, носились по траншее. Позже прилетел еще один дрон и тоже совершил сброс ТМ-ки[4], затем прилетел ещё и третий с таким же зарядом. От взрывов всё вокруг тряслось, бревна на накатах блиндажей подпрыгивали, а скакавший на одной левой ноге Медведь потом удивлялся сам себе: оказывается, при опасности человек может и на одной, даже раненой ноге носиться по траншее.

Прилетевший после этих «старушек» FPV-дрон (камикадзе) показался бойцам детской забавой, от которой удалось укрыться в блиндаже. Успокоились укропы только после того, как всё затянуло дымом и пылью от взрывов, так что видимость упала до нуля. Единственным пострадавшим от серии налетов оказался Кабан, которому в ягодицу угодил небольшой осколок.

Наутро от командования поступил приказ держать оборону. Ротному было сообщено о ранении двух бойцов, но приказа на откат не поступило.

Приказ есть приказ, и он обязательно должен быть выполнен. Двое раненых и один невредимый, бойцы заняли оборону на отбитом у укропов опорном пункте. О других штурмовых группах у них никаких сведений не было. Командование ничего не сообщало – ведь по рации никакие сведения нельзя передавать, да и таких обязанностей у командира перед штурмовиками не было.

Было холодно. У Медведя постоянно мерзли раненые ноги. Правая, перетянутая жгутом, вскоре вообще перестала ощущаться, хотя время от времени, соблюдая правила, её освобождали от жгута, чтобы кровь поступила в искалеченную ногу. Никакой другой медицинской помощи себе оказать ни Медведь, ни двое других бойцов были не в силах. В скором времени закончилось действие обезбола, и боли в ногах стали невыносимыми.

Продукты бойцы искали везде, где могли. Физик постоянно только тем и занимался, что искал провизию в брошенных укропами блиндажах и в рюкзаках погибших солдат – как своих, так и противника. Но еды все равно было мало, а воды не было вовсе. Приходилось оттаивать снег или же просто есть его.

Единственное, что более или менее успокаивало, – это то, что укропы их особо не беспокоили. Иногда кружили дроны и бывали неприцельные, одиночные прилеты.

Все эти дни Медведь был на связи со своим ротным командиром, с которым обсуждал возможность эвакуации как себя, так и раненого Кабана. Дни стояли ясные и солнечные. Не дающие покоя дроны укропов ни за что бы не позволили откатиться без потерь. Это понимали и сам Медведь, и ротный. Оба ждали снегопада или хотя бы сильного ветра.

Таким вот образом минули четыре дня и настал пятый, как штурмовики обосновались в захваченном опорнике укропов. Этот день ознаменовался приходом Дацика, который появился внезапно, без предупреждения по рации.

После горячих и радостных объятий Дацик рассказал, что он в одиночку занял другой опорник недалеко от них. Укропы при его появлении ретировались и больше не показывались.

В этот же день Медведь связался с ротным.

– Первый, ответь Медведю.

– На связи.

– Прошу разрешить откат Кабана и Физика вместе с Дациком.

– Как обстановка на небе?

– Как обычно. Но Дацик пришел. Бойцы сами могут передвигаться, поэтому считаю, что они смогут дойти.

– Разрешаю.

Услышав решение ротного, Кабан и Физик стали собираться. Медведь обратился к Дацику:

– Слушай, после того как их откатишь, засядь там, у себя в блиндаже. Будем по одному сторожить.

– Почему? Может, тут вдвоем окопаемся? – недоуменно глядя на Медведя, спросил Дацик.

– Нет. Если будет серьезный накат, нас вместе положат, а так хотя бы у одного будет шанс остаться в живых.

– Ну, ладно. Так и быть. Но я иногда буду приходить. И вот, держи промедол. У тебя, наверное, кончился. Надеюсь, пригодится.

– Хорошо. Договорились. Спасибо, Дацик.

Оставшись один, Медведь занял одну из трех траншей, которая была ближе к позициям укропов. Наступили сумерки. Серость вскоре растворилась в кромешной темноте, но потом из-за горизонта всплыла полная луна, и всё вокруг засияло и заблестело в ее серебряном свете.

Любивший с детства полную луну, Медведь на этот раз был не в состоянии любоваться природой. Знобило, трясло, и ночь превращалась в постоянный кошмар. Он всё время теперь находился между явью и сном. Тело немело и желало спать, а сознание противилось этому.

В последний день Медведь практически перестал чувствовать обе ноги. Хотя и опирался полноценно на левую ногу, но он её не ощущал как таковую. Двигать ею двигал, переставлял, иногда, когда торопился, даже подпрыгивал на ней, а полноценно, как ногу, уже не чувствовал. Двигался к тому же внутри окопа, а там была возможность опираться на стенку траншеи.

То ли проваливаясь в сон, то ли временами теряя сознание, Медведь постоянно видел своих близких и друзей. Маму свою ощущал, будто она рядом. Снилась и невеста Ульяна. Иногда приходили погибшие друзья, но они почему-то отстранялись от него.

В один из таких провалов вновь приснилась Ульяна. Медведь увидел её в окопе, в военном обмундировании, и она говорила ему, что его могут убить, поэтому ему надо перебраться в другой блиндаж. Во время пробуждения Медведь постарался осмыслить сон. Посоветоваться ему было не с кем, поэтому решил, что будет прислушиваться к словам невесты. Пусть это всего лишь сон…

Утром, как стало сереть, Медведь тяжело поднялся. Тело задеревенело от холода. Опустив левую ногу вниз, не ощутил прикосновения к полу, хотя услышал стук подошвы ботинка о настил. Нащупал автомат и закинул его за спину. Опираясь обеими руками на нары и на стол, передвинулся к выходу, затем лег на пол и выполз наружу. Глянув на светлеющее небо, ползком направился к соседнему блиндажу, расположенному метрах в пятнадцати и соединенному траншеей с первым.

Медведь вовнутрь блиндажа заползать не стал, а расположился на входе, приготовив гранаты и автомат. Прошло совсем немного времени, и Медведь услышал шум мотора. Приподнявшись, он увидел подъехавший «Хаммер». Из автомашины выскочили четверо вооруженных человек и о чем-то громко стали между собой разговаривать. В утренней тишине голоса слышны были четко, но ни одного слова Медведь не разобрал, и только потом понял, что разговаривают даже не на украинском.

Один из приехавших остался на автомашине возле пулемета, а трое направились к траншеям. У Медведя внутри всё напряглось, появилось ощущение близкого сражения. Вытащил и положил рядом в легкодоступном месте гранаты и запасные рожки, снял автомат с предохранителя и устроился поудобнее для стрельбы.

Эти четверо были в несколько другой униформе, нежели укропы, но зеленые повязки на касках имелись. Они направились к блиндажу, откуда он совсем недавно уполз. Шли скученно – казалось, что они ранее никогда не зачищали позиции, но держались настороженно. Автоматы взяли наизготовку и, подойдя к блиндажу, бросили несколько гранат внутрь. Медведь держал их на мушке, но не стрелял, ожидая дальнейших действий. После заброса гранат пришлые гуськом ворвались в блиндаж и вскоре также гуськом вывалились оттуда. Постояли возле входа, о чем-то посудачили. Один из них, тыча пальцем в небо, что-то убежденно говорил. Медведь только тут заметил на рукавах этих четверых нашивки красно-белого цветов. Цвета флага Польши! Ещё немного постояв, эти вояки ретировались до автомашины и быстренько уехали. Медведь сообразил, что они боятся наших дронов, которые вскорости должны были начать уже летать, поэтому так быстро уехали.

День прошел без новых впечатлений. Ничего не поменялось. Погода также стояла ясная, небо было заполнено нашими и вражескими дронами, и никто не приходил и не проходил мимо Медведя. Он много времени провел возле входа в блиндаж, держа оружие наготове. Но иногда с трудом перемещался в другой конец траншеи, чтобы убедиться в отсутствии опасности.

Наступила еще одна ночь. Проведя некоторое время в траншее, после восхода луны Медведь залез в блиндаж и плотно закрыл вход. Уж слишком много ночных дронов летало. Ночь прошла, как и предыдущая, в полубессознательном состоянии. Иногда снились какие-то кошмары, иногда был хороший сон, но большую часть ночи Медведь лежал с открытыми глазами. Под утро ему вновь приснилась Уля. Она снова была в армейской одежде и стояла уже возле третьего блиндажа. Она жестами приглашала Медведя к себе и опять говорила, что его могут убить, что нужно перебраться в следующий блиндаж, и показывала место, откуда можно будет стрелять. Медведь проснулся и, уже имея опыт предыдущего дня, ещё затемно перебрался в третий блиндаж.

В наступившей утренней серости вскоре он услышал звук мотора автомашины и, приподнявшись, увидел вчерашний «Хаммер». Он остановился ближе, чем вчера. Оттуда вновь высыпали вчерашние наемники и целенаправленно подошли к блиндажу, где ночевал Медведь. Один из наемников остался на автомашине возле пулемета.

Медведь всё это наблюдал стоя, приготовив имеющееся оружие. Из-за изгиба траншеи вход в блиндаж был виден, только если приподняться над бруствером.

Наемники подошли, как и вчера, ко входу в блиндаж и, сгрудившись, что-то тихо обсуждали.

Медведь прицелился в наемника на автомашине и плавно нажал на спусковой крючок. Прозвучал одиночный выстрел, и тело пулеметчика опрокинулось навзничь. Ещё не опомнившиеся поляки стали хвататься за оружие и кружиться на месте, пытаясь определить местонахождение стрелка, но что-либо предпринять никто не успел. С расстояния около двадцати метров промазать было невозможно. Прозвучавшие сдвоенные выстрелы оставили «солдат удачи» без движения.

Сам не ожидавший такого разворота событий и настроившись на длительный бой, Медведь ещё несколько секунд обводил стволом трупы врагов, оглядываясь при этом ещё и на «Хаммер» с убитым пулеметчиком.

Поняв, что никто уже не поднимется, Медведь заковылял в их сторону. Порывшись в рюкзаках наемников, он нашел аптечку и, определив, в каком из тюбиков находится обезболивающий укол, тут же воткнул его себе в плечо. Облегчение пришло сразу. В тот день Медведь впервые за последнее время наконец досыта наелся трофейными продуктами.

В этот же день вечером пришел Дацик с двумя бойцами из нового пополнения. Утром следующего дня начался густой снегопад, и ротный, связавшись по рации, сразу скомандовал Медведю откат.

Двигались по лесополке вначале до опорника, в котором обосновался Дацик. Их движение заметили с соседней лесопосадки, и укропы открыли огонь. Двое из пополнения, непривычные к обстрелам, не выдержали и, оставив Медведя с Дациком, убежали. Оставалось только материться.

Пришлось Дацику одному тащить на себе Медведя. Сам он роста совсем небольшого, возможно, чуть больше полутора метров, но крепкий и мускулистый. И это ему удалось. Он дотащил раненого, с обеими обмороженными ногами Медведя до блиндажа, поближе к своим. А на следующий день подоспела группа эвакуаторщиков – Турист и Киргиз, которые на носилках вынесли Медведя в зеленую зону. В тот же день Медведь был доставлен в Угледар в медицинскую роту, а затем перевезен в Ростов-на-Дону, в госпиталь.

* * *

Врачи не смогли спасти ноги Медведю. Правая нога у него ампутирована выше колена, а левая – чуть ниже колена. Но боец духом не пал. Радуется, что жив, что каждый день, пусть даже через госпитальное окно, он видит солнце, что каждый день имеет возможность общаться с матерью и со своей любимой. В течение дня поступает очень много звонков от друзей и сослуживцев.

По подсчетам на его счету тридцать четыре уничтоженных вражеских солдата, два ранения и множество потерянных друзей, по которым он постоянно скорбит.

Медведь представлен к высокому званию Героя Российской Федерации.