В день собрания он выходит из дома за час до начала. Усидеть в четырёх стенах невозможно, внутри у Айтышева работает бешеный моторчик – с самого утра, когда оператор валочной машины предложил брёвна. Если не двигаться, не идти куда-то, не перекинуться с кем-нибудь словом, моторчик внутри пойдёт вразнос.

– Не забыла? – говорит он и строго смотрит на Людмилу.

– Что я должна не забыть? – не сразу отвечает жена и отводит глаза. Она прекрасно понимает, о чём речь, и только делает вид, что не догадывается.

– Ты это брось! – Лицо у Айтышева темнеет. Он знает, откуда это недоумение, и ему в очередной раз становится досадно. Как всё-таки жена переменилась в последнее время! До неё никак не дойдёт, что дело серьёзное. – В случае чего оденешь, в чём в лес хожу. Никаких костюмов. На ноги – унты. Поняла?

– Весной – унты?..

– Не твоё дело.

Жена смотрит на него и разве что не качает головой.

– Опять собрался людям глаза открывать? Ещё не надоело?.. Что ты меня позоришь? – Не будь она учительницей, начала бы кричать. Но в Людмилином голосе только усталость.

Айтышев не считает нужным отвечать. Баба, хоть и с высшим образованием. Для них главное, чтобы в гнезде было хорошо, остальное – по барабану. И супружеский долг не выполняет.

На дворе опять солнце, голубой апрельский воздух, вытаявшая бетонка улицы. Но Айтышев почти не замечает этого – всё мимо. Мимо и первая невестка Светка, которая гуляет с Аришкой по уже подсохшим кое-где плитам. На внучке пуховый комбинезон, их с Людмилой подарок ко дню рождения. Айтышев наклоняется к внучке, заговаривает, фигуристая Светка смотрит косо – считает, что развёл их с Генкой он. Дура, из-за одной Аришки не стал бы! Он всю жизнь хотел дочку, а родились ребята.

Но и об Аришке он думает сейчас мельком, невнимательно. А когда видит машущего от своего подъезда здоровой рукой бывшего технолога Ваулина, отворачивает лицо. Не нужна ему сейчас эта встреча, размагнитит, собьет настрой. Жизнь в любой момент может превратить тебя в слюнявого идиота, это так, хотя неправильно и горько. Но пока здоров – живи, не прогибайся, держись! А что будет потом – то будет, здесь уж от тебя не зависит.

О чем-то подобном он уже догадывался. Иван Волобуев со своим банным бизнесом, свежие хлысты по посёлку, ещё этот оператор в оранжевом комбинезоне сегодня утром… Поэтому не особенно удивляется, увидев возле Кузьмичевых ворот десяток брёвен с медового цвета свежими спилами.

– Хороши? Первый сорт, прогонисты! – довольно говорит Кузьмич, появляясь из-за высокой глухой калитки. Смущения ни в голосе, ни в лице его не заметно.

Выступать на собрании Кузьмич теперь не станет – купили! – хотя Айтышев на него рассчитывал. И оттого, что Кузьмич неловкости не чувствует, Айтышев играет желваками.

– Нам что, от кедрача вообшше ничего?.. – Кузьмич вроде бы оправдывается, но не очень. – Мне в стайке нижни венцы менять надо, а тут бесплатно предлагают. Отказываться, что ли?

Айтышев не отвечает. Сколько раз его в жизни подставляли, а всё тяжело, будто впервые.

Возле крыльца дома культуры несколько чёрных иномарок – районное начальство уже прибыло. Здесь же милицейские «газели». Как водится, сначала пошли по посёлку. Цех ЖКХ, врачебная амбулатория, школа, детский сад «Солнышко»… Пообщаться с бюджетниками перед скорыми муниципальными выборами начальству не помешает. Не обойдут и экспедицию, но только офис – там уже чужая епархия, районному начальству не подвластная… Айтышеву всё это давно знакомо.

Он поднимается по крыльцу дома культуры, сдаёт в гардероб куртку, хотя раздеваться здесь не принято – ДК холодный, строился давно, чуть ли ещё не при Свиридове, с печным отоплением. Но Айтышеву важно, чтобы была видна его медаль за освоение недр Западной Сибири. Он здоровается со знакомыми, отвечает на шутки, но опять все вскользь, невнимательно, моторчик внутри продолжает бешено крутиться.

– Здравствуйте, – подходит к нему девушка с микрофоном. – Я корреспондент районного телевидения. Вы не смогли бы рассказать для нашей аудитории о нынешнем дне посёлка? Людям важно мнение заслуженного человека.

Вслед за девушкой проталкивается парень с камерой на плече, бросает на корреспондента взгляд – готов работать.

Айтышев хмыкает. На такое внимание к своей медали он не рассчитывал, она для своих. Лестно, конечно, но вряд ли станут эти ребята кусать кормящую руку. Хотя всё может быть, не один же он такой.

– Предлагаю после собрания, – дипломатично говорит Айтышев. – Отвечу на любые ваши вопросы. Только уж не забудьте, ладно?

На лице девушки лёгкое разочарование.

– Хорошо. – И она ищет глазами, к кому из поселковых можно ещё подойти.

Рядом с Айтышевым появляется и как ни в чём не бывало протягивает руку Федосов. Айтышев удивляется, такому плюй в глаза – ему божья роса!.. Людей в вестибюле прибывает, обычно на собрание идут не очень охотно, но сейчас всех интересует будущее экспедиции. Может, районное начальство сообщит что-нибудь обнадеживающее.

Петлёваный постарался, дал ценное указание. Вдоль стен выездная торговля, как бывает только в дни выборов. За лотком с выпечкой, соками и шоколадками Айтышев видит Генку. Торгует, не стесняется, хотя это не мужское дело. И совсем ни к чему расшитая серебром бархатная национальная шапочка на голове.

– А где Альфия?

– На сохранение положили, вчера отвез… Что будешь, ата? Рекомендую тёмный шоколад, московская фабрика, отменное качество.

– Ата… – Айтышев хмыкает. – Сейчас видел Аришку, красивая девка растёт.

– У нас парень будет.

– Батыр.

– Да, батыр, – серьёзно соглашается Генка.

Выездная торговля не единственная новость. Айтышев подходит к зеркалу, чтобы посмотреть, не скособочилась ли медаль, и видит в нём Валентину Галушко. Оборачивается. Валентина вышла из кабинета заведующей домом культуры, на руках у неё двойняшки. Лицо раскраснелось, глаза далёкие, рассеянные – Валентина вся ещё там, в кабинете.

Оказывается, туда целая очередь. Приём по личным вопросам?.. Раньше его проводили отдельно, специально приезжали работники администрации. Решили на этот раз провести перед собранием. Чтобы меньше крика и претензий на собрании?.. Грамотно. Но для Айтышева плохо.

– Ой, не знаю! Ничего не знаю!.. – громко, на весь вестибюль делится Галушко. – Обещать-то обещают, сочувствуют, а как на деле будет? Восемь человек в трёхкомнатной, на головах друг у друга! Разве нет пустых квартир в посёлке? Да полно, сколько народу уехало!.. Ипотеку я не потяну, пусть помогают, будущих налогоплательщиков воспитываю!..

Валентина почти кричит, но больше по привычке. Похоже, в кабинете она добилась своего. Не сбавляя голоса, с детьми под мышками (так нести удобней) она уходит из дома культуры.

«Ещё один человек минус», – отмечает Айтышев.

Зато есть люди, которых лучше бы здесь не было. Нарядно одетые сотрудницы ДК начинают приглашать всех в зал, и тут из задвигавшейся толпы появляется Лёня Соколкин. Он хватает Айтышева за руку, принимается с жаром трясти.

– Молодец! Молодец!..

Лицо у Лёни сияет, глаза безумные, руку он трясёт так, что того гляди оторвёт. Айтышев выдергивает её, косится по сторонам, заметил ли кто. Хорош единомышленник!.. В зале он говорит пытающемуся сесть рядом Лене:

– Здесь занято. Здесь тоже. Иди на задние ряды.

Первому, естественно, дают слово главе районной администрации. Тот начинает рассказывать, сколько за последние четыре года построено и отремонтировано в районе жилья, в каких населённых пунктах введены водоочистные комплексы и КОСы, сколько проложено километров подъездных дорог и каких успехов добились спортсмены. Конечно, о патриотическом воспитании молодёжи тоже.

Глава районной администрации моложав, раньше возглавлял газоперерабатывающий завод. Это его первый срок в должности, но, похоже, не последний. Говорит глава и об их посёлке. Один из самых живописных населённых пунктов района – вековая тайга, река, озёра, отличная экология. Нет проблем с жильём, а это в районе редкость, в хорошем состоянии школа и детский сад. Но дом культуры до сих пор без централизованного отопления, это плохо. В ближайшее время вопрос будет решён, средства выделены, есть фирма, которая готова их освоить. Выделаны средства и на проектирование участковой больницы, врачебная амбулатория – для такого посёлка вчерашний день. Тоже есть фирма, которая освоит выделенные средства. Администрация знает о ситуации, в которой находится экспедиция, и готова помочь тем, кто хочет открыть собственное дело. Малый бизнес – резерв, который необходимо задействовать, это рабочие места и поступления в бюджет.

– Если есть вопросы, я готов ответить, – заключает выступление глава и внимательным взглядом обводит зал. – Пожалуйста.

Какое-то время тихо. Это потом люди разойдутся, а пока начинать первым никто не решается. «Давай!» – командует себе Айтышев и поднимается.

– Вы так хорошо рассказали о посёлке, будто мы не живём здесь, а прилетели с Марса. Большое вам спасибо!..

Айтышев чувствует, как замер зал, не зная, как реагировать, шутка это или издёвка. Видит подавшегося к главе района и что-то тихо говорящего ему Петлёваного. Петлёваный тоже в президиуме – сидит, как полагается на таком собрании, по правую руку от главы.

Айтышев ощущает в себе такие уверенность и силу, что пальцы, сжавшие спинку кресла впереди, продавливают дерматин, проваливаются сквозь него и поролон до металлической основы. «Спокойно! – радостно сдерживает он себя. – Спокойно!..»

– Давайте по существу, – говорит глава.

– Хорошо, по существу. Меня интересует, почему районная администрация не считается с мнением людей? Две недели назад мы написали коллективное письмо, реакция – ноль! Мы обращались в прокуратуру, реакция – ноль! Почему так, хочу знать?.. Вы красиво говорите про экологию, а у нас рубят кедрач, больше половины уже вырубили. Как людям жить? Как жить малоимущим? Вы знаете положение с заказами в экспедиции, скоро мы все малоимущими станем. Почему не можете остановить жуликов? У вас власть!..

Айтышев поворачивается к залу. Он обойдётся без купленных и хитрожопых, но интересно знать, как остальные относятся к его словам. У большинства лица внимательные, сочувствующие, но есть и насмешливые. Некоторые смотрят безразлично – этим всё равно, справедливость им до фени. Кузьмича не видно, может, вообще не пришёл на собрание. Иван Волобуев сидит с постным выражением, смотрит прямо перед собой. Федосов прикипел глазами, подался вперёд, его хищноватое, быстрое лицо заострилось ещё больше. Всплывают слова Александра Михайловича, когда они возвращались с дачи. О бывшем перестройщике, дорвавшемся до власти. «Точно! – озаряет Айтышева – Точно!..»

– Или вы не хотите ничего делать и специально не останавливаете? У самих рыло в пушку, акционеры этого самого ЗАО, которое валит кедрач?.. А что, дело выгодное, кедровая древесина дорогая!.. Или откат отрабатываете, что разрешили? Чего молчите? Люди должны знать, кому спасибо сказать, в ножки кланяться!..

Теперь уже оглядываются на него. Весь первый ряд в зале занимает милиция, в основном это немолодые, с животами майоры и подполковники. Всё, что происходит вокруг, Айтышеву врезается в память сейчас отчётливо и остро. В президиуме директор экспедиции тоже. Приблизив к главе района лицо в очках, что-то говорит, как недавно Петлёваный. И этот характеризует. Как – понятно.

– Вы говорите общие слова. Вы кого конкретно обвиняете?

– Вас! Вы руководитель, вы должны отвечать за то, что происходит в районе. Развели коррупцию, сволочи продажные!..

Зал и раньше тихий, замирает. Такие слова начальству… В этой тишине слова главы района звучат особенно веско:

– Ваши обвинения в мой адрес безосновательны. Я подам на вас в суд за клевету и оскорбление.

Ответить Айтышев не успевает.

– На меня подайте в суд! На меня!.. – громко заявляет в дверях Валентина Галушко. И проходит в зал, останавливается перед сценой.

Она отнесла детей домой и вернулась. Для Айтышева это приятная неожиданность.

– Из комиссии уже приезжали, типа мало у меня на одного ребенка приходится. Заберём, говорят, в приют. Я при всех предупреждаю, ещё раз приедут – убью! Где это видано, у матери детей забирать! Сажайте!.. Раньше ореха наколотим, грибов наберём, ягоду, а сейчас чего? Куда идти, где брать? Валерка Айтышев правильно говорит – как нам жить? Это ещё муж работает, а сократят?..

Айтышев подхватывает:

– Почему нельзя ничего добиться? Почему? Вон сидит с вами рядом, глазки опустил. Имущество экспедиции втихаря распродает, назначил себе зарплату, столько целая бригада не получает. Почему? Где справедливость?

– Правильно! – опять вступает Валентина. – Поносите советскую власть, а сами? Зажрались! По карманам всё рассовываете, вы ещё хуже!

– Что им наше мнение? С них как с гуся вода. – И Айтышев опять поворачивается к залу, повторяет недавно слышанное. Оно ему кажется сейчас таким горьким и точным: – А Васька слушает да ест!

– Верно, слушает и ест. Никак не нажрётся, – замечает кто-то на задних рядах.

– Порву!.. – вдруг раздаётся в зале. Это кричит Лёня Соколкин. – Медведев сказал, Путин сказал!.. Бороться!.. Коррупция!.. Калёным железом! Покажите мне!.. Медведев, Путин!.. Порву!..

С первого ряда на Лёню поначалу оглядываются с ухмылкой. Вот дурачок, всерьёз принимает кремлевские речи… Но ухмылки скоро исчезают. Вид у Лёни дикий. Те, кто сидит рядом с ним, отшатываются в стороны. Лёня продолжает несвязно выкрикивать, его пытаются успокоить. Наконец два милиционера помоложе направляются к Соколкину, выводят из зала.

– Вызовите медика, – распоряжается глава районной администрации, поднявшись и зачем-то одергивая пиджак. Он неодобрительно смотрит на Валентину и Айтышева. – Критиковать все имеют право. Но надо иметь в виду, в зале могут находиться нездоровые люди… Какие ещё будут вопросы? Задавайте, я потом отвечу на все по очереди.

Айтышев не согласен. Приём известный, хочет заболтать, спустить на тормозах.

– А зачем откладывать? Отвечайте сейчас, мы хотим знать, почему администрация не реагирует на коллективное письмо! – Полузабытое победительное чувство несёт Айтышева, он знает, от его напора и воли многое теперь зависит. Практически всё.

– Вот именно! – подхватывает Валентина. Но женщина есть женщина, сбивается на свое: – Пособие на детей – слезы, материнский капитал трогать нельзя, а как растить детей? Вы в магазинах давно были? Зайдите, поинтересуйтесь! Или у жены спросите. Сейчас что на взрослого купить, что на ребенка – цена одна! Демографию они поднимают, рождаемость увеличивают!..

Одни в зале поддерживают её, другие хотят знать, что будет с экспедицией. Айтышеву и Валентине это тоже интересно, и они на время замолкают.

Ничего нового. Глава поднимал вопрос перед губернатором, но нефтедобывающие компании – давно уже коммерческие структуры, заставлять их делать заказы на разведочное бурение – значит идти против принципов рыночной экономики. В Совете Федерации есть депутат от региона, он лоббирует государственное финансирование геологии. Наметились кое-какие сдвиги в этом вопросе.

Зал молчит. Хорошего мало.

– Надо рвать когти, – раздумчиво говорит кто-то. То ли шутит, то ли всерьёз. Наверно, молодой. А куда уедешь, если семейный, здесь квартира и другой профессии нет?..

Глава администрации старается не упускать инициативы. Обещает сделать всё, что от него зависит. Снова предлагает желающим заняться малым бизнесом, открыть собственное дело. Поворачивает голову к директору экспедиции, может, тот хочет что-то сказать. Но директор опускает очкастое лицо, смотрит в стол и молчит. Его должность от выборов не зависит.

Поступают вопросы о тарифах ЖКХ, вопросы помельче. Генкин тесть, бывший заведующий орсовским магазином, а теперь его владелец, предлагает построить в посёлке мечеть. Он круглолиц, курнос, со светлыми волосами – не скажешь, что татарин. Наверно, казанский. Как обычно, жалуются на качество воды. Когда начнется строительство КОСов? Жидкие бытовые отходы сливают за посёлком, загадили лес. Правда ли, что после выборов вырастут цены на автобусные билеты до города?..

Всё, как всегда. Кое-где люди уже поднимаются и, стараясь не обращать на себя внимания, потихоньку выходят из зала.

Когда глава администрации начинает отвечать на поступившие вопросы, Айтышев следит за каждым словом. Его непримиримость и сила должны передаться другим. Как только в словах главы появляется пауза, он тотчас вклинивается. В голосе такой накал, что собравшиеся было уходить останавливаются в дверях.

– Прежде всего, я хочу поблагодарить вас… – неожиданно заявляет глава района и смотрит в листок перед собой. – Валерий Ильясович. Поблагодарить за то, что вы неравнодушный, болеющий человек. Что близко к сердцу принимаете всё происходящее в посёлке. – Лицо главы администрации озабоченно-серьёзное. – Я взял на заметку ваши вопросы. То, что с кедрачом происходит, безобразие, если соответствует действительности на самом деле. Я сейчас не готов ответить по существу, мне понадобится день-два, чтобы разобраться и наказать виновных, если такие окажутся.

Айтышев не знает, как отнестись к этим словам. Хитрит? Хочет сбить градус?.. На всякий случай заявляет:

– Я сказал правду. Можем пойти прямо сейчас на гриву, сами убедитесь. Предупреждаю, если валить кедрач не перестанут, я подам в суд. Конкретно на вас! Вы покрываете коррупцию. Пилите бюджет и за откаты подкармливаете нужные фирмы!..

Последние слова говорятся почти наугад, хотя некоторые детали доклада главы администрации дают основания так думать. Но и теперь глава остаётся невозмутимым. Лишь первый ряд опять оборачивается к Айтышеву. Лица у милиционеров недобрые.

В вестибюле после собрания Айтышев чувствует, что он здесь особый, чужой. Люди, негромко переговариваясь, выходят из зала, их много, большинство досидели до конца. Но вокруг Айтышева пустота. Никто от него не шарахается, но и не заговаривает, не шутит. Все стараются не встречаться с ним глазами. В том числе мелькнувшая рядом телевизионный корреспондент. Не подошла всё-таки.

Айтышев усмехается. К такому отношению ему не привыкать.

– Я о тебе в историю запишу. Достоин! – говорит Кузьмич.

Взгляд его не юлит, как у других, лицо в сивой щетине выглядит довольным. Кузьмич всё-таки был в зале, сидел, наверно, где-нибудь на задних рядах.

Айтышев смотрит на него высокомерно.

– Когда убьют, тогда запишешь. Тебе надо, чтоб человек пострадал. Так это скоро.

Домой он возвращается в одиночестве, попутчиков ему не находится. Неторопливо шагает, с удовольствием дышит апрельским воздухом, особенно вкусным после спёртого воздуха зала.

Перед подъездом своей «деревяшки» он вспоминает, что не взял фонарик. Но на улице ещё не стемнело, вряд ли кто в тамбуре его поджидает, светить в глаза не придётся. Просто на будущее надо иметь в виду, всё может быть.