Начали женщины. Альбина Сухих, обычно спокойная и немного даже заторможенная заведующая клубом, отмечала свое тридцатилетие. Как водится, не хватило. Накинув куртки, весёлая компания направилась к магазину. Там была очередь, стоять в которой Альбине и её гостям, понятно, не хотелось.

Дебелая юбилярша, легко раздвинув людей, прошла к прилавку и громко заявила продавщице:

– Ящик «Русского размера», Маша! Нашего размера, по самое не хочу!.. Закончишь работу, приходи. Ты для меня желанный гость, поняла?.. – Альбина и продавщица были дальними родственницами.

Видеть завклубом в таком состоянии было забавно, и в очереди заулыбались. Однако не все. Оксана Коковихина, находившаяся на шестом месяце, почувствовала себя уязвленной.

– Между прочим, здесь беременные стоят и без очереди не лезут, – упрекающим голосом сказала она. – Могли бы тоже постоять.

Альбина с пьяным высокомерием посмотрела на очередь.

– Это кто там возникает?.. Не слышу ответа!

– Зальют глаза, и совести для них не существует, – не отступала Оксана, которую беременность делала смелой. Обычно с многочисленным кланом Сухих в Прилепино старались не связываться. – Постеснялась бы, работник культуры, называется!..

Альбина подбоченилась.

– А тебе какое дело до моей работы? Чего вякаешь?

– Сама вякаешь!..

Слово за слово, дошло до мата. В конце концов завклубом оттаскала Оксану за волосы – благо была на голову выше и раза в два тяжелее. Рыдая, растрёпанная Оксана убежала домой, а Альбина с компанией покинули магазин в ещё более приподнятом настроении.

На этом дело, однако, не закончилось. Оксанин муж Эдик вступился за жену. Но время для выяснения отношений выбрал не лучшее. И хотя к Сухих Эдик пошёл на следующий день, там, как оказалось, ещё гуляли.

– Твоя Оксанку мою побила. Что за дела? – довольно спокойно сказал Эдик Альбининому мужу, Витьке. Для разговора он его вызвал во двор.

– Погоди, я сейчас. – Неизвестно чему обрадовавшись, Витька быстро скрылся за дверью. Он был моложе жены и занимался тем, что охотился и рыбачил. В основном потому, что с работой в Прилепино напряженка, да и кому нужен крепко поддающий мужик.

Через минуту Витька появился с ружьем в руках.

– Ага! – азартно оскалившись, сходу заорал он и выстрелил в воздух. – Вали отсюда, козёл долбаный!..

Эдик опешил.

– Ты чего? Я по-человечески…

– Будет тебе по-человечески!.. – Витька саданул из второго ствола Эдику по ногам. – Гуляй, козёл!..

Поначалу Эдик боли не почувствовал, даже не шелохнулся, но, когда из дома вывалили гости, упал на снег. Гости собирались принять участие в событиях на Витькиной стороне, однако им хватило благоразумия поднять побелевшего Эдика и отвезти на «Буране» в фельдшерско-акушерский пункт, который прилепинцы коротко именовали ФАПом. Там Эдику наложили повязки и остановили кровь.

А через полчаса к Олегу Шляхтину, известной в селе личности, ворвалась Оксана Коковихина и закричала, сжимая кулачки и трясясь всем телом:

– Сделай что-нибудь!.. Сделай, Олег, а то я их всех спалю! Детьми клянусь, спалю!..