Вторые сутки еду в поезде № 76 «Москва – Нерюнгри», уже свернули с Транссиба, катим по БАМу. Сейчас стоим на станции Вихоревка – хорошая ухоженная станция, вся территория выложена плиткой и вокзал аккуратненький, чистенький. Вообще, вся железная дорога за последние годы преобразилась, похорошела, приятно на станциях выйти и прогуляться.
Ехать нескучно, попутчики хорошие. Девушка с большим рюкзаком едет в Северобайкальск, они группой идут в поход на гору Черского, причём пойдут тем же путём, по Горемыке, где я в прошлом году пытался пройти и не прошёл, вернулся. Тургруппу она нашла по Интернету, их поведут опытные проводники, и они наверняка дойдут, но что их ждёт – она пока не представляет. Тайга, дебри, завалы – всё это она прочувствует через два дня, а пока едет, улыбается, наслаждается жизнью.
Ещё один попутчик в купе – мужик, вахтовик, едет на вахту в Южную Якутию. Они работают по полтора месяца, добывают золото открытым способом, в карьере. Он тоже много ходит с рюкзаком, только по Алтаю, так что у нас троих много общих разговоров про дела бродяжьи, про места, где кто бывал.
Я еду до Нижнеангарска, это самая северная точка Байкала. Оттуда я пойду на восточный (бурятский) берег Байкала и буду по нему спускаться вниз, к югу. Сколько пройду – не знаю, как карта ляжет, а картами запасся на всё побережье. Погода стоит тёплая, даже жаркая, днём до тридцати градусов.
Уже в сумерках проехали Братск, Ангару переезжали по плотине Братской ГЭС. Я был мальчишкой, когда её строили, помню романтику тех дней. Слова «Падунские пороги», «проран», «перекрытие Ангары» лились из радио каждый день, а теперь вот она: красавица-плотина стоит, упёршись своими крыльями в береговые скалы, удерживая с одной стороны Братское море, а с другой стороны далеко внизу бурлит Ангара. Зрелище впечатляющее! С тем и лёг спать.
Продолжаем ехать по БАМу, всё ближе к Байкалу. Сейчас была станция Киренга, стояли двадцать минут, я прогулялся по перрону вдоль всего поезда. В голове поезда едет вагон, на нём надпись: «Рельсосмазочный вагон», а у самого колёса заржавевшие. Вот уж действительно – сапожник без сапог. Под столбом электрическим стоит пара ботинок – женские туристские ботинки, разбитые вдрызг. Какая-то туристка, видимо, вышла из тайги и распрощалась с ними (может быть, навсегда). Вокзал на станции большой, но… тишь, безлюдье вокруг. Людей мало, БАМ осваивается плохо.
Я ведь в этих местах работал в ноябре 1971 года. Я тогда был геодезистом, работал в геофизической партии, и нас, несколько человек, забросили сюда помогать другой партии, надо было «закрыть» площадь. Уже лежал снег, была настоящая зима, и наш маленький отряд двенадцать дней по колено в снегу рубил просеки и потом их нивелировал. Когда возвращались домой, в гостинице познакомился с изыскателями БАМа, тогда изыскания уже велись. Узнав, что я геодезист, они звали меня к себе работать, рисовали перспективу, какая здесь будет великая стройка. Тогда про БАМ ещё никто ничего не слышал, официально он начал строиться только в 1974 году. Я тогда отказался, а был шанс стать первопроходцем БАМа. Сейчас еду вдоль речки Киренги и вспоминаю те молодые годы. А откосы вдоль полотна усыпаны ромашками, лето благоухает.
В час дня доехали до Нижнеангарска. Смотрю, проплывает за окном весь этот небольшой городок, а поезд и не думает останавливаться. Я даже начал немного беспокоиться – едем и едем, всё дальше от города, может, здесь нет остановки? Нет, остановились, но далеко за городом, вокзал километрах в пяти от него. Я сошёл, вышел на дорогу, потопал по жаре назад, к Байкалу. Ехала «Лада-Калина», я голоснул, и мужик меня подвёз до города, а потом и по берегу Байкала, пока не упёрлись в пролив, дальше дороги нет. Я с ним хорошо расплатился, он остался премного доволен – подработал. На берегу установлена стела «Север Байкала», я её сфотографировал и стал думать, как переправиться через пролив на остров Ярки. Вскоре подплыли на лодке местные отдыхающие, я попросил, и они меня перевезли в две минуты, денег не взяли.
И зашагал я по пляжу. Ярки – это длинный песчаный остров шириной метров сто и длиной километров пятнадцать, он отделяет Байкал от поймы рек Кичера и Нижняя Ангара. В пойме гнездятся много птиц, поэтому здесь всегда работают учёные-орнитологи, надеюсь с ними встретиться. Идти по острову – одно удовольствие: иду босиком по самой кромке воды, волны буквально лижут мне пятки. Песок уплотнён до твёрдости асфальта, только чуть-чуть следы остаются. Если бы ещё нога не болела, было бы совсем прекрасно, но мне надо менять тазобедренный сустав, и я не знаю, стоит ли это делать. Вот и иду хромаю, вместо трости использую удочку, которую взял с собой с надеждой порыбачить. Погода жаркая, я часто купаюсь, отдыхаю. Вода тёплая – здесь мелководье, и Байкал прогревается хорошо. На берегу полно отдыхающих, приезжают сюда на моторках с семьями, с детьми, но чем дальше от Нижнеангарска, тем меньше.
В семь часов вечера мой путь неожиданно прервался – остров перерезала огромная промоина метров сто шириной, вброд её перейти нечего и думать, нужны плавсредства. Я здесь решил заночевать – нашёл хорошее место в затишке, кругом песок, прямо на него поставил палатку. Здесь хоть есть какие-то деревья: берёзки, кедровый стланик, а на том берегу, за промоиной – голый песчаный остров, ровный, как блюдце. Подплывали рыбаки, пробовали рыбачить – походили, минут пятнадцать блесёнки побросали, но ничего не поймали – уплыли. Они мне сказали, что этих промоин будет ещё несколько, так что один длинный остров Ярки превратился в несколько штук покороче, хотя по карте он обозначен единым.
Дров на костёр я набрал, на ужин доедал продукты, которые брал в поезд – хлеб, сыр, колбасу, чтобы не испортились. Перед сном залез на бархан, сидел, любовался Байкалом. Я нахожусь на самой его верхушке, вниз, на юг он бесконечен, конца-края не видать. По одному берегу, от которого я ухожу, тянется Байкальский хребет, по другому, к которому приближаюсь – Баргузинский. Штиль, закатное солнце освещает гладь Байкала, он могуч и спокоен. И я спокоен – всё будет хорошо. С таким настроением и завалился спать.
Спать на песке было мягко, он, как ортопедический матрас, принимает форму тела. Утром солнце встало, нагрело палатку, стало душно, и я выскочил из неё на свежий воздух. Сразу искупался – купаться здесь прекрасно, пляж чистый и огромный. Потом попил чайку, собрал свои вещички и стал дожидаться у моря… нет, не погоды, а лодку, чтобы перевезла меня через эту водную преграду.
Одна лодка проходила мимо, но не взяли, объяснили – полная загрузка и спас-жилета на меня нету, попросту не захотели задерживаться. Ну да бог с ними. Шла ещё одна, помахал – подошла, остановилась. Я им объяснил ситуацию, мужик обещал через час подъехать, увезёт человека в Нижнеангарск и вернётся сюда. Хорошо, сижу жду, может, и ещё какая лодка пойдёт. Уселся на самом мысу – лодка может приплыть как со стороны Байкала, так и со стороны залива, так что я чутко слушаю и бегу на ту сторону, откуда послышится шум мотора. Нашёл на берегу кусок верёвки с рыбацким узлом, пока сижу жду – учусь вязать такой узел. Кругом песок, возвышаются дюны песчаные, на них местами растёт кедровый стланик, и уже есть шишечки, но совсем зелёные. Погода отличная – свежий ветерок с моря и солнце греет, всё мне пока благоприятствует.
Да, через час с небольшим лодка вернулась, не обманул мужик. Он не только переправил через пролив, но и увёз меня дальше, на самую оконечность Ярков. Дальше пролив метров двести и другой остров, Миллионный, тоже узкий и длинный. Виталий (так зовут мужика) готов был увезти меня и дальше, но у него бензина совсем мало, а ещё вечером возвращаться нужно в Нижнеангарск, может не хватить. Но зато он меня пригласил к себе в гости. У них здесь изба, они вчетвером приехали на выходные порыбачить, отдохнуть. Усадили меня за стол, налили супу, чая, предлагали ещё и водочки, но я отказался. А они всей своей компанией сидели, выпивали, закусывали, травили байки свои рыбацкие.
Один из них рассказывал, как рыбачил на спиннинг и не заметил, что тройник от блесны отломился. Он кидает и кидает, радуется, что всякая тина и водоросли не цепляются за блесну. А когда стал сматывать леску и увидел, что нет крючка – всё понял, поэтому и рыбу не поймал. Смех, шутки, все поддатенькие – весело было за столом. Но надо идти – еле ушёл от их гостеприимства. На прощание сфотографировал Виталия около избы – крупный русский мужик, доброе лицо, простое. Он ездит проводником на поезде «Москва – Северобайкальск», может, когда и пересечёмся ещё. Он записал мой телефон и, надо сказать, позвонил, когда я уже был в Новосибирске, поинтересовался, как закончилось моё путешествие.
А я опять уселся на мысу, у самой воды. Солнышко светит – хорошо! Нашёл какой-то ящик, сижу на нём, отдыхаю, жду оказию. Не прошло и получаса – показалась проплывающая мимо лодка. Я отчаянно замахал своей белой кепочкой – заметили, подвернули ко мне, причалили. Попросил перевезти через пролив, а они начали пальцы гнуть, мол, у нас другие дела, да и бензина мало. Да заплачу, говорю, за бензин, здесь делов-то две минуты. Короче, перевезли, ничего не взяли, совесть не позволила. Здесь, в диких таёжных местах, испокон века ведётся помогать друг другу, выручать, заботиться. Сегодня ты поможешь, а завтра самому помощь понадобится. Поэтому, уходя со стоянки, стараешься оставить дров и растопку, в зимовье всегда можно найти продукты. Встречаются, конечно, и здесь случайные люди, особенно в последнее время, когда в глухие места за счёт мощной техники могут забраться люди, у которых денег немерено, а совести дефицит. Но, слава богу, всё-таки здесь это редкость.
Перевезли меня мужики через пролив, и зашагал я по острову Миллионному. Разулся, ботинки повесил сзади на рюкзак, иду босиком. Песок чистый, идти приятно. Ни банок, ни бутылок, ни окурков – некому здесь сорить. Правда, встретил дохлую нерпу, её прибило к берегу. Нерпа небольшая, сантиметров семьдесят в длину, ран на ней не видно – отчего она скончалась? Остров недлинный, за час я его прошёл весь и упёрся в следующий пролив, последний, и самый широкий – метров четыреста. Дальше уже пойдёт материковый берег. Горы Баргузинского хребта приблизились, зато Байкальский хребет на западе уже чуть виднеется вдали. Нашёл я корягу, подтащил её к воде и уселся верхом – опять жду лодку, чтобы перевезла. Причём больше слушаю, чем смотрю, звук мотора слышно очень далеко. Два с половиной часа просидел я, как Робинзон Крузо, пока услышал моторку. Но она шла очень далеко, меня не заметила, сколько я ни махал своей кепочкой. Зато следующая заметила и, хотя шла совершенно мимо, завернула ко мне. Это были местные рыбаки, они без звука перевезли меня прямо к домику егеря и пожелали счастливого пути.
Пока я собирался двинуться в дальнейший путь, приплыл на лодке хозяин домика, Виктор. Мы с ним поговорили, он сказал, что два дня назад в ту же сторону прошёл австралиец, а перед ним – ещё два немца (тоже туристы), то есть они идут впереди меня. Потом он меня проводил, «поставил» на тропу, она здесь идёт среди песчаных дюн, поросших кедровым стлаником. Тропа маркированная (волонтёры постарались), периодически к деревьям прибиты стрелки, только по сухому песку идти тяжеловато. Следы моих «попутчиков» топают впереди меня, я уже изучил рисунок ботинок каждого. В одном месте на чистом песке нацарапано палкой: «Алекс + Анни = любовь (то есть изображено сердце). Видать, парень здорово скучает по своей Ане. Километра через два дюны кончились, и тропа выскочила на берег Байкала, к воде, я опять разулся, засучил штаны и потопал у самой воды по плотному песку. Это началась Дагарская губа, как подкова, вдающаяся в берег. А по берегу уже пошла тайга, а в ней медведи, а они, как и все, хотят пить. А пить всего удобнее на пляже. Сначала я увидел некрупные следы вдоль берега, потом ещё и ещё, мелкие и крупные, вдоль и поперёк – весь берег истоптан. Но ничего, иду, разговариваю сам с собой, песни пою, внимательно смотрю по сторонам. Впереди меня идут трое, их не сожрали (следы так и тянутся), и меня, надеюсь, не сожрут.
Дело уже к вечеру, начал присматривать местечко для ночлега. Песок под ногами кончился, берег подошёл под отроги Баргузинского хребта, и вместо песка пошли булыжники, мне пришлось обуться. Впереди виднеется что-то белое на берегу, может, крыша зимовья? Издалека не поймёшь. Дошёл, а это аншлаг, большой плакат на берегу: «Баргузинский заказник – охота запрещена». Меня это не касается, у меня и ружья-то нет. А место для ночёвки здесь плохое – лес заболоченный, в завалах, надо идти дальше. Уже в девять часов дошёл до мыса Зелёненький, на карте здесь обозначена бывшая деревня Токшаки (нежилая), здесь я нашёл ровное место и остановился. Скорее развёл костёр – комары озверели, тучами носятся, даже репеллента не боятся. Сварил суп-рассольник из пакета, добавил туда гречки для густоты и съел с аппетитом, проголодался порядочно. Перед сном снял с себя пропотевшую футболку, повесил её на палатку – вряд ли какой медведь решится подойти, человеческим духом далеко пахнет. Это старый таёжный метод защиты от медведей (у Федосеева вычитал), я его в таких медвежьих углах применяю. И сплю спокойно. А если и не применяю, то тоже сплю спокойно, медведь ведь ночью тоже спит, а не шарашится по тайге.
Утром встал рано, в семь часов уже топал по тропе. Тропа торная, с маркировкой на деревьях, только комары свирепствуют с самого утра, приходится мазаться мазью. По тайге дошёл до мыса Бирокан, по бревну перешёл речку Токшаки, и тропа выскочила на берег Байкала, на гальку – опять мне ломать свои бедные ноги. Медвежьи следы всё так же встречаются, только в виде куч помёта, а отпечатков лап на камнях или на твёрдой тропе незаметно. Я периодически громко кричу всякую ерунду, чтоб меня было подальше слышно. Чтобы позавтракать, остановился около воды на камнях, развёл костерок от комаров, только они и дыма не боятся, прямо в нём летают. Далеко-далеко впереди чуть виден мыс Немнянка, до него километров пятнадцать, думаю до него сегодня дойти и заночевать. Безветренно, тихо, ясно, Байкал гладкий, лишь кое-где серебрятся проплешины ряби. Недалеко от берега плавает утка, нет-нет – нырнёт, видимо, что-то находит под водой. Вот так я посидел, отдохнул, перекусил и двинулся дальше, пока не жарко.
Двинулся по самому берегу около воды, ломаю ноги по камням. Рядом по тайге есть тропа, и неплохая, но я сунулся было – и выскочил обратно на берег: жара, комары какие-то сбесившиеся – облепляют всего, несмотря на мазь. А здесь, на берегу, сейчас поднялся лёгкий ветерок, их отгоняет. Мне объяснили местные, да я и сам уже заметил, что на Байкале днём воздух над водой прохладнее, чем над берегом, и получается движение воздуха – ветерок. А утром и вечером температура выравнивается, и ветер стихает. Среди дня встретились две байдарки, в одной – москвичи, в другой – иркутяне. Они идут встречным путём – из Хакусов в Нижнеангарск. Много не поговорили, они остановились на минутку, а потом двинулись дальше, поплыли вдоль берега. Сказали мне, что впереди идут по берегу трое, стучат ложками в тарелки. Я понял, что это те иностранцы, про которых мне говорил егерь Виктор на Дагарах, видимо, страшно им, медведей стуком пугают. Я иду не спеша, осторожно, опираюсь на свою удочку, как на трость, она мне помогает. На правой ноге что-то палец средний стал побаливать, самая подушечка – с чего бы это? Я утром положил в носок ботинка кусок мха – вроде лучше стало. Вот так и иду – хромаю, внимательно смотрю под ноги. Увидел на берегу куриное яйцо – белое, целое, правильной формы, думаю – какую курочку Рябу сюда занесло? Поднял – это камень, галька; надо же, как природа его обработала, не отличить от настоящего, если бы не тащить так далеко – взял бы с собой.
На мысе Эрекшакан оборудована стоянка, построен столик, кострище и развевается флаг России. Рядом впадает в Байкал ручей – чистый и холодный, грех было не остановиться и не отдохнуть. Отдохнул – пошёл дальше. Камни, камни, иду выворачиваю ноги. Надоело – сунулся в тайгу на тропу и через пять минут выскочил обратно: жара, комары, от них света белого не видно – лучше буду потихоньку по камням ноги бить. На привалах купаюсь, только по скользким камням заходить в воду очень неудобно, да и опасно, так я заползаю на четвереньках и выползаю так же, никто здесь меня не видит. Пока шёл – видел нерпу, она лежала на камне, грелась. Увидела меня – нырнула в воду и, сколько я ни ждал – не вынырнула, не появилась.
Путь сегодня тяжёлый, всё по камням, а ближе к вечеру начались вообще валуны в рост человека, лазить среди них или через них – сущее мучение. Поэтому, когда дошёл до мыса Немнянка, облегчённо вздохнул. Здесь стоит неплохое зимовье, буду в нём ночевать. Первым делом я искупался, смыл пот, а потом присел обсохнуть и отдохнуть после тяжёлого пути, записать дневные впечатления. Сижу пишу, увлёкся, а паут воспользовался и прокусил мне ногу, большая капля крови вытекла от щиколотки до самой подошвы – ну ни на минуту нельзя терять бдительность. Здесь ещё есть сотовая связь, Северобайкальск находится как раз напротив. Я позвонил в Ульяновск Игорю, брату, у него сегодня день рождения – поздравил.
Отдохнул немного и начал соображать насчёт ужина. Решил посмотреть грибов, было бы хорошо с ними сварить похлёбку. Но прошёлся по лесу – ничего не нашёл, пришлось варить гречневую кашу на сухом молоке, а чай заварил брусникой, получился красивый красный напиток и, самое главное, очень полезный для почек. Недалеко ставили сети рыбаки, когда поставили – подплыли ко мне. Я думал, они тоже будут ночевать в зимовье, но нет, они ночуют в своей лодке, у них в ней всё для этого оборудовано. Рыбаки, их двое, посидели со мной, поговорили, поудивлялись на меня и уплыли, а я завалился спать. Полати широкие, я разлёгся привольно, но только начал засыпать – зашуршали мои пакеты с продуктами, которые лежат на лежанке рядом со мной. Это гады-мыши почуяли добычу, полезли грабить и без того скудные мои запасы. Я в полной темноте (ставни специально закрыл, чтобы утром солнце не будило) стал шарить по стене, искать гвозди – ведь должны быть, куда-то вешают люди свои шмутки. Нашарил, повесил все пакеты на гвозди, стал опять засыпать. Но не успел уснуть – опять зашуршало. Оказывается, я один пакет, самый дальний, не нащупал, оставил. Повесил и его, успокоились мои мыши, только иногда зашебуршат у самой головы, видимо, хотят порыться в моих вещах, что у меня под головой. Ну, этих я просто шугаю – убегают.
Пока боролся с мышами и лежал засыпал, вспомнилась одна история, связанная тоже с мышами. Это было почти полвека тому назад, я работал в геофизической партии на севере Иркутской области. Ноябрь месяц, конец сезона, последние авральные работы, уже по снегу. Наш маленький отряд из трёх человек вёл нивелировку последней просеки. Лошадей у нас не было (нечем кормить), палатки тоже (тяжело таскать), ночевали у костра под открытым небом, а, надо сказать, удовольствие это ниже среднего, особенно зимой. И вот перед одной из ночёвок увидели по карте недалеко от просеки зимовьё, пошли к нему, чтобы переночевать под крышей, в тепле. Пришли уже в сумерках (сумели ещё найти его в тайге!) – зимовье неказистое, низкое, маленькое, но мы и такому рады, главное – печка есть и дрова оставлены. Натопили печку, сварили кашу, наелись, разомлели в тепле. А ещё сварили кисель из брикета, были раньше такие. Но пить не стали – горячий, да и сил не было, уснули. Пока засыпал, кто-то пробежал по мне, потом прямо по лицу, но я лишь рукой отмахнулся, было уже ни до чего.
Ночью все проснулись от холода – печка прогорела, стало холодно. Опять разожгли, отогрелись, всем захотелось пить. И тут я вспомнил про кисель! Схватил котелок и стал пить прямо через край. Пью, а мне в рот что-то лезет, я языком отталкиваю, думаю, комочки не все разошлись (в зимовье темно, только от печки чуть светит). Напился, передал другому, а он поднёс котелок к свету – там две мышки плавают, он не стал пить. Ну, а я уже напился – ничего, не умер. В этом зимовье столько мышей было, что мы дальше спать уже не смогли, до утра их гоняли. Но всё равно это было лучше, чем крутиться у костра, поворачиваясь то одним, то другим боком, да периодически вскакивать, чтобы закатить очередное бревно в костёр. Вот под такие воспоминания я и заснул.
Несмотря на мышиную возню и частые пробуждения, проспал я до полдевятого. Вышел из зимовья – солнце уже высоко над Байкалом, и я первым делом, конечно, искупался. Опять тихо, тепло, но немного облака появились на небе, солнце иногда прячется. Недалеко плавает нерпа, то плывёт, а то остановится, и её голова, как перископ, торчит из воды. Я доел вчерашнюю кашу и двинулся дальше, в губу Фролиху (на Байкале «губой» называют пологий залив, он по форме, действительно, похож на человеческую губу – дугой). Тропа идёт по тайге над берегом, а берег завален огромными камнями размером с дом и побольше, там вообще не пройти. И из воды много камней торчит, как маленькие островки. В одном месте на этих камнях расположилось штук двадцать нерп, этих байкальских тюленей – целое лежбище. Я их сфотографировал, но издалека, близко они не подпускают. Стал подходить – все поспрыгивали в воду. Красиво спрыгивают – только вильнут своим рыбьим хвостом, как русалки – и скрылись под водой. На тропе много вывернутых камней, это медведь искал что-то вкусненькое – личинок, червяков. Ну и следы его в виде куч попадаются, как всегда.
Попался хороший участок – чистый галечный пляж, галька ровная, размером вся с куриное яйцо. Я спустился, искупался, отдохнул. Дальше пошёл по ней, тоже тяжело идти, галька под ногами расползается, ногам неустойчиво, но всё равно это лучше, чем по тайге тащиться. Только этот пляж быстро кончился, и пришлось опять лезть в тайгу, к комарам. Ближе к обеду тропа спустилась на песчаный пляж, это началась губа Фролиха. Здесь я хорошо покупался – дно ровное, приятное, нет скользких камней. Потом по пляжу потопал дальше (босиком, естественно), пока не упёрся в речку Фролиху. Речка довольно приличная, метров пятьдесят шириной, вброд её не перейдёшь. Она вытекает из озера Фролиха, до которого всего пятнадцать километров и которое является одной из достопримечательностей Прибайкалья. К озеру есть хорошая тропа, но не вдоль реки, а из соседней бухты – Аяя, я до неё должен завтра дойти. А пока уселся опять на берегу ждать у моря… правильно, лодку. С полкилометра от меня к берегу причален теплоход, на нём и около него видны люди, двигаются туда-сюда, я поорал, помахал футболкой, но далеко, никто меня не замечает. Посидел я, посидел и решил искупаться и заодно посмотреть глубину в реке, чем чёрт не шутит, может, не так уж глубоко. Нет, оказалось глубоко – дошёл до шеи и дальше ещё глубже – не перейти. Уселся опять, сижу на коряге и щелкаю семечки. Сегодня такой жары нет, как была вчера, и ветерок свежий, так что здесь, на берегу, не жарко. От теплохода отошла моторка, пронеслась мимо. Я им отчаянно замахал, и они заметили – ответно помахали и свистнули, я понял, что будут возвращаться и подплывут.
Просидел я часа два, проплывшая лодка не возвращается, а тут недалеко от меня причалил катерок, уткнулся носом в песок. Я к нему подошёл, попросил перевезти, ребята без разговоров взяли меня на борт, они как раз в ту сторону плывут. Это трое иркутян плывут на катере вокруг Байкала (мои подельники!), отдыхают, занимаются подводной охотой. Мы причалили рядом с теплоходом, на берегу домик егеря, но в нём никого нет. На теплоходе играет музыка, народ развлекается. Я решил здесь перекусить, спросил у парня с теплохода кипяточка. Он что-то проворчал непонятное и удалился. Подождал я подождал, а потом закинул рюкзак за плечи и двинулся дальше – перекушу по дороге. Пляж быстро кончился, опять начались камни, а местами обходы по тайге. Минут через сорок пересёк небольшой мысок, спустился на берег и прямо на камнях развёл костерок – заварил лапшу и чаёк из шиповника. После обеда идти стало веселее, я по тайге пересёк (срезал) мыс Фролова, он высокий и обрывистый, подъём был трудный, местами серпантином. А спуск оказался пологим и лёгким, по хорошему лесу, и тропа вывела меня в губу Лаканда на чистую песчаную косу длиной с полкилометра. Здесь я хорошо искупался, хорошо отдохнул и наметил ночевать на мысе Лаканда, на нём обозначено зимовье, по карте до него совсем немного.
Это «немного» заняло почти два часа. Сразу после привала тропа «полезла» наверх – пересекать мыс Лаканда, на котором я собирался ночевать. А когда пересекла и спустилась опять на берег, зимовье осталось далеко позади, я уже очутился на берегу бухты Аяя, глубоко (километров на пять) вдающуюся в байкальский берег. Бухта Аяя знаменита своей красотой, её берега круты и скалисты. Но палатку поставить здесь совершенно негде. Стал двигаться вперёд и искать малейшую возможность для ночёвки. Далеко впереди заметил светлую полоску у воды – это должен быть пляж, вся надежда на него. А солнце уже садится, вечереет, дошёл до этой полоски – уже смеркалось. Да, это оказался небольшой кусочек пляжа среди камней, да мне много места и не надо. Поставил палатку под берёзкой прямо на песок, в десяти метрах от воды, сварил суп вермишелевый с горсткой хлопьев и похлебал с аппетитом. После ужина залез в Байкал, чтобы смыть дневную усталость и пот, и спать лёг уже в полной темноте.
Спалось что-то очень плохо, больше валялся, чем спал. Утром встал, сразу искупался (песчаный пляж, приятно!) – появилась какая-то бодрость, и я зашагал дальше. Сразу начались камни по берегу, да всё крупнее и крупнее, уже с дом глыбы громоздятся одна на другую – полез я наверх в тайгу искать тропу. Нашёл, тропа есть, пошёл по тропе. Тропа ужасная – идёт по каменюкам, заросшим тайгой, с завалами и обходами. Хорошо ещё, что два года назад здесь были волонтёры-иностранцы, они тропу почистили, насколько это возможно, да промаркировали – нарисовали стрелки на деревьях. Сегодня дует ветерок, видно по волнам на воде, а здесь он почти не чувствуется совсем, комары наглые лезут и лезут, спасу от них никакого. Утром посмотрел на себя в зеркало – снял несколько присохших, видимо, ночью лупил их, когда кусали.
Целый час тащился я по этому бездорожью, которое здесь зовётся тропой, но оно, к счастью, кончилось. В глубине бухты Аяя – шикарный песчаный пляж, здесь всегда много отдыхающих, туристов. Эта бухта – одна из визитных карточек Байкала, её берега круты и скалисты, а название своё она получила от возгласа: «Ай-я-я, какая красота!» Отсюда туристы уходят на горное озеро Фролиха, тропа начинается от домика егеря. Я пообщался с группой туристов, они приплыли сюда на теплоходе, пешком мало кто ходит. Потом зашёл к егерю, он всех отмечает, кто куда пошёл – на случай пожара или если пропадёт человек. Поговорил с егерем насчёт дальнейшей тропы, здесь есть два варианта. Один вариант – по берегу, а другой – через перевал по тайге, он покороче и срезает мыс Тукаларагды (название бурятское, не выговоришь). Егерь посоветовал идти по берегу – безопаснее, а я решил посмотреть на месте и потом решить.
Тропа на перевал отходит от берега в месте впадения ручья – хорошая, набитая, и я решил идти по ней. Но чем дальше, тропа становилась всё хуже, а потом завела в такие дебри, что я понял – надо возвращаться, пока не ушёл далеко. Целый час потерял с этими хождениями туда-сюда, но что делать? Хотел по хорошей тропе пройти. А по берегу тропа идёт то по камням у воды, то по тайге невысоко от берега. Искупаться очень сложно стало – глыбы навалены как попало. Увидел в одном месте подобие ванны меж камней, залез в неё осторожно и полежал, вот и всё купание, идти по этим камням на глубину опасно, можно хорошо грохнуться. А денёк хороший, ветерок рябит бухту, вода синяя-синяя, и белый пароход стоит на якоре, оживляет пейзаж. Красивая бухта! Не зря сюда едут люди отдыхать и просто посмотреть.
А я «ползу» потихоньку вдоль берега, только изредка остановлюсь перевести дух и полюбоваться этой красотой. Нашёл один гриб, он высох на корню, превратился в мумию – такая сушь стоит, дождя ещё ни одного не было. А гриб нечервивый, я его взял, на ужин пригодится. Тропа неважная – то идёт по камням, то пересекает небольшие мыски по тайге. На одном из подъёмов я притомился, прилёг отдохнуть прямо на тропе, голову положил на поваленную лесину и даже задремал немного. Вдруг слышу шаги совсем рядом, я думал – медведь, кому ещё быть, заорал сразу: «Эй!», чтобы на меня не наступил, и вскочил, естественно. А это оказалась туристка, женщина лет пятидесяти, идёт одна с картой и навигатором в руках. Идёт с Хакусов (это бухта впереди) в бухту Аяя, потом на озеро Фролиха и оттуда по тайге вернётся опять на Хакусы. Вот такое «колечко» километров на пятьдесят запланировала. И опять: «Да, есть женщины в русских селеньях!» Она ушла, и я тоже пошёл, только в другую сторону. Часов в шесть вечера вышел на огромную песчаную косу – губа Тукаларагды. По берегу огромные песчаные холмы – дюны, поросшие кедровым стлаником. Под соснами разбили лагерь байдарочники, четыре их байдарки лежат на песке. Место очень приятное, мне захотелось здесь денёк отдохнуть – что-то я приустал, да и слабость чувствуется, двигаться неохота. Сбросил я рюкзак, первым делом накупался вволю, а потом уже стал ставить палатку да готовить ужин. Заварил сразу два пакета – борщ и суп харчо вместе, ещё гриб сушёный туда кинул, получилось блюдо без названия, но очень вкусное. К тому же в честь праздника (то есть дня отдыха) я «накатил» соточку с устатку (между прочим, впервые взял с собой немного спирта, для профилактики) и пораньше завалился спать.
Утром встал – всё затянуто дымом, солнце еле видно, и цвет у него неестественный, оранжевый. Впереди горит тайга, видно, как клубы дыма поднимаются из-за горы. Байдарочники собрались и уплыли, они плывут в ту сторону, откуда я пришёл. Я наблюдал, как они собирались, вникал в специфику их байдарочного дела, а потом помогал – отталкивал от берега. Они уплыли, а я перенёс свою палатку на их место, здесь навес, столик, скамейки – цивильная стоянка. Недалеко расположилась ещё одна группа отдыхающих, они вчера вечером приплыли на большом катамаране. Я сходил с ними познакомился, поговорили. Хозяин катамарана и капитан – Алмаши Владимир Иванович, он живёт в Нижнеангарске, подрабатывает тем, что набирает через Интернет желающих и возит их на своём катамаране, показывает красоты Байкала. Они уже побывали в бухте Аяя, теперь приплыли сюда. Владимир Иванович много лет проработал в Баргузинском заповеднике, он отлично знает Евгения Дарижапова, однокурсника моей хорошей знакомой из Кольцово, через которого я хотел бы, чтобы меня пропустили через заповедник. Вот как тесен мир! Я записал его телефон и электронную почту, может, пригодится. Познакомился также с его «экипажем», они собрались из разных городов – Челябинска, Подмосковья, Омска. Днём Владимир Иванович водил их на ближайшую вершину на экскурсию посмотреть с высоты на Байкал, но много не увидели – всё затянуто дымом. Горит где-то недалеко, но где точно – разобрать трудно. Правда, днём ветер переменился, подул с Байкала, стало попрозрачнее и легче дышать. В обед я наелся до отвала рисовой каши на молоке, потом лежал на своём коврике, думал, загораю, но скорее подкоптился в этом дыму. Дым комаров разогнал, хоть в этом от него какая-то польза, не мешали мне отдыхать.
Вот так мой выходной и прошёл – купался, валялся, с людьми общался. Вечером собрался порыбачить, ушёл на мыс (до него с полкилометра), но, сколько ни бросал мушку, ни разу даже не клюнуло. Видимо, плохой я рыбак, вернулся пустой. Вечером собрались у костра, у каждого есть что рассказать, так в разговорах вечер и пролетел незаметно. Спать разошлись уже при свете луны.
Утром поднялся полвосьмого, первым делом искупался (когда ещё будет такой прекрасный пляж?), потом собрал свои манатки и пошёл прощаться с соседями. Я им подарил на память «штандарт» – лёгкий цветастый платок (я его подобрал на тропе и привязал на палку), пусть развевается над их «кораблём». Правда, одна из женщин тут же его забрала себе, сказав, что это очень дорогой платок и что он ей очень нравится. Ещё я сфотографировал на память Владимира Ивановича – этакого капитана в тельняшке, потом со всеми тепло попрощался и потопал по пляжу в сторону неизвестности. Всё вокруг затянуто дымом, может, перевалю очередную гору и уткнусь в огонь? Сушь стоит и жара, нужен дождик, а его всё нет. На каждом привале купаюсь, вода довольно тёплая, градусов 17–18, можно поплавать, а не только заскочить и выскочить, как обычно на Байкале и бывает. Тропа идёт то по тайге, то спускается вниз на камни. В одном месте камень под ногой крутанулся, и я грохнулся наземь – удочку сразу в сторону и обеими руками постарался смягчить падение. Обошлось, не ударился. Это уже второе падение моё в этом походе. Первый раз я упал на третий день пути: ноги как-то запутались в ветках на тропе, и я тоже спикировал на землю. Но, вообще-то, стараюсь не падать, иду очень осторожно, не дай бог что сломаю – кто меня отсюда будет вытаскивать?
Пересёк речку Бирея, она небольшая – глубина по пояс, но течение очень слабое, я легко её перешёл вброд. После неё пошла хорошая тропа, по ней люди из Хакусов ходят на Бирею рыбачить. В 13.30 дошёл до губы Хакусы, знаменитой своим горячим источником. На источнике построен санаторий, и здесь, естественно, всегда есть люди. В губе длинный песчаный пляж, построен причал для судов, а по берегу стоят несколько домиков. Впечатление этот «оплот цивилизации» произвёл на меня не самое благоприятное: жарко, пыльно, дымно, отдыхающие с отвисшими пузами слоняются от безделья по берегу, короче, задерживаться здесь мне не захотелось. А идти дальше некуда – впереди горит тайга, и говорят, что загорелась она от берега, то есть от людей, и если меня там лесники встретят, то могут на меня это дело повесить, так что лучше туда не соваться. Поэтому я решил выбираться отсюда и перебраться на южную часть Байкала, чтобы пройти ещё кусок побережья где-нибудь в районе Усть-Баргузина.
Сбросил я свой рюкзак, освежился в байкальской воде и пошёл на пристань узнать, как и куда отсюда можно выбраться. Оказалось, что в Усть-Баргузин отсюда ничто не ходит, а уплыть отсюда можно только в Северобайкальск, в 3 часа будет теплоход, но он возит клиентов санатория, а других – только при наличии свободных мест. Дежурная сказала: «Ждите, если будут места – посажу». Подошли ещё парень с девушкой, им тоже надо в Северобайкальск. Я с ними познакомился ещё на берегу, когда купался, они собирали свою байдарку, на которой путешествуют. Они из Казани, артисты драматического театра, Илья и Ксеня Петровы. Им ещё хочется искупаться в горячем источнике, поэтому они мне оставили деньги на билеты и побежали на источник, до отхода теплохода ещё час времени, должны успеть. И действительно, успели, прибежали к самому отплытию теплохода, билеты я уже взял, места были.
Теплоход называется «Хакусы», идёт медленно, не спеша, больше двух часов телепались до Северобайкальска. Здесь мы с моими новыми попутчиками познакомились поближе. Они из Казани приехали на машине, свою «Ладу-Гранту» оставили в порту и плыли на байдарке вдоль берега до Хакусов. А теперь хотят на машине проехать до Ольхона, там ещё поплавать. Они ребята неопытные, в такое путешествие пустились впервые и, увидев в моём лице опытного путешественника, предложили мне ехать вместе, место в машине есть. Я знаю, что с Ольхона на Усть-Баргузин ходит теплоход, и согласился на предложение. Проехать на машине тысячу вёрст по тайге – романтика!
В Северобайкальске загрузились в машину, поехали. Первым делом нашли кафешку, ведь голодные, как волки, пообедать было негде и некогда. Я аж на четыреста рублей набрал еды – и того хочется, и другого, набрал – еле осилил. Потом ещё заправили машину и выехали из города в направлении на запад. Дорога идёт всё время вдоль трассы БАМа, периодически пересекает её. Мы проехали километров тридцать, пересекли речку Тыя и на её берегу заночевали. Место хорошее – ровная полянка и дров много, мы запалили хороший костёр, сварили общий ужин, Илья достал бутылку пива (в городе запасся) и мы классно поели и посидели потом у костра. Так закончился этот насыщенный день – совсем непредвиденно.
Спал плохо, так как рядом железная дорога, да ещё мост через реку, когда поезд идёт по мосту – грохот стоит невообразимый, мёртвого разбудит. Но утром искупался в реке, приободрился, прошёлся по дороге вдоль реки, нашёл два гриба – подберёзовик и подосиновик, оба целые, взял с собой, вечером сварим. Долго мы прособирались и выехали со стоянки только в 11 часов. И поехали… Дорога ужасная, особенно через Даванский перевал – гравийка, огромные камни, выбоины, местами еле ползли. Доехали до Магистрального, отсюда отходит дорога на Жигалово и дальше к Ольхону. До Жигалово триста километров по глухой тайге, и на этом пути ни одной заправки, ни одного населённого пункта, и наверняка дорога разбита грузовиками – кто в этой глуши будет за ней следить? А ещё по пути к Байкалу Илья на ухабе пробил коробку передач, ему её на СТО заклеили эпоксидкой, и теперь он едет с опаской, следит за ней на каждой остановке – не течёт ли масло? Учитывая всё это, я отсоветовал им ехать по короткой дороге – это реально опасно, если что случится с машиной, выбираться будет очень трудно. Лучше поехать по трассе через Братск и Иркутск, на пятьсот километров длиннее, зато надёжно. Так и решили, с трассы сворачивать не стали. Я позвонил в Ангарск своей сестре, чтобы у неё переночевать, помыться, отдохнуть, она безо всякого сказала: «Приезжайте, ужин приготовлю». Но это будет завтра, а сегодня мы целый день до вечера ехали и ехали. Ночевали уже после Усть-Кута, свернули с трассы на просёлок, отъехали с километр, чтобы нас не видно было с дороги и заночевали на опушке леса. Вода у нас есть – запаслись заранее, суп и чай сварили, поели и сразу завалились спать – дорога выматывает.
С вечера мы договорились выехать пораньше, я встал с рассветом, около пяти часов, и разбудил молодёжь, в шесть мы уже тронулись. До Братска двести километров была ещё гравийка, а после Братска начался асфальт, ехать стало веселее. Илья посадил за руль свою Ксеню, едут поют песни – они ведь артисты. В Тулуне остановились пообедать, я взял борщ и пельмени, порции огромные – еле осилил. А в шесть часов вечера мы въехали в Ангарск – город моей юности. Здесь нас хорошо встретили: мы привели себя в порядок и вкусно поужинали, выпили коньячка с устатку и переночевали.
Утром я проводил Илью с Ксеней, они поехали на своей машине на Ольхон, а я сходил на вокзал, купил на завтра, на вечер, билет до Улан-Удэ, чтобы попасть на восточный берег Байкала, там сориентируюсь, куда пойти, карты у меня есть. Ещё купил билет от Слюдянки до Новосибирска на 10 августа, буду планировать свой маршрут так, чтобы к этому дню оказаться в Слюдянке. Остаток дня и весь следующий день отдыхал – уехал на дачу и прекрасно провёл время.
Ранним утром вышел из поезда в Улан-Удэ, спросил, в какой стороне автовокзал, и зашагал по пустым улицам. Автовокзал нашёл быстро, да он и недалеко, с полчаса всего прошёл. Город никакого впечатления не произвёл, хотя я по нему немного и прошёл, да и автовокзал паршивенький, хотя с него ходит автобус даже за границу – в Монголию. Я решил ехать в Гремячинск, он на берегу Байкала, и оттуда пройти до дельты Селенги, это около ста километров. На рейсовый автобус билетов нет, но стоит частник, набирает пассажиров – я на нём и уехал. Проехали через самый центр города – вот здесь красиво сделано, всё в национальных орнаментах, а на въезде на центральную площадь установлена триумфальная арка. И в пригороде богатые дома отделаны в национальном стиле, красиво смотрятся.
До Гремячинска 160 километров, через три часа я вышел из автобуса в этом посёлке. Улицы утопают в песке, по песку я и дотопал до берега Байкала. Весь берег, на сколько хватает глаз, сплошной пляж – ни деревца, ни кустика. Ветер приличный дует, поднимает волны, но я, невзирая на волны, искупался, покачался на волнах. Вода тёплая, но кристальной чистоты уже нет, песок даёт муть. Народа на берегу совсем немного, лишь кое-где лежат загорают, в выходные, наверно, будет побольше. Я перекусил после купания, посидел, осмотрелся. Другой берег Байкала чуть виден из-за дыма, это горит остров Ольхон (вчера этот пожар показывали по телевизору), а я сейчас нахожусь как раз напротив него. Впереди, на юге, куда я сейчас пойду, видна большая гора – это мыс Чёрный Утёс, по карте на нём обозначен обрыв, а тропа не обозначена, видимо, придётся идти в обход, по тайге. Дойду – увижу.
Ну что ж, перекусил, отдохнул, пора и двигаться. Ботинки опять привязал сзади к рюкзаку и пошёл по кромке воды босиком, а то и прямо по воде, она тёплая. Километра через три упёрся в реку Кику, она здесь впадает в Байкал. Разделся, стал искать брод. Река глубокая, не перейти, а я знаю, что реки здесь намывают песчаные косы, которые уходят далеко в море. Посмотрел я: где мелко, там волны повыше и даже вскипают буруны, значит, там и надо идти. Пошёл сначала без рюкзака, в разведку, зашёл в Байкал и взял мористее, подальше от берега. И перешёл, получилось, только кое-где было глубины чуть выше пояса. Затем вернулся за вещами и перешёл ещё раз, уже окончательно. Накупался вдоволь, но это даже хорошо, погода жаркая, а вода нехолодная. После купания поднялся на песчаную дюну, а она вся усыпана голубикой, ягода спелая и вкусная, я вволю подкормился и зашагал дальше. Но песок на берегу скоро кончился, начались камни, обрывы, а потом вообще упёрся в скалу, уходящую под воду.
Решил вернуться и обойти этот Чёрный Утёс по тайге, на карте есть тропа, надо её только найти. Пошёл от берега перпендикулярно и метров через триста наткнулся на неё. Тропа ведёт на озеро Духовое (наверно, там духи водятся) и Малое Духовое (там, видимо, духи поменьше), потом в обход большой горы выходит на берег Байкала. За час примерно дошёл до Малого Духового, тропа пошла вдоль него. Только чем дальше, тем тропа всё хуже и хуже – завалы, заросли, а потом и совсем пропала, видимо, по ней только до Малого Духового ходят, а дальше никто давно не ходил. А дело к вечеру, надо табориться. Увидел впереди мысок – решил на нём остановиться. Ещё издалека увидел, что на этом мыске на деревьях сидит много чёрных птиц, я думал, что вороны, а подошёл – они как полетели! – просто чёрная туча образовалась. Очень странные птицы – чем-то похожи на журавлей, но сидят на деревьях, а когда я их спугнул – расселись на воде. Их здесь очень много, целая колония – плавают и орут, далеко не уплывают. Приеду домой – надо будет сходить в зоопарк, посмотреть, что это за птицы.
Забегая вперёд, скажу, что птицы эти – бакланы, это я узнал через два года, когда шёл по Баргузинскому заповеднику. Инспектор заповедника мне рассказал, что этих птиц когда-то завезли на Байкал, а они расплодились и стали настоящим бедствием – жрут рыбу нещадно, и истребить их теперь никак не могут.
Ну а я кое-как выбрал на мыске местечко поровнее, поставил палатку и решил попробовать порыбачить. Место не очень удобное для рыбалки – кусты подходят к самой воде, но я нашёл лесину, лежащую на берегу, и с неё стал бросать блесёнку. Раз пять забросил и прекратил это занятие: здесь глубины совсем нету, только тины насобирал на крючок. Вместо ухи пришлось варить на ужин гречневую кашу, да ещё грибов в неё кинул, которые набрал на тропе по дороге сюда. Они уже наполовину высохли на корню, но в каше разварились, получилось вкусно. После обеда по небу гуляли облака, я надеялся, что соберётся дождик, но к вечеру опять небо очистилось, а дождь очень нужен, сушь стоит страшная. Впереди, куда я иду, кажется, тоже горит тайга, ветерок тянет с той стороны, и всё затянуто дымом. Так что я решил вернуться в Гремячинск и пойти от него на север, до Усть-Баргузина, это около 150 километров. С таким решением я спокойно заснул.
Вечером думал, что птицы, которых я спугнул с их насиженного места, не дадут своим курлыканьем мне спать, но ничего, они вели себя тихо, только изредка проорут что-то по-своему, и опять тишина. Ещё вечером я наблюдал, как они ловят рыбу: летят, потом камнем падают, хватают лапами рыбку – и взлетают. Значит, рыба здесь есть. Глухое это озеро – Малое Духовое, людей никого нет, поэтому и птицы его облюбовали. Вечером прилетали журавли (а может, это были цапли) – большие серые птицы, села стая недалеко от меня, потом уплыли к другому берегу.
Утром я проснулся в 7 часов, но вставать неохота, я ещё час провалялся, разгадывал кроссворды, писал дневник. Потом всё-таки собрался, зашагал назад по тропе. Дыма стало ещё больше, воздух аж сизый, так что надо рвать отсюда когти, выбираться на берег Байкала, пока не сгорел. Если здесь, в глухой тайге, попадёшь в пожар, то вполне возможно сгореть – по такой суши огонь бежит быстро, не убежишь. Опять по тропе попадались грибы, и даже белые, но все старые и сухие, я их не брал. Через час выскочил на Байкал, опять подкормился на полянке голубикой, и опять форсировал вброд Кику. Но сегодня переходить было сложнее: дует крепкий ветерок и волны приличные, поэтому когда набегает волна, то глубина становится по грудь, и я останавливаюсь, а волна уходит – я успеваю сделать два-три шага. Рюкзак снизу немного намочил, но он потом быстро высох, а я, освежившись купанием, бодро зашагал по песочку.
Прошёл Гремячинск и шагаю дальше, дорога хорошая. По берегу много машин, народ отдыхает – пьют, едят, купаются, загорают. Я тоже остановился искупался, пока сидел обсыхал да отдыхал, разговорился с пареньком из Читы, они компанией приехали на машине, расположились недалеко. Он меня пригласил попить чаю, я не стал отказываться. Ребята молодые, расспрашивали меня о моём походе: что ем, где ночую, чем спасаюсь от медведей, сколько мне лет? Потом предложили макароны с тушёнкой, я тоже не отказался, хотя и чай уже попил. На память сфотографировался с ними и пошагал дальше. Идти легко – здесь, вдоль Байкала, тянется береговая терраса и по ней грунтовая дорога, поросшая травой. Дальше от берега трасса на Баргузин, асфальтированная, по ней туда-сюда несутся машины. А вся полоса между трассой и Байкалом усеяна машинами – это любимое место отдыха уланудэнцев, до него всего 160 километров, и дорога отличная. Как и все места отдыха, природа принимает на себя удары цивилизации: в кусты лучше не заходить, можно нарваться на «мину», а белые ср…ые бумажки кругом, как грибы после дождя.
Люди ко мне относятся доброжелательно, видят – дедушка-турист идёт – улыбаются, здороваются, спрашивают, сколько мне лет. Я как раз прохожу мимо самого глубокого места на Байкале – 1637 метров. В 2011 году я был на том берегу против этого места, а нынче смотрю на него с этого берега. А берега противоположного совсем не видно, пожары всё разгораются. Солнце из-за дыма мутное и еле видно́, а ближе к вечеру совсем исчезло в дыму. Около восьми часов вечера я остановился на ночлег. Кругом машины, но и мне нашлась хорошая полянка, я поставил свою палатку «с видом на море», то есть выходом на Байкал. За дровами пришлось идти далеко, пересекать трассу и углубляться в тайгу, ближе всё выбрано. Сварил на ужин рисовую кашу с тушёнкой, бросил туда ещё моховичок, который нашёл по дороге, и наелся до отвала.
Уже в сумерках подъехала ещё одна компания на двух машинах, искали место, где приткнуться, я их пригласил к своему костру, я ведь утром уйду и освобожу место. Перед сном мы посидели пообщались, они буряты из Улан-Удэ, приехали на выходные. Ведь сегодня вечер пятницы, и народ едет к морю отдыхать. Бабушка-бурятка угостила меня козьим молоком, я с удовольствием выпил и залез в палатку спать.
С вечера я уснул нормально, а ночью началось: пьяные крики, вопли, какофония машин – всё это я уже «проходил» раньше в районе Ольхона, когда останавливался среди «цивилизованных» отдыхающих. До утра дотерпел, а в 6 часов поднялся, начал собираться в путь. Кругом уже звонкие голоса, народ похмеляется, ещё не было семи – я их покинул. Решил сделать небольшой крюк, километров десять, заглянуть на озеро Котокель, я про него много читал, и обидно будет – пройти рядом и не увидеть. Дошёл до дороги, уходящей в сторону озера, и пошёл по ней, через час она вывела меня на берег озера. Зрелище печальное – грязный илистый берег, полого уходящий в воду, всё затянуто дымом, сквозь него чуть виднеется остров Монастырский, когда-то там жили монахи. Раньше озеро Котокель славилось обилием рыбы и красотой, на его берегах понастроили много баз отдыха, пионерлагерей и т. п., и оно не выдержало экологической нагрузки, его, попросту говоря, загадили. В воде были обнаружены опасные микроорганизмы, рыбу стало нельзя употреблять в пищу. И народ отсюда схлынул. Я прошёл километров пять по его берегу – никого нет, базы отдыха стоят пустые, везде упадок и забвение. В вершине озера стоит село Исток, я там в колодце набрал воды (из озера не рискнул, да к нему и не подойдёшь – ил по колено) и перекусил, усевшись прямо под забором в переулке.
Дальше тропа обозначена вдоль реки Каточик, должна вывести меня в Турку, большое село на берегу Байкала. На тропу я сразу попал и шёл по ней хорошо, пока она шла по лесу, а как спустилась в пойму Каточика – так пропала. Но я всё равно придерживался направления и шёл вдоль речки по кочковатой равнине, пока опять не начался лес и не появилась тропа. Каточик сильно виляет, делает огромные зигзаги, а тропа их спрямляет и периодически идёт прямо по берегу. Речка мне понравилась – типичная таёжная река, с омутами и заводями, я в ней даже искупался и попробовал порыбачить, но опять ничего не поймал. В конце концов тропа вывела меня на большую лесовозную дорогу, как раз около мостика через речку, там стояла «тойота» и двое мужиков около неё. Они собрались ехать в Турку, на берег Байкала, и меня пригласили, а мне как раз туда надо. Чем шагать по жаре по пыльной дороге – я в пять минут домчался на машине и очутился опять на берегу Байкала. После тайги и жары с удовольствием накупался, освежился и потопал дальше по берегу.
Опять стоят машины, опять отдыхающие – выходной день. Одна из компаний – с жёнами, с детьми – пригласили меня посидеть с ними, попить чайку, рассказать, куда иду. Просидел с ними целый час, хорошо отдохнул. Они мне предложили супу, потом сосиски, помидоры, накормили под завязку. Взамен слушали всякие байки из бродячей жизни. Сытый и отдохнувший уже в 4 часа я пошёл дальше. По пути встретилась скала «Черепаха» – действительно, похожа, все её фотографируют, я тоже запечатлел эту достопримечательность. А вскоре дошёл до Горячинска, это посёлок, обязанный своим появлением горячему источнику. На источнике построен санаторий, но это далеко от берега, я туда не пошёл. Я прошёл по берегу Байкала, по песку у самой воды. Народа – как на пляже в Сочи: машина на машине, человек на человеке. Песок грязный, весь перемешен колёсами, жарко, идти тяжело. Слава богу, прошёл этот Горячинск, началась бухта Безымянная, и я начал присматривать место для ночлега. Остановился около группы отдыхающих из Улан-Удэ – большая весёлая компания, дров целая гора, я на их костре сварил и себе ужин. Как раз сегодня, 1 августа, отмечается День Байкала, они меня пригласили за стол в свой шатёр, угостили водочкой, я выпил немного. Долго сидели разговаривали, шутили, смеялись от души, ребятишки около костра играли. Разошлись уже в темноте.
Спал хорошо, утром поднялся и сразу пошёл дальше, от чая отказался. Иду – сплошной пляж, огромные дюны из песка полосой идут по всему берегу, за ними – низина, заболоченная местность. Ночью поднялся сильный ветер, и сейчас штормит, ветер почти в лицо, приходится наклоняться вперёд, грудью ложиться на ветер. Прошёл час – искупался, невзирая на большую волну, освежился. Машины стоят кругом, весь берег ими уставлен. Бедные отдыхающие с тоской смотрят на море и боятся лезть в воду – волна большая. Впереди, на сколько видно, песок и песок, я опять разулся, иду босиком. Появился аппетит – я остановился позавтракать, попросился у добрых людей разогреть на их костре остатки вечернего супа, который благополучно превратился в кашу. Конечно, разрешили, да ещё вдобавок налили чая и угостили конфеткой. Вот так целый день я и шёл: останавливался, купался, отдыхал, разгадывал свои судоку и снова шёл. Вечером по карте посмотрел – километров двадцать отмахал, не меньше. Берег очень разный: приходится и по берегу по камням идти, и по тайге по тропе, и по песку, а то попадётся дорожка вдоль берега – хоть боком катись, в таких местах я иду и отдыхаю, но слишком быстро она кончается. А дым так и стоит, кругом горит тайга. Горит остров Ольхон – он весь окутан дымом; горит полуостров святой Нос – он уже показался на горизонте, и над ним грива дыма.
Вечером отдыхающие стали разъезжаться – выходные кончились, я иду через опустевшие стоянки. На одной из них остановился ночевать – столик, очаг, сиденья и дрова остались – все удобства. По дороге нашёл один подберёзовик и три моховика, я их добавил в вечерний супчик, поел с аппетитом и, ещё не было десяти часов, я уже спал.
С утра сразу пошёл, проскочил заброшенную деревню Катково, теперь здесь понастроили дач. После этих дач опять начались дюны, песок по берегу, я разулся, пусть мои ножки отдыхают. Впереди виднеется мыс Катково, на нём пионерский лагерь. Когда дошёл до него, решил пройти по территории, чтобы не огибать по берегу. Прошёл, никто меня не остановил. Лагерь мне понравился – под соснами стоят большие палатки, ребятишки играют в волейбол, ещё какие-то занятия проводят, по Байкалу гребут на лодках. После лагеря дорога пошла по лесу, хорошая лесная дорога, идти приятно – только шагай да шагай. Но всё меняется, иногда трасса подходит вплотную к Байкалу и приходится выходить на неё и топать по обочине, по берегу не пройти – нагромождение скал. Трасса отойдёт от берега – опять иду по лесу. В районе обеда впереди показался мыс Горевой Утёс – скала обрывается прямо в море. Я остановился отдохнуть и искупаться, заодно пообедать. Недалеко стоят две машины с красноярскими номерами, тоже остановились пообедать, что-то готовят на газовой плитке. Мы познакомились, поговорили, они едут на полуостров Святой Нос, хотят порыбачить в Чивыркуйском заливе. Пока разговаривали, поспел обед, мужиков позвали обедать и меня пригласили, я не стал отказываться. Пообедал с красноярцами прекрасно – суп, салат, а потом чай с манным пирогом (кексом). На память я их сфотографировал и подарил книжку стихов ленинградского поэта Сергея Давыдова. Я, правда, раньше о таком поэте даже не слышал, но ничего попадаются стихи, читал на привалах – мне понравились. Я эту книжку подобрал на одной из стоянок, её оставили за ненадобностью.
В этот день мне везло на угощения. После обеда с красноярцами прошёл один переход, остановился искупаться и отдохнуть. Место хорошее, близко к берегу можно подъехать на машине, и купаться хорошо – песочек. Смотрю, подъехала машина с лодкой сверху на багажнике, мужики приехали порыбачить. Они расположились рядом закусить перед рыбалкой, достали домашнюю снедь – огурчики, помидорчики, пирожки. Мы с ними познакомились, разговорились, они давай меня угощать; я вроде ещё и не проголодался, но разве устоишь перед домашней пищей? Перекусил немного, не помешает – калорий теряю много.
В этот же день случилась и утрата – потерял авторучку, выронил на стоянке. Но к концу дня она восполнилась – на обочине дороги нашёл другую авторучку и рядом стержень, попробовал – пишет, так что всё в порядке. Мыс Горевой Утёс пришлось проходить по трассе, скала подходит к самому берегу и дорога пробита над водой. Асфальта здесь уже нет, кончился (вернее, его ещё не положили), шёл по гравийке, пропылился весь, когда прошёл мыс и опять пошёл по лесу – облегченно вздохнул и первым делом искупался. К вечеру дошёл до мыса Крестового, на нём стоит несколько домиков, работающий маяк и большой деревянный крест. Мыс выдаётся далеко в море, и ветер на нём дует приличный, мне это не понравилось, и я прошёл дальше. Прошёл и увидел спокойную бухточку, кусты по берегу, народа мало – здесь, на прогалинке среди кустов, я и расположился на ночлег. Сварил на молоке кашу «5 злаков», заварил чай смородиновыми листьями и, сытый, уснул спокойно.
Утром отлично покупался в своей уютной бухточке, берег очень приятный – чистенький песочек и вглубь уходит постепенно, а на воде гладь, как зеркало. Отдохнувший, двинулся дальше – огибать бухту. Трасса подошла к самому берегу, и здесь, на берегу, стоят столбы, все обвязанные ленточками, а дорога – весь асфальт и обочина усыпаны монетами, хоть горстями собирай. Здесь же, на аншлаге, я прочёл, что у бурят это святое место, они его называют «Осетровый нос», на этот мыс выходили буряты, когда двигались с одного берега Байкала на другой. А по карте он мыс Крестовый. Деньги я, конечно, не поднимал, этого делать нельзя – пожертвования Бурхану, я зашагал дальше. Следующий мыс – мыс Бученкова, здесь расположен спортивный лагерь. Ребятишки гоняют на шлюпках, учатся грести, я сидел на берегу, отдыхал и наблюдал за ними. Уже недалеко до Максимихи, там зайду в магазин и съем мороженое – соскучился.
Максимиха – большое село, и оно мне понравилось, только с мороженым я обломился – его в магазине не оказалось. Взял консервов, сыра, печенья и пошёл дальше по берегу. Здесь, в Максимихе, широкий залив, и на всём протяжении (километра три) тянется хороший, чистый пляж. Погода хорошая, по всему берегу отдыхающие валяются – загорают, купаются. Хорошо, что сюда нельзя подъехать на машинах – это защищает пляж от загрязнения. Я расположился на берегу пообедать, разделся до плавок и превратился в такого же отдыхающего. По Байкалу снуют катера, катают публику вдоль берега и на «бананах», и на кругах, и на всём, что может плавать. Понаблюдал за ребятишками из пионерлагеря, как они по свистку бегут в воду, как по свистку должны мигом выскочить из воды. Я по всему пляжу прошёл босиком, шлёпал ногами по воде, а как ноги станут подмерзать – поднимался на горячий песок и шёл по нему. Пятки мои отшлифовались на байкальских пляжах, стали беленькие, гладенькие, как у младенца. А дождей всё нет, тайга горит всё сильнее, всё затянуто дымом. Пахнет гарью и видимость очень плохая, фотографий хороших не получится.
После мыса Духового остановился на ночлег. Хотя времени ещё только 5 часов, решил ночевать здесь, поскольку дальше, судя по карте, долго ничего подходящего не видно. А здесь недалеко от Байкала дорога, между дорогой и берегом стоят машины, место ровное, я легко нашёл место для своей палатки. Я весь пропотел, поэтому решил устроить стирку, освежить свой гардероб; вечер будет тёплый, успеет высохнуть. Стирка у меня своеобразная. Вышел на берег и «включил стиральную машину», то есть в каждую одёжку положил по камню и забросил их в полосу прибоя. Через два часа Байкал всё отстирал и отполоскал, мне осталось только натянуть верёвку и развесить всё сушиться. После стирки принялся за ужин, дров кое-как набрал для костра. Помогать мне подбежали ребятишки из соседней палатки, лет по семь, Дима и Настя, они приехали на машине из Якутии. Я слышу – взрослые им всё запрещают: то нельзя, это нельзя, так они ко мне убежали и играют у костра, я всё разрешаю. То они фейверк из травы делают, то хлеб жарят, бегают играют, довольные. Когда каша сварилась, я их угостил кашей, она им очень понравилась. Вот так нескучно вечер и прошёл, одёжки мои высохли и стали, как новые. Когда стемнело, стал хорошо виден огонь на полуострове Святой Нос, он уже напротив, через Баргузинский залив. Суровое зрелище, жалко – столько тайги пропадает! С этим тревожным настроением лёг спать.
Я уже привык с утра не есть, а собираться и сразу шагать. И сегодня так сделал, проскочил уже мыс Билютинский, спустился к воде и позавтракал. Когда аппетит хороший, то и вчерашняя каша кажется вкусной. После купания и отдыха идти легко, тропа хорошая, идёт по лесу невысоко над Байкалом. На тропе растёт много грибов, в основном – грузди, но они все высохли на корню, я наступаю – они рассыпаются в прах, такая сушь стоит. Сейчас на западе облака закудрявились, может, дождик соберётся? Хоть бы прошёл, я согласен даже помокнуть, а то плащ мой таскаю зря в рюкзаке, ещё ни разу не доставал. Дорога (трасса) от Байкала ушла, идёт где-то за горами, а я опять шагаю по глухомани, здесь никого нет. На привалах купаюсь, загораю, наслаждаюсь красотой: дуга бухты, волны плещут, солнце светит, ветерок обвевает – ну где ещё такое испытаешь?
Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Вот и тропа моя довела меня до какого-то зимовья, а потом постепенно стала становиться всё хуже и хуже, пока не упёрлась в большую гору и не исчезла совсем. Я понял, что тропа была только до зимовья, дальше никто не ходит. Назад возвращаться не стал, хоть и круто, спустился к Байкалу напрямик, через заросли, через кусты проламывался, держался за них, как за страховку. Спустился к воде и остановился пообедать. Здесь как раз хороший берег заканчивается, дальше, сколько глаз видит, пойдут камни и скалы. Я развёл костерок, заварил лапшу «Роллтон» и чай из иван-чая, отобедал и отвалился отдохнуть. Пожар напротив меня, на Святом Носу, всё полыхает, ветерок свежий, и его, видимо, всё сильней раздувает. Клубы дыма поднимаются в небо, как атомный взрыв, я сфотографировал это зловещее зрелище – пожар на Байкале, от меня по прямой до него километров пятнадцать.
После обеда сразу полез по камням, это начался мыс Чёрный. Горы подступают к самой воде и разваливаются на причудливые камни, по которым мне приходится ползти. Где-то спускаюсь в воду и преодолеваю скалу бродом, где-то лезу наверх и прохожу над скалой. В одном месте залез наверх, скалу обошёл, а спуститься – никак, обрыв почти отвесный. Пришлось воспользоваться верёвкой, это впервые в моей практике. Верёвку привязал вкруговую вокруг сосны, чтобы можно было её потом снять, и спустился потихоньку, как альпинист. Уже внизу развязал узел и сдёрнул верёвку с дерева. На следующую скалу уже наверх не полез – прошёл бродом. Хоть и глубоковато было, выше пояса, но вода тёплая, искупался заодно, да и намного быстрее. Когда вышел на оконечность мыса Чёрного, передо мной открылся весь мой остаток пути. Километрах в десяти последняя гора – Холодяночная, а за ней уже равнина – Баргузинская долина и на ней посёлок Усть- Баргузин. Завтра я буду там и оттуда поеду домой.
Путь свой дальнейший я увидел, но его ещё надо преодолеть. Продолжаю тащиться по камням, по бродам, иду очень осторожно – «не хочется погибать в последний день войны». В одной из бухточек волны выбросили на берег яркий детский мячик, видимо, унесло ветром у кого-то, может быть, даже с того берега, и прибило здесь. Я его подобрал, привезу внучке Алиске подарок от дедушки-Байкала. Ещё по пути увидел большую сеть в воде и понял, что это ставной невод. Читал, что бывают такие, а увидел впервые. Огромная сеть протянута от берега метров на двести, закреплена за могучую берёзу тросом в палец толщиной и снабжена воротом, чтобы вытаскивать. Серьёзное сооружение, я его всё осмотрел, пошёл дальше. Вдали увидел зимовьё на берегу, ночевать решил в нём. Да здесь больше и негде остановиться – сплошные камни.
В седьмом часу вечера добрался до зимовья, это оказался довольно большой дом, человек на десять, я понял, что это рыбаки приплывают к ставному неводу и ночуют в этом доме. Вот бы приплыли, я бы у них рыбкой разжился. В доме нашёл старые журналы, в них чистые кроссворды; я после трудного пути посидел, поразгадывал, свои-то уже все «прикончил». Отдохнув, занялся ужином. Продукты мои заканчиваются, да это и хорошо, значит, правильно рассчитал. Сварил кашу на молоке, чай из иван-чая и поужинал. Солнце уже садится, рыбаки так и не приплыли. Вечер тихий, безветренный, всё затянуто дымом, он даже сгустился. Противоположный берег залива стал совсем не виден, и солнце, багровое и тревожное, не дойдя до горизонта, тоже скрылось в дыму. Я пошёл спать. Наученный горьким опытом, все свои пакеты повесил на гвоздях на стену, мышам до них не добраться. Пока засыпал, слышал, как они шебуршали по углам, но мне это не мешало, я быстро уснул.
Утром проснулся, чуть рассвело – выспался. Это и немудрено, спать завалился в начале десятого. А что делать? Стемнело. Солнце уже встало, но его за горой не видно, да если бы и не было горы, вряд ли бы я его увидел – всё затянуто дымом, видимость метров на пятьдесят, не больше. Я искупался для свежести, хотя ещё не жарко и в воду лезть неохота, потом собрался и зашагал. Впереди всё камни и камни, иду по ним осторожно, опираюсь на удочку, как на трость. Один прижим преодолевал по карнизу в полподошвы шириной, передвигался над водой, прижимаясь грудью к вертикальной стенке и цепляясь руками за малейшие выступы. Удочку свою пришлось бросить вперёд по ходу, чтобы руки были свободны, потом её подобрал. Надо мной нависает гора Холоднянская, последняя гора на моём пути, пройду её – и дальше будет равнина. Здесь, под горой, впервые на Байкале увидел змею, серую гадюку. Она пыталась уползти от меня, но скала крутая, скользкая, змея буксует, извивается и не может убежать. Я не стал её трогать, пошёл дальше – пусть живёт, я вообще никого убивать не хочу.
Больше трёх часов тащился я по камням и наконец они кончились – выскочил на пляж. Солнце уже поднялось высоко, но сквозь дымовую завесу еле пробивается, и цвет у него тёмно-оранжевый. После всех своих мучений я первым делом сделал большой привал – накупался, отдохнул. Впереди песчаный пляж, он тянется до самого устья реки Баргузин, а вдоль пляжа негустой сосновый лес и среди деревьев машины, машины, машины. Я решил пройти ближе к устью реки, до него километров шесть, и там заночевать, а утром выйти в посёлок Усть-Баргузин, на трассу, и выбираться к дому. По пляжу шёл босиком, часто останавливался, купался, мне теперь торопиться некуда. В 4 часа дошёл, где лес стал заканчиваться, и остановился на ночлег. Рядом машина из Приморья, мы познакомились, поговорили – соседи всё-таки. Потом я сходил посмотреть на реку Баргузин, до неё километра два, но около неё ночевать негде – голый берег. А река большая, широкая, метров сто, и рыбаков много на берегу, но чтобы кто-то что-то поймал – не видел. Прогулялся и вернулся, стал готовить ужин. Соседи принесли мне большую рыбину – сорогу и шесть огурцов свежих со своего огорода. Из рыбы получилась уха, огурцы так навернул – натёр с солью, искупался перед сном и пораньше лёг спать.
Утром я проснулся полседьмого, собрался и пошёл в Усть- Баргузин, к нему надо пройти по дороге через лес, километра два. Вокруг всё по-прежнему затянуто дымом, и запах гари чувствуется сильно. Вошёл в поселок – улицы пустынны, я пошёл на выход из посёлка, к заправке, оттуда легче всего уехать на попутке на «большую землю», в сторону Улан-Удэ. Около одного из домов остановился «соболь» (разновидность «газели»), попросили воды, и хозяйка им её наливала. Я, проходя мимо, обратил внимание на номер – 71-й регион, спросил – где это? Водитель сказал, что это Тула, приехали оттуда всей семьёй на Байкал, сейчас возвращаются домой, но хотели бы ещё заехать на Тёплые озёра. Я на этих озёрах бывал, и не раз, знаю эти места, мы разговорились, и они предложили ехать с ними, место в машине есть. Я, конечно, согласился, и мы поехали. В пути познакомились поближе: папа Гриша и мама Оля – лет по сорок пять, и четверо детей: Илья – 11-й класс, Полина – 9-й класс, Соня – 3-й класс и Виолетта – нынче пойдёт в 1-й класс. Родители едут впереди, с ними ещё собака Лайма, а я с ребятишками сзади, в салоне. Мы быстро нашли общий язык, даже, можно сказать, сдружились, ребятишки мне очень понравились. Я достал что было съестное из своего рюкзака, и мы быстро прикончили огурцы, которые ещё остались, потом «клевали» орехи с изюмом, причём ребятишки не только сами ели, но и родителям вперёд передавали, приучены делиться.
В Улан-Удэ мы не поехали, свернули раньше, чтобы «срезать» и выскочить на Транссиб в Селенгинске, тем самым сэкономив километров сто. Дорога, правда, похуже – гравийка, но вполне приличная, ехать можно. Населённых пунктов здесь нет, кругом тайга, и здесь нас подстерегла неприятность: километров за двадцать до трассы у нас кончился бензин. Григорий взял пятилитровую бутылку и стал голосовать, первая же машина его подобрала, и он уехал за бензином. А мы, чтобы не терять время, стали варить обед. Жара, сушь, кругом лес сосновый, поэтому костёр разводить опасно; мы достали газовую плитку, установили её в машине и сварили суп из рыбных консервов. Поели, попили чай, и как раз вернулся Григорий с бензином, он тоже поел, и мы поехали дальше. Доехали до трассы, зашли в магазин, купили продуктов, а я ещё всем взял по мороженому – вот была радость ребятишкам.
До Тёплых озёр оставалось около двухсот километров, мы приехали на них уже под вечер. Въезд на них платный (а раньше было свободно), и даже для пешеходов сделали вход пятьдесят рублей. Подумали – уже не жарко, купаться неохота, так что мы развернулись и поехали на берег Байкала в Мурино, там Григорий решил порыбачить, кто-то ему рекомендовал это место. По дороге сфотографировались около исполинских тополей на берегу Снежной и уже в 9 часов вечера приехали на берег Байкала. Дорога от трассы до берега ужасная – ямы, колдобины, а при выезде на берег колёса на гальке провалились и стали зарываться. Хорошо, что все соседи – мужики, ребятишки, подошли, стали толкать, а потом взяли на буксир и только так сумели нас освободить из галечного плена. Сегодня пятница, вечер, на берег приехало много отдыхающих, так что все хорошие места уже заняты. Но мы всё же поставили свои палатки, набрали немного дров (что было совсем непросто) и сварили уху из омуля, которого купили в магазине, и макароны с тушёнкой. Гриша с сыном Ильёй накачали лодку и уже в темноте поставили сетёшку недалеко от берега. Потом был ужин, мы с Гришей немного выпили с устатку после трудного дня, маленько посидели у костра и разошлись по палаткам.
Утро выдалось ясное, солнечное, только всё равно есть дымка от пожаров. Попутчики мои поели, искупались и стали собираться дальше в путь, в Тулу, а я решил здесь остаться, отдохнуть, ведь билет у меня из Слюдянки на 10 августа, а отсюда до неё всего 60 километров. Очень тепло расстались с путешественниками из Тулы, за эти сутки мы как бы породнились. Я их на память сфотографировал и записал телефон, а они мне подарили баночку мёда, у них своя пасека. Я пытался им на бензин дать пятьсот рублей – не взяли ни в какую. В 10 часов они уехали, а я остался на берегу. Посидел с соседями, поговорил, они приехали на выходные на двух машинах, две семьи, из Иркутска. Кроме взрослых у них двое мальчишек, хорошие пацаны, вчера помогали нам дрова собирать для костра. Я собирался пройти дальше по берегу до Байкальска, чтобы оттуда уехать на маршрутке в Слюдянку, но что-то лень стало, не пошёл, а сходил днём на станцию Мурино, посмотрел расписание электричек до Слюдянки, электричка идёт в 9 часов утра, на ней и уеду. По дороге назад шёл по лесу, насобирал пакет грибов – подберёзовики, маслята и даже три белых, все молоденькие, крепкие. Грибы отдал своим соседям и даже сам поджарил их (они не умеют) – жарёха получилась классная! Вечером мы с ними сидели у костра, пекли картошку, пили чай, разговаривали, смотрели на звёзды и пытались определить, кто какие знает.
Под утро, часов в пять, поднялся шквальный ветер, я думал, палатку сорвёт, у меня не все оттяжки стояли. Я выскочил, поставил недостающие. А недалеко компания стояла, молодёжь из Усолья, у них палатку завалило, часть дуг поломались, а шатёр чуть не унесло. Стали они его разбирать, я подбежал, помог, причём три девчонки боролись со стихией, а парни спали беспробудным сном – видать, с вечера хорошо приняли на грудь. Потом, часа через два-три, ветер утих, и снова тепло, сухо и прекрасно, на небе ни одного облачка.
Мои соседи-иркутяне в час дня уехали домой, я перенёс свою палатку на их место, здесь, вплотную к лесу, поуютней. Я с утра перестирал всё своим излюбленным способом: камень вовнутрь – и в полосу прибоя, к вечеру всё высохло. Весь день отдыхал, валялся, часто купался, а то можно перегреться. Вода очень чистая, прозрачная, купаться приятно. Рядом высятся хребты Хамар-Дабана, лёгкая дымка есть, но запах гари не чувствуется. Днём прошёл небольшой дождь, впервые за весь мой поход. Это, пожалуй, самое большое событие сегодня.
Ночью задул холодный ветер, стало пасмурно и прохладно, небо всё затянуло тучами. В общем, как по заказу, поход закончился, и погода испортилась, только теперь это мне по барабану. Я утром встал в 6 часов, собрался и потопал на электричку. За два часа доехал до Слюдянки, время до поезда ещё много, я сходил в город, пообедал в кафешке, подкупил продуктов в дорогу и несколько омулей копчёных домой, в гостинец. Осталось немного времени – я вышел на берег Байкала, он совсем рядом с вокзалом, уселся на камнях. Вот и закончился мой поход. Можно сказать, что закончился удачно – прошёл нормально (километров 250), много увидел, познакомился с хорошими людьми, ни разу не травмировался и остался жив. Так что всё отлично! Байкал утих, чуть плещет у моих ног, и я с ним прощаюсь. До свидания, до будущего года!