Ливанский вождь Фахр-ад-Дин в противостоянии турок с мамлюками занял выжидательную позицию, сказав своим людям: «Подождем и посмотрим, на чьей стороне будет победа, а потом присоединимся к ней». Поздравив победителя, он тут же получил дополнительные льготы (ему даровали титул султан аль-барр, т. е. «вождь горы») и сохранил старые; то же – и прочие ливанские князья, добившиеся права решать свои вопросы лично с турецким султаном или через посредство сирийского вали (главы провинции). Короче говоря, там процветало самоуправление Маанов, Шихабов и др., поставлявшее османам скромные налоги. Фахр-ад-Дин II аль-Мами, имевший тесные контакты с иезуитами и Римом[237], вообще прославился тем, что заключил против султана союз с герцогом Тосканы и флорентийскими Медичи, а также пытался втянуть в эту коалицию папу римского, Орден иоаннитов и Францию; в итоге после многолетней борьбы он то ли пал в бою, как и его старший сын, то ли был пленен и казнен в Константинополе с тремя сыновьями (1635 г.). Отметим, однако, что говорить о какой-либо «самостоятельности» и «независимости» Ливана от Сирии в те годы не приходится: вплоть до французской оккупации XX в., «породившей» независимые Ливан и Сирию, они были едины. Была у Ливана автономия с 1861 г., но с началом I Мировой войны турки ее ликвидировали.

После восстания аль-Газали (1520–1521 гг.) – мамлюкского наместника Хамы, предавшего сначала своего султана, а потом – турецкого, Сирия была разделена на три больших эйалета[238] – Дамаск (включая санджаки Иерусалима, Наблуса, Газы, Тадмора, Сидона, Бейрута и еще 4; при этом треть самого города Дамаска была стерта с лица земли янычарами при подавлении восстания), Алеппо (с десятью северосирийскими санджаками) и Триполи (с пятью санджаками, включая Химс, Хаму, Джабалу и Саламию); Сидон стал самостоятельным вилайетом в 1660 г. с целью уравновесить полусамостийный Ливан и его буйных вождей.

Продажность и алчность турецких чиновников (как и всех прочих, в общем-то) давно стала притчей во языцех. Сирия была для них гигантской дойной коровой. Интересна статистика: за первые 184 года пребывания под турками в Дамаске сменились 133 вали (они же паши, главы провинции), из которых только 33 занимали свой пост хотя бы 2 года; то же было в Алеппо, где, по данным венецианского консула, за 3 года сменились 9 пашей. Нередко очередного насосавшегося паука вызывали в Константинополь, где его лишали накопленных богатств и нередко – самой жизни (османские султаны, надо отдать им должное, все же старались поддерживать благоденствие народа), но это не останавливало преемников. Кроме того, поскольку должность практически официально покупалась в столице, ее «счастливый обладатель» не мог не рассчитывать возместить свои затраты с лихвой на выделенных ему скотопитательных угодьях; при этом чем большие подношения наместник отправлял в центр, тем больше шансов был у него просидеть на заветном месте – это уж везде и всегда так. Порой сирийские вали открыто воевали друг с другом. В общем, дела шли из рук вон плохо, немногочисленные судорожные попытки османских реформ глохли, не успевая «дойти» до Сирии. Экономика, после гибели Византии вскоре переориентировавшаяся на португальскую Индию и испанскую Америку, оставила Сирию с ее несколько-тысячелетним караванным опытом «в стороне». Впрочем, тут не было столь печально, «оттертые» от первоначального колониального раздела Франция и Англия обратили взоры на Сирию (особенно Алеппо); за купцами, как обычно, потянулись миссионеры, прежде всего – католические, сумевшие привлечь к унии с Римом некоторые древние церкви (естественно, их деятельность была обращена к сирийцам-христианам, армянам и т. п., заниматься обращением в христианство мусульман им никто бы не позволил). Их же стараниями в Алеппо в 1702 г. была обустроена первая типография, использовавшая арабский шрифт.

В связи с XVIII в. можно вспомнить деятельность шейха бедуинов Захира аль-Умара, прибравшего к рукам палестинские Наблус, Назарет и Акко при поддержке бунтовавшего против центрального правительства Али-бея Египетского (зять последнего оккупировал Мекку, Дамаск и почти всю Сирию, а потом помог туркам свергнуть и убить тестя – а ведь был когда-то его рабом!), а потом – русского флота, бомбардировавшего в 1772 г. Сидон, а в 1773-м Бейрут, также захваченные после этого Захиром. Весьма интересный персонаж, отправивший личное послание Екатерине II с просьбой о помощи, каковую она и оказала, учитывая ход очередной Русско-турецкой войны. Базировавшийся на Архипелаге (греческие острова Эгейского моря) русский флот вкупе с греческими добровольцами сильно помог ему. Ливанские друзы вообще тогда выступили с проектом отдаться русской царице в подданство, но она ограничилась тем, что взяла их под свое покровительство, – война заканчивалась, лишние осложнения Фелице были тогда ни к чему. Тогда и Захир кончил печально в Акко. Там его сменил босняк Ахмед аль-Джаззар («Мясник»), благодаря поддержке из Константинополя ставший вали Дамаска. Именно он защищал Акко от армии самого Наполеона, причем успешно.

Сирийский поход Бонапарта являлся, строго говоря, скорее Палестинским, но так уж принято в исторической литературе; целью его было нанесение удара Англии в самом чувствительном месте ее империи – в Индии. Вот как он сам пишет про свои же планы (естественно, в третьем лице – как Цезарь): «Наполеон решил взять инициативу в свои руки, самому перейти через пустыню, громить сирийскую армию по мере подхода различных дивизий, овладеть всеми складами и крепостями (Аль-Ариш, Газа, Яффа, Акра), вооружить христиан Сирии, поднять восстание друзов и маронитов, а затем действовать сообразно обстоятельствам. Он надеялся, что при получении известия о взятии Сен-Жан-д’Акра мамлюки, арабы Египта, сторонники дома Дахэра присоединятся к нему; что к июню он станет хозяином Дамаска и Алеппо; что его аванпосты будут находиться на горах Тавр, причем в его непосредственном подчинении будут 26 000 французов, 6000 мамлюков и арабских всадников из Египта, 18 000 друзов, маронитов и других сирийцев; что Дезе будет готов прийти ему на помощь из Египта во главе 20 000 солдат, в том числе 10 000 французов и 10 000 завербованных в армию чернокожих. В этом положении он сможет воздействовать на Порту, принудить ее к миру и согласию на его поход в Индию. Если судьба будет благоприятствовать осуществлению его планов, он еще успеет прибыть на Инд в марте 1800 г. с сорокатысячной армией, несмотря на потерю флота. Он имел агентов в Персии и знал, что шах не будет противодействовать проходу армии через Басру, Шираз и Мекран. Ход событий опроверг его расчеты. Тем не менее Сирийская кампания достигла одной из поставленных целей – уничтожения турецких армий; она спасла Египет от ужасов войны и упрочила господство над этой страной, завоеванной в результате блестящих побед». Сирийская армия включала: 10 000 пехотинцев (из 22 000 всей Восточной армии), 800 кавалеристов (из 3000), 1600 артиллеристов (из 3200), 600 проводников, 150 нестроевых, итого – 13 150. Что касается артиллерии – дадим слово самому полководцу: «Каждая дивизия Сирийской армии имела шесть полевых орудий, кавалерия и охрана имели по шесть орудий на конной тяге – всего 36 орудий. Парк имел четыре 12-фунтовые пушки, четыре 8-фунтовые, четыре гаубицы, четыре 6-дюймовые мортиры, всего 16 орудий; итого – 52 орудия с двойным против нормы количеством боеприпасов, инструментами и минным парком. Осадный парк из четырех 24-фунтовых орудий, четырех 16-фунтовых, четырех 8-дюймовых мортир со всем необходимым был погружен в Дамиетте на шесть небольших шебек; было невозможно тащить через зыбучие пески пустыни настолько тяжелые орудия. Такой же осадный парк, нагруженный на три фрегата – “Жюнон”, “Куражез” и “Альсест”, находился на александрийском рейде под командованием контр-адмирала Перре. Таким образом, главнокомандующий принял удвоенные меры предосторожности, дабы иметь уверенность, что он не останется без тяжелых орудий, которые считались необходимыми для осады Яффы и Акры». Позднее, под Акрой, осадный парк французов будет увеличен на два 24-фунтовых орудия, два 18-фунтовых и две мортиры. «Сирийской армии требовалось в общей сложности 3000 верблюдов и 3000 ослов для перевозки продовольствия, воды и обозных грузов, а именно: 1000 верблюдов для перевозки двухнедельного запаса продовольствия на 14 000 человек, а также на 3000 лошадей кавалерии, штаба и артиллерии и 2000 верблюдов для перевозки запаса воды на три дня, поскольку этот запас можно было возобновить в Катии и Аль-Арише. 3000 ослов были распределены из расчета один осел на десять пехотинцев, что давало возможность каждому солдату взять с собой 15 фунтов клади». «При генералах состояло в качестве толмачей, интендантов или секретарей большое количество сирийских католиков, которые немного говорили на “лингва-франка” – итальянском жаргоне; они разъясняли солдатам все традиции их легенд, изобилующих суевериями».

Итак, Наполеон пришел в «Большую Сирию» из Египта; незадолго до того он потопил в крови восстание против насажденного им «нового режима» (он послал в Каир караван ослов, груженных отрубленными головами), и теперь перепуганные города сдавались ему один за другим от Эль-Ариша вплоть до Яффы, которую пришлось брать штурмом (6 марта 1799 г.). 4000 пленных, в основном арнаутов и албанцев, через 3 дня размышлений маленького корсиканца были отведены на берег моря и перебиты[239]. Оттуда Бонапарт 19 марта пошел к Акко (Акре), куда к нему на помощь пришли остатки недорезанных Джаззиром алавитов[240], и 2 месяца безуспешно осаждал ее – благодаря стойкости местного гарнизона и постоянной помощи британского флота под командой Сиднея Смита. Наполеон отмечает, что «мусульмане пашалыка Акры разделяли радости и надежды христиан; они направили в лагерь делегацию; они горько жаловались на свирепость паши; на каждом шагу встречались люди, изуродованные по приказанию этого тирана; множество безносых являло отвратительное зрелище… В Сирии было довольно много евреев; их волновали смутные надежды; среди них ходил слух, что Наполеон после взятия Акры отправится в Иерусалим и что он хочет восстановить храм Соломона. Эта идея льстила им. В Дамаск, Алеппо и даже в Армению были посланы агенты – христиане, евреи, мусульмане; они донесли, что присутствие в Сирии французской армии возбуждает все умы».

Осада Акры в 1799 г. Гравюра 1883 г.

Тем не менее 20 мая Наполеон снял осаду и вернулся в Египет. Недостаток солдат, чума, восстания в сирийских деревнях, столкновения с 30-тысячной дамасской армией противника (разбита французами при горе Фавор), 6000 наблусских всадников и прибывшей под Акру родосской армией султана – равно как и победы Суворова в Италии – заставили Наполеона отказаться от овладения Сирией. В своих записках он отметил: «Пустыня, которая отделяет Сирию от Египта, простирается от Газы до Салихии; протяжение ее равно 70 лье. Чтобы пересечь ее, караванам требуется 80 часов… Переход через эту пустыню летом представляет собой весьма утомительную и сложную операцию: 1) горячий песок; 2) недостаток воды; 3) отсутствие тени – могут погубить армию или же настолько ослабить и обескуражить ее, что это даже невозможно себе представить. Зимой данное препятствие становится куда менее значительным».

Список потерь, зафиксированный Наполеоном, таков: «Тщательно проведенные переклички выявили наличие 11 133 человек. Не хватало, следовательно, 2000 человек. 500 были убиты на поле брани, 700 умерли в госпиталях, 600 остались в гарнизонах Аль-Ариша и Катии, 200 ушли вперед; но из 11 тысяч, оставшихся в наличии, 1500 были ранены (в числе последних находились 85 человек с ампутированными конечностями). Пять инвалидов с ампутированными конечностями умерли в пустыне. Из этих 1415 раненых 1200 к моменту Абукирского сражения вернулись в свои части. Потери, понесенные в Сирийской войне, составили 1400 умерших и 85 оставшихся с ампутированными конечностями, то есть около 1500 человек». Только под Акрой Бонапарт потерял трех своих генералов – Бона, Рамбо и Каффарелли. Впрочем, что не удалось Наполеону в отношении Дамаска, до которого он так и не дошел, в 1808 г. удалось саудовским ваххабитам, так что понадобилась военная сила османов, чтоб стереть первое ваххабистское государственное образование с лица земли (1818 г.).

Постнаполеоновская Сирия эпохи правления эмира Башира II вступила в активные антитурецкие заговорщицкие связи с Египтом в лице мятежного Мухаммеда Али, а потом и его сына, Ибрагима-паши, отметившегося в нашей истории участием в Наваринской кампании – разумеется, на стороне турок, что потом не помешало ему напасть на сюзерена. Правда, этот союз скорее напоминал египетское вторжение в Сирию, против которого сирийцы, однако, не протестовали; Ибрагим трижды бил турок, а в 1831 г. союзники сражались против османов под стенами Акко, но в 1833 г. в Босфор вошел русский флот, чтоб оказать помощь турецкому султану в его борьбе с повстанцами, – чем скорее его самого больше напугал, и Сирия была отдана Египту; вооруженный мир продлился до 1839 г., когда султан Махмуд воспользовался недовольством, которое Ибрагим вызвал у сирийцев и ливанцев (ввел рекрутский набор, путем ввода монополий обрушил местную торговлю и запутался в отношениях мусульман с христианами). Сначала турки были разбиты, но в 1840 г. под давлением Англии, Франции, Австрии, Пруссии и России Ибрагим был вынужден оставить занятый им Дамаск и укрыться в Египте, а Башир бежал на британском корабле (позже амнистирован и умер в Константинополе). Его тезка и родственник, назначенный преемником, в 1840 г. обострил отношения между друзами и христианами-маронитами, приведшие к знаменитой резне 1860 г. Когда все только еще начиналось, французский консул держал над раскрытым Евангелием меч в знак того, что французский король защитит маронитов, так как Франция покровительствовала сирийским маронитам как католикам. Естественно, друзов – в пику своему недавнему союзнику и вековечному врагу – поддерживала Англия. В 1841 г. они восстали против эмира и вырезали христианских крестьян при попустительстве османов; тем не менее турки ввели прямое правление Омер-паши, сместив Башира. Паша разделил Ливан на 2 части по конфессиональному признаку, несколько криво, надо сказать, и эксцессы продолжились – например, в 1845 г. друзы резали не только маронитов, но и сожгли французский монастырь капуцинов, убив его аббата Шарля де Лорета. Драгоман французского консула отправился к туркам с жалобой, но угодил в тюрьму, что чуть не привело к франко-турецкой войне. Друзско-маронитский конфликт затих до 1854 г., когда снова возгорелся, причем еще и на классовой почве – дело в том, что большая часть помещиков были друзами, а крестьян – маронитами. Справедливо подозревали турок в искусственном разжигании этой борьбы. 27 апреля 1860 г. началась резня: запылали 32 деревни – потом их число достигло 150, и 60 городов. 11 000 христиан были вырезаны друзами, еще 4000 умерли от лишений. Прибывшие в Дамаск беженцы-марониты без зазрения совести были перерезаны мусульманами, потери составили 5500 христиан. Потребовалось введение европейских войск (из 12 000 солдат половину составили французы, а в составе международной эскадры из 22 кораблей в Бейруте были и русские), турки тоже приняли меры, устроив показательные казни в Дамаске и тайно убив пашу. Воодушевленные марониты стали резать друзов, включая женщин и детей, – конечно, в намного более скромных масштабах, порядка 200, но факт налицо. Последовала очередная административная реорганизация Ливана («Органический статут»), получившего автономию и управление османского генерал-губернатора (мутасаррифа), христианина-католика, избираемого, соответственно, христианами. Отменялась дань и рекрутская повинность (вновь введены во время I Мировой войны, в 1915 г.). Весь Ливан был поделен на 6 общин – 3 маронитских, друзскую, греко-православную и униатскую (потом добавилась еще одна маронитская), при этом Ливан, что немаловажно, был лишен своих портов (отчего эти земли, на которых действовал статут, порой называют Горным Ливаном). Первым правителем стал армянин-католик Дауд-паша. Он не устроил никого из вышеперечисленных общин, надеявшихся провести в начальники «своего» человека, однако он управлял столь мудро и благотворно (лично объезжал Ливан, справляясь о нуждах и бедах, разрешил многим друзам переселиться в плодородный Харран, боролся с феодалами и клерикалами и сумел вывести турецкие войска), что был безоговорочно переизбран 3 года спустя, а потом еще на 5 лет. Конечно, оставалось еще много проблем, в частности, одной третью земель Ливана владела церковь, препятствуя ее обработке и перераспределению (доходило до абсурда, когда человек, хотевший обрабатывать в Ливане землю, которой не имел, должен был стать монахом!).

Тем не менее этот кусок «Большой Сирии» первым добился практически фактической независимости. Воздух свободы всегда пьянит, и вот в конце 1860-х гг. лидер маронитов Карам, находившийся в Афинах, предложил поднять в Ливане восстание против турок, чтобы облегчить Греции присоединение восставшего против османов Крита.

В конце XIX в. Сирия делилась на 4 вилайета – Дамаск, Бейрут (выделенный из Ливана еще при его обустройстве в 1860-е гг.), Алеппо и Мераш. Заметки путешественников того времени полны свидетельств кровавого неустройства. Англичанин Райт пишет (пер. с англ. – Е.С.): «Из того колодца, из которого мы пили, прибыв впервые в Дамаск, выловили три скелета христиан». Князь С. С. Абамелек-Лазарев вспоминает о своем путешествии в Пальмиру: «В… селениях, при приезде нашем, приходило по два вооруженных саблями и пистолетами шейха, мусульманский и христианский, чтобы узнать, кто мы такие, и взять под свою ответственность ночную нашу безопасность». Он же свидетельствует: «Приехав в Джераш, мы остановились, благодаря полученному нами фирману Порты, у мудира, черкеса, по имени Хамди-бея, который начальствует над своими единоплеменниками, переселенными сюда с Северного Кавказа из округа Нальчика лет 18 тому назад (книга издана в 1897 г. – Е.С.). К нам, как к русским, он и прочие черкесы относились весьма дружелюбно, часто поминали, что на Кавказе им жилось лучше, и сожалели, что переселились. Их всего 800 душ. Часто им приходится сталкиваться с бедуинами и друзами. Какие нравы в этих странах, видно из следующего. Недавно, зимою 1895 года, друзы обидели черкесов, именно – убили без всякой причины черкешенку: заметив, что она беременна, они ей распороли живот. Черкесы отправились мстить друзам, убили у них 200 человек и сами потеряли 50. Хотя, быть может, есть некоторое преувеличение в сообщенных мне цифрах, однако несомненно, что турецкому войску пришлось разнимать рассвирепевших соседей и водворить каждого на родине, тогда только неприязненные действия кончились».

Во время I Мировой войны в Сирии наблюдалось антитурецкое брожение, ряд патриотов был казнен Джемалем-пашой – он повесил их на площадях Дамаска и Бейрута; геноцид армян тоже затронул исконные сирийские земли – так, в соборе Урфы – древней Эдессы – были перебиты 3000 человек. И если, с одной стороны, в Сирии просыпались арабский национализм и стремление последнего к независимости в виде образования на западе Аравийского полуострова Хиджаза, в котором провозгласил себя королем шериф Хусейн ибн Али, союзники по Антанте еще в 1915 г. достигли соглашения о разделе «турецкого наследства». Англичане брали Месопотамию с Багдадом и Басрой, но без Мосула, а также Хайфу и Акко; французы – Ливан, прибрежную полосу Сирии к западу от линии Алеппо – Хомс, часть Восточной Анатолии, Малую Армению и Курдистан; Палестина (без Акко и Хайфы) составляла зону международного контроля. Карты смешал Хиджаз, взяв 30 сентября 1918 г. Дамаск, где, как и в Бейруте, была создана самостоятельная администрация; в июле 1919 г. состоялся Всеобщий сирийский конгресс, принявший резолюцию о независимости Сирии (включая в нее Палестину, Ливан и часть Месопотамии) и создании конституционного королевства во главе с Фейсалом – сыном короля Хусейна. Затея провалилась: Сирия, Месопотамия и Палестина попали под «временную опеку стран-мандатариев» до некоего туманного времени, пока они не смогут существовать самостоятельно. В первую очередь, как и сейчас, вопрос заключался в сирийской и иракской нефти[241], которую Франция и Англия начали жадно и беспардонно высасывать из недр. Попытки вооруженного сопротивления были, но, разумеется, безнадежно-самоубийственные, особенно восстание 1925 г., подавляя которое французы обстреляли Дамаск и возили по селениям Сирии караван верблюдов, нагруженный телами повстанцев. Король Фейсал оперативно капитулировал, сдал французам Дамаск без боя (1920 г.) и в «благодарность» был посажен интервентами на трон Ирака. Сирийско-палестинский конгресс пытался опротестовать этот произвол в правовом поле (в Генуе, Лондоне, Лозанне (где его посланцам даже не позволили выступить), Женеве, Совете Лиги Наций), но его, разумеется, никто не слушал и в расчет не принимал. Франция по своему произволу проводила административно-территориальное деление Сирии, таким путем возникло даже на какое-то время «государство алавитов» (из бывших санджаков Латакии и Тартуса, автономия с 1920 г., «государство» с 1922 г.), а также «независимые» государства Дамаска и Халеба, в 1922 г. объединенные в некую федерацию, через 2 года ликвидированную. Алавитское государство, тем не менее, официально существовало и далее – в 1930 г. было переименовано в санджак Латакию и только в 1936 г. «официально» вошло в состав Сирии.

Неожиданно умелым и цепким игроком на сирийском геополитическом поле выступила новая кемалистская Турция, поддерживая автономный Александреттский санджак, в котором жило немало турок.

Его история непроста: в 1918 г. его захватили англичане, после чего вместе с Киликией передали французам. В 1921 г. Турция получила Киликию обратно, а вот Александреттский санджак «остался» под французской оккупацией, что подтвердил Лозаннский договор 1923 г. и франко-турецкий 1926 г. В 1936 г. при парафировании франко-сирийского договора получалось, что санджак становился сирийским спустя три года, когда должен был истечь французский мандат. Турки возмутились, указывая, что договор 1921 г. был заключен не с Сирией, каковой просто не существовало, а с Францией, т. о., если последняя отказывается от власти, той должно обладать само население санджака; кроме того, нарушение Францией договора аннулирует все соглашения касательно государственной границы. Франция парировала, что в 1921 г. она выступала в интересах подмандатной Сирии, что самостийность санджака будет нарушением условий мандата, предусматривавшего создание лишь двух государств – Сирии и Ливана, и что в будущем Сирия сохранит автономный административный режим санджака. Францию поддержала Англия, Турцию – Германия и Италия. Спор должна была решить Лига Наций, которая, как обычно, решала долго и ничего путем не решила, только взяла санджак под свой контроль и дала туркам наряду с сирийцами право использовать Александреттский порт. Турки обнаружили, что на выборах в санджаке не получили ожидаемого большинства в местный парламент. Начались волнения и схватки; Франция согласилась на ввод туда турецких войск, решив, что раз дело, в принципе, проиграно, приманить Турцию в англо-французский блок, «оторвав» от стран Оси. А дальше все случилось, как ныне широко распространено: после ввода войск (1938 г.) местное население дружно и почти стопроцентно проголосовало за турецких кандидатов в парламент. В итоге быстро сначала получило независимость «государство Хатай», а годом позже оно вошло в состав Турции, где пребывает и поныне. Именно на его территории располагается знаменитая Антиохия-на-Оронте, теперь – Антакья, столица хатайского вилайета. Надо сказать, что Сирия не признавала факт аннексии вплоть до последней гражданской войны, которую мы все имеем несчастье наблюдать, и вполне ожидаемо, что Турция может еще прирасти немалыми бывшими сирийскими территориями.

Шанс на захват Северной Сирии появился у Турции еще во II Мировую войну, весной 1941 г., когда англичане планировали привлечь турок к своей операции по захвату Сирии и Палестины, принадлежавших тогда профашистской вишистской Франции, но против этого выступил де Голль, и идея привлечь турецкое «пушечное мясо» была оставлена, англичане прекрасно справились сами. При этом вторжении представитель де Голля генерал Картру в декларации, одобренной англичанами, провозгласил независимость Сирии и Ливана с правом объединения их в одно государство. В 1943 г. были избраны первые президенты: независимой Сирии – Шукри аль-Куатли, и независимого Ливана – Бишар аль-Хури, но французы не спешили с выводом войск, итогом чего стали восстания. Наконец, в 1946 г. французы и англичане покинули Сирию и Ливан. Как видим, объединения Сирии и Ливана в одно государство не произошло, и в этом Е. Я. Сатановский видит весьма древние корни: «Ливан с его вечной гражданской войной не стал провинцией “Великой Сирии”, о которой до сих пор, хотя и в куда меньшей степени, чем до начала гражданской войны, говорят в Дамаске, потому что он – прямой наследник Финикии с ее вечно враждующими городами-государствами». В то же время Ливану неспроста было отдано довольно приличное внимание на страницах данной книги: несмотря на многовековую самостийность его вождей, «опыт» турецкой автономии, особую пропорцию народов и исповедуемых ими религий т. д., и т. п., он так и оставался частью Сирии, будучи «официально» отделен именно французами в XX веке. Весьма точный диагноз его прошлому, настоящему и будущему поставил в 2017 г. Я. Кедми (до эмиграции в Израиль – Казаков): «И в Ливане, и в Сирии… европейская колониальная власть строилась на национальных и религиозных меньшинствах… Французы… дошли до того, что создали даже отдельное государство для маронитов[242], добавив им для порядка немножко друзов, немножко шиитов и немножко суннитов. Так появился Ливан, который был частью Сирии и который находится в состоянии непрерывного распада. Если, не дай бог, развалится Сирия – развалится и Ливан».

Вместе с тем на территории бывшей «большой Сирии» появились два новых сильных игрока, причем оба – в натянутых отношениях с Сирией, правда, разной интенсивности. Первый – Трансиордания, которая еще в 1922 г. была «отрезана» от подмандатной Великобритании Палестины и предоставлена эмиру Абдулле; в 1946 г. Абдулла объявил себя королем и пообещал отомстить Сирии за своего некогда свергнутого брата, короля Фейсала. Впрочем, вскоре им постоянно доведется «дружить» против Израиля, поэтому сии громогласные сотрясения воздуха реальных последствий не имели. С 1949 г. государство Абдуллы известно как Хашимитское королевство Иордания (переименование связано с оккупацией некоторых территорий, включая Восточный Иерусалим и Западный берег реки Иордан, отчего название «Трансиордания», т. е. страна «по ту сторону Иордана», стало неактуальным). Со своей стороны, «патриоты» Сирии рассматривают Иорданию как незаконно аннексированную часть своей страны – как и второго нового «игрока», Израиль, «родившийся» в 1948 г.

Турецкие войска вступают в санджак Александретта. 5 июля 1938 г.

С ним у Сирии был ряд неудачных для нее войн, которые она к тому же вела не одна, а с многими союзниками – арабо-израильская 1947–1949 гг. (цель – не допустить раздела Палестины и уничтожение Израиля, который, напротив, в итоге только прирос палестинскими территориями и Западным Иерусалимом), Шестидневная война 1967 г. (5–10 июня, потеряны Голанские высоты – если точнее, две трети их, восточную часть удалось удержать), Октябрьская война 1973 г. (она же Война Судного дня, 6–25 октября, неудачная попытка отбить Голанские высоты и создание буфера между Сирией и Израилем). Мелкие столкновения, включая воздушные бои, и инциденты просто неисчислимы вплоть до сегодняшнего дня. Кроме того, с 1976 по 2005 г. сирийская армия находилась в Ливане, сначала вмешавшись в тамошнюю гражданскую войну, выступая против христиан за мусульман (в 1982–1983 гг. туда еще вторгся Израиль, громя палестинский боевиков и воюя с сирийскими силами), а потом (с 1990 г.) сирийские войска поддерживали дружественное Сирии ливанское правительство. История самой Сирии в этот период – цепь переворотов, коих с 1949 по 1970 г. было аж 22 (остановимся, разумеется, на главнейших). Проигрыш в первой войне привел к власти (не без помощи ЦРУ, т. к. США имели прицел все на ту же сирийскую нефть и нуждались в местном карманном президенте) хунту военных во главе с полковником аз-Займом, убитым в 1949 г.; его (с подачи Лондона, также заинтересованного в сирийской нефти) сменил другой полковник, Сами Хинауи, «вернувший» часть власти гражданским и посему немедленно ими смещенный (опять же при посредстве ЦРУ, переориентировавшего нефтяное дело с Англии на США). Новым лидером стал Адиб аш-Шишакли, в 1953 г. обеспечивший себе президентский пост. Годом позже его сменил Хашим Бей Халид Аль-Аттаси, его, в свою очередь, на следующий год – вернувшийся во власть Шукри аль-Куатли, взявший курс на сближение с СССР, выразившийся в командировке в Сирию советских военспецов, визитах боевых кораблей и, самое главное, потоке оружия, в т. ч. из стран соцлагеря[243] (отчего в 1957 г. ЦРУ организовало провалившуюся попытку государственного переворота и столь же неудачно попыталось натравить на Сирию ее соседей, в первую очередь Турцию, ставшую гнездом бежавших сирийских оппозиционеров, и Израиль). Страх, который Израиль нагнал на арабов, а также хищнические поползновения США против Сирии и Египта привели, с «благословения» и при поддержке СССР, к появлению в 1958 г. своеобразного мутанта-пигопагуса – Объединенной Арабской Республики в составе Сирии, Египта и Йемена во главе с египтянином Насером. Но поскольку любой пигопагус практически нежизнеспособен, а если и живет, то только недолго и в страшных конвульсиях, так и здесь, конец настал скорый и немилостивый: Сирия в 1961 г. из состава ОАР вышла. Главой страны стал Назим аль-Кудси, в 1962 г. временно, а годом позже – окончательно свергнутый партией арабского социалистического возрождения (Баас) под руководством Амина аль-Хафеза. Вполне предсказуемо, в 1968 г. его свергли алавиты-военные Салах Джадид и Хафез аль-Асад (сама партия осталась у власти), а в 1970 г. – второй, бывший министром обороны, оттеснил от власти первого (умершего в заключении), не только став единоличным правителем, но и, по сути, основав династию, т. к. ему на смену в 2000 г. пришел сын, Башар аль-Асад, одно из главных действующих лиц ныне переживаемой драмы (для его «восшествия на престол» специально переписали возрастной ценз президента в конституции, а на «выборах» он был единственным кандидатом)[244].

Новым режимом Асада-отца были довольны не все, что в 1982 г. выразилось в «мусульманском восстании» в Хаме, инспирированном «Братьями-мусульманами» и утопленном в крови (от 25 000 до 40 000 жертв). Безальтернативные перевыборы Асада-сына в худших традициях имитации демократии в 2007 и 2014 гг. также популярности ему не добавили, а о несостоявшихся ввиду создавшегося положения выборах 2021 г. и речи нет – вообще президент Сирии избирается на 7 лет и при условии нахождения у власти не более двух сроков подряд, ну так знает парниша, у кого поучиться в этом отношении. Почитайте надписи на римских памятниках: такой-то, отец отечества, консул в…дцатый раз, трибун в…дцатый раз верховный понтифик, величайший Германский, Сирийский, Дакийский…ский…ский… и т. д. без конца. Кроме того, налицо факт вероотступничества: как и отец, Асад-мл. был алавит, а после женитьбы на британской суннитке не только стал суннитом, но и конституцию переписал, что, мол, президентом Сирии может быть только суннит – ну так на то она и конституция, чтоб президент ее переписывал «по щучьему веленью, по своему хотенью». Но мы отвлеклись, а решать, есть ли альтернатива у Асада при всех его властолюбивых прегрешениях (а фактически он контролировал все ветви власти – судебную, исполнительную и законодательную, меджлис аш-Шааб), сложно. Во-первых, всех вытоптал, хотя до отца ему в отношении масштабов и решительности весьма далеко – такая уж особенность госустройства на Востоке; согласно Е. Я. Сатановскому, чье мнение частично можно приложить и к Сирии: «Среди этих “бывших государств” есть экс-претенденты на региональное или общеарабское лидерство, прочность которых, как выясняется сегодня, держалась исключительно на политическом авторитаризме и силовом подавлении любой оппозиции, рухнув в отсутствие диктаторов или монархов, тем или иным путем потерявших власть. Поскольку на Ближнем и Среднем Востоке (как и на Востоке вообще) без жесткой системы подавления никаких стран не бывает. И государств не бывает». Если спросить, была ль альтернатива у Гитлера в 1930-е гг., это ж смеху подобно. Во-вторых, на кого его менять, на фанатиков-головорезов ИГИЛ? Тут уж всерьез и воистину – безальтернативно. И вот так мы подходим к промежуточному (а может, и окончательному) финалу неудачного опыта Сирии в обретении собственной независимости. Стоило ль и начинать после многотысячелетнего подчинения?..

Подготовка к развалу Сирии началась еще с начала нашего века. В 2002 г. она была причислена США к «оси зла», режим Асада обвиняли в поддержке таких военизированных антиизраильских групп, как «Хизболла» («Хезболла», Хезбалла»), ХАМАС, «Исламский джихад», в поставках оружия Саддаму Хусейну. Разумеется, свою роль сыграл массовый липучий «десант» американской правозащитности, просто обрушенный на Сирию неудержимым канализационным потоком с 2006 г., – это деятельность таких организаций, как «Совет по международным отношениям», «Американский институт мира», «Движение за справедливость и развитие», «Совет по демократии», «Общество Генри Джексона» и т. д. и т. п. Свою роль сыграли новонайденные запасы нефти и сильнейшая засуха, начавшаяся в 2006 г. и продолжавшаяся вплоть до гражданской войны в 2011 г. Много народу снялось с насиженных мест, деревенские жители потянулись в города, самовольное копание десятков тысяч колодцев и без того ухудшило ситуацию с водой – а надобно помнить, что турки забирают большое количество воды из Тигра и Евфрата, прежде чем те потекут по территории Сирии, а Израиль, испытывающий не меньшие проблемы с водой, цепко держит Голанские высоты, являющиеся весьма ценным в этом отношении ресурсом. Нарушился привычный уклад, наряду со своими внутренними переселенцами появилось много людей, бежавших в Сирию от событий так называемой Арабской весны, срежиссированной бездумными и циничными западными кукловодами – по принципу домино, псевдонародные и истинно народные протесты, взорвав Ливию и снеся власти в Тунисе и Египте, добрались и до Сирии. Отчего проведена такая странная градация? Потому что, кроме либерального болота, вскипающего с американской подачи не хуже, чем когда бросают пачку дрожжей в деревенский сортир, есть и истинные народные беды, в первую очередь – нищета и голод. Если кто судит о Сирии по ее промышленности, славным еще с Античности и Средневековья тканям и т. п., видит лишь одну грань, фасадно-парадную: прикладная география показывает, что оплот ИГИЛ в Сирии – ее беднейшие регионы: Дейр Эззор, Хассака и Ракка. Лозунги Арабской весны были, по сути, справедливыми – хлеба, свободы и социальной справедливости; другое дело, как оно все обернулось и для кого оказались вынуты каштаны из огня. Как пишет Е. Я. Сатановский, светлейшая голова касательно Ближнего Востока и не только: «Классическая формула “злоупотребления властей вызывают революцию, но последствия революции хуже любых злоупотреблений” сработала на БСВ (Ближнем и Среднем Востоке. – Е.С.) как медвежий капкан». И еще на Востоке говорят: «Один бешеный тигр лучше десяти тысяч бешеных крыс».

Тот же автор пишет об Арабской весне так, предпочитая именовать ее, скорее, арабской осенью или даже зимой – по результатам ее: «Специалисты кочевряжиться не стали. Прогрессивную европейскую и американскую публику пленил поэтический оптимизм термина. А пессимистов и нудных придир из числа продвинутых в предмете обсуждения “яйцеголовых” вообще мало кто слушал. Понятно же, что все, что происходит, хорошо? Падение тиранов. Веселая твиттерная молодежь, женщины, либералы, диссиденты, угнетенные меньшинства и репрессируемые на протяжении десятилетий опирающимися на штыки диктаторами верующие массы против авторитарных лидеров. Американские и европейские послы, чувствующие себя мессиями нового мира. Правда, новый мир снес до основанья верных старинных союзников, но это уже другое дело. Лес рубят…

Слушать всех этих людей, когда они несли чушь насчет того, к какому процветанию приведет мир Арабская весна, было невозможно. И те, кто на них надеялся в арабском мире, в итоге получили жестокий урок. Вся власть, как это было, есть и будет в ходе свержения мусульманских правителей, осталась в руках так называемых умеренных исламистов. Которых со спины подпирали исламисты более чем неумеренные… “Умеренность” тунисской “Ан-Нахды” и египетских “Братьев-мусульман”, не говоря о “Братьях” сирийских, – не более чем фигура речи. Добравшись до власти и войдя во вкус, они начали действовать в соответствии с революционной логикой. И напоролись на тот странный для них факт, что, свергнув лидеров, правивших десятки лет, не только не смогли исправить того, что послужило причиной их падения, но лишь усугубили ситуацию. В связи с чем вскоре встретились с глухой, а затем и открытой оппозицией… Арабская весна позволила немалому количеству таких персонажей власть взять. Как они с ней распорядились, известно. Межплеменная анархия в Ливии и Йемене. Борьба всех против всех на грани вооруженного противостояния в Тунисе. Подмятая под радикалов страна на грани гражданской войны в Египте – с армией, покинувшей казармы, чтобы эту войну остановить.

Коллапс экономики – везде. Уголовники и террористы, гуляющие на свободе, – везде. Бегство капитала. Бегство меньшинств. Утечка мозгов. Что называется, картина маслом. И ради этого свергать кого угодно? Чтобы вместо тех, кто был умеренно плох, получить ту ходячую катастрофу, которая их заменила?»[245]

«Есть очень невежливая техасская поговорка насчет невозможности запихать навоз обратно в лошадь. Идея была в том, что это “неправильные пчелы, которые делают неправильный мед”. Но глубина проработки ближневосточной политики европейцами была на уровне примерно автора “Винни-Пуха”. Или даже самого Винни-Пуха. Отлично все придумано, в принципе, – развалить государство, разбомбить, прикончить старика Каддафи. Саддам тоже получил свое. Ладно. Но как ты теперь это соберешь? Вот ты взял – и стеклянный сосуд грохнул о каменный пол. Он разлетелся на мелкие кусочки. А что дальше-то? Как ты теперь джинна обратно загонишь? Джинн пошел гулять».

Итак, в Сирии все началось 15 марта 2011 г. (как раз после Ливии), когда по призыву соцсетей несколько сот человек вышли на демонстрацию в Дамаске, требуя реформ и борьбы с коррупцией. И началось… На следующий день требовали свободу политзаключенным, еще через 2 дня пролилась первая кровь… Волнения перебросились из столицы на другие города, и уже довольно скоро стычки и отдельные теракты переросли в боевые действия. Кого с кем? Сразу вспоминается древнее выражение – «война всех против всех». Сначала против правительственных войск воевала т. н. Свободная Сирийская армия (ССА), всех недовольных, требовавших ухода Асада, собрал под свои крылья сформировавшийся Сирийский национальный совет (и ССА, и совет, что характерно, были созданы на территории Турции), однако в столь разношерстных товарищах согласия, естественно, не оказалось, несмотря на красноречивый лозунг, выдвинутый оппозицией: «Христиан – в Ливан, алавитов – в могилу», и первыми отпочковались курды, создавшие Высший курдский совет (здесь уместно вспомнить, что у курдов в асадовской Сирии даже не было сирийских паспортов, хотя у тех же палестинских беженцев таковые были, а Навруз – персидский Новый год – до сих пор в Сирии запрещен именно из-за тюркоязычных курдов), и затем – исламисты, образовавшие суннитский «Исламский фронт» (2013 г.), воевавший не только против Асада, но и Свободной Сирийской армии, «Джебхат ан-Нусры» («филиала» «Аль Каиды» на территории Сирии и Ливана», спонсируемого Саудовской Аравией) и ИГИЛ («Исламского государства Ирака и Леванта», спонсируемого Катаром).

Демонстрация в южном пригороде Дамаска, 8 апреля 2011 г.

На феномене последнего стоит остановиться особо, настолько причудливо и неожиданно смешались в нем поистине средневековые методы с использованием новейших средств пропаганды. Режиссеры там, конечно, знатные; хоть, по сути, вряд ли можно говорить о том, что расстрел, повешение или гибель от боеприпасов с белым фосфором, – гуманнее практически ритуально обставленного перерезания горла или сожжения заживо, коль скоро результат-то один, но воздействие на психику рядового обывателя, конечно, выходит разное.

Исламская суннитская террористическая организация ИГИЛ возникла на территории Ирака и Сирии в 2013 г. Первоначально, в 2006 г., в полностью разоренном и политическо-экономически разодранном Ираке под крылом «Аль-Каиды» собрались порядка 13 организаций, провозгласивших себя Исламским Государством Ирака под руководством Абу Омара аль-Багдади (убит под Тикритом в 2010 г.) – по другой версии, это иракская «Аль-Каида» просто стала так именовать себя, пережив большой разгром; затем, с гражданской войной в Сирии, организация «разрослась», включив в свое название (и соответственно претендуя) на весь Левант (Восточное Средиземноморье). В начале февраля 2014 г. произошло размежевание с «Аль-Каидой», и 29 июня 2014 г. ИГИЛ провозгласило себя халифатом – тогда же, в связи с расширением претензий и проникновением в новые страны (напр., Ливию), ИГИЛ в принципе отказывается от «географической привязки» в своем наименовании, став просто «Исламским государством» (ИГ), но, во избежание путаницы, в тексте сохраняем привычное ИГИЛ – и без того сразу послышались со всех сторон вопли, что «Исламское государство не может быть террористическим», – такая вот двусмысленность. Столицей этого старо-нового образования стала сирийская Ракка (селевкидский Никефорион, византийский Леонтополис), в которую повстанцы проникли несколькими отрядами при согласии местных вождей, отвернувшихся от Асада после коллапса сирийского правительства в марте 2013 г., а конкурирующие джихадистские группки были уничтожены в городе к началу 2014 г.; халифом объявил себя шейх Абу Бакр аль-Багдади (убит в 2019 г. в Барише (Идлиб)). Первым делом пошел вооруженный конфликт с «ан-Нусрой» («филиалом» «Аль-Каиды»), затем «феномен» Исламского государства проявил себя вовсю: оно объединило против себя антиправительственные исламские группировки, хотя в июне 2014 г. Абу Тураб аль-Мукаддаси заявил: «С соизволения Аллаха, под руководством нашего шейха аь-Багдади мы разрушим Каабу и убьем тех, кто поклоняется камням в Мекке. Люди идут в Мекку не ради Аллаха, а ради того, чтобы коснуться камней», и, тем не менее, стремительно занимало новые территории и прирастало новыми членами. Отчасти – потому что для многих это единственный шанс не дать себе и своей семье умереть от голода; отчасти, несомненно, действует сильный пропагандистский эффект, религиозно-идеологическое одурманивание. Многие европейцы – наследники хиппи и антикапиталисты – «ищут себя» в этой псевдореволюционной кровавой мути. Кроме того, его деятельность активно проникла за пределы Сирии и Ирака – в Пакистан, Афганистан, Ливию, Египет, Йемен и Нигерию. Финансирование обеспечивается за счет грабежа и последующей продажи всего, чего угодно, – исторических ценностей, нефти (для чего построено огромное количество практически самодельных нефтепроводов), рабов, внутренних органов, причем, по большей части, в Турцию и через Турцию, а также Иорданию[246]; в серьезных вливаниях в ИГИЛ подозревают Катар и Саудовскую Аравию – несмотря на обещание разрушить Каабу.

Внутренняя жизнь халифата широко известна благодаря работе СМИ, хотя, конечно, каждый бает так, как выгодно хозяину и как позволяет само ИГИЛ, и насколько видимое (точнее, показываемое) отражает подлинную реальность, сейчас сказать сложно. Гораздо интереснее было бы познать саму суть этой организации и установить, что же это: на самом ли деле уникальный зловещий опыт поворотить время вспять, в самое что ни на есть дичайшее Средневековье, а по правовой части – в VII век, эпоху становления ислама по заветам Мухаммеда? Взлелеянное саудитами ваххабитское движение, вышедшее из-под их контроля? Банда международных джихадистов, усиленная иностранными наемниками? Своеобразная реакция иракских суннитов, изначально антикурдская и антишиитская? Секта слепцов, ведомая амбициозным и расчетливым вождем? Или же все это вместе? Но тогда каков процентный состав ингредиентов этой дьявольской смеси?..

Туда охотно идут подростки, несмотря на отчаяние матерей, и учатся отрезать головы манекенам и плюшевым медведям, после чего переходят уже на живых людей, и все это фиксируется съемочной техникой для рассеивания паники и психоза средь «неверных». Детей заставляют смотреть на обезглавливания и распятия в Ракке и платят за доносительство. С трудом носящие настоящее боевое оружие, они арестовывают местных жителей! Их используют для сдачи крови для лечения раненых и в качестве живых щитов, когда считают это необходимым. Порой, словно вернулись времена мамлюков и янычар, сирийских и иракских мальчишек похищают или покупают в их же нищих семьях и делают из них в особых лагерях[247] молодых бойцов – и как не вспомнить сирийских ассасинов Средневековья, безропотно подчинявшихся Старцу Горы?.. Стремятся в ИГИЛ молоденькие девушки, зачастую обращаемые в элементарных проституток посредством многочисленных «временных браков» (мута), санкционируемых религией[248]. Женщины с охотой служат в отдельных отрядах надзирания за общественной нравственностью (напр., бригада «Аль-Ханса», названная в честь арабской поэтессы VII в., собеседницы Мухаммеда, потерявшей всех 4 сыновей при завоевании арабами Персии), получая оплату в размере 200 долларов в месяц, что весьма неплохо в разоренной стране для лиц, лишенных какого-либо дохода (рядовой боевик, кстати, получает на четверть меньше, те, кто позаслуженнее – 2000–5000 долларов; впрочем, на все эти цифры вряд ли можно полагаться наверняка). Для многих женщин служба в ИГИЛ и доступ к оружию – единственное средство защитить себя от постоянных изнасилований всех прочих банд и армий, вольготно разъезжающих по степям Сирии, словно махновцы по Украине. Интересный ракурс, позволяющий заподозрить ИГИЛ не в полном соблюдении древних предписаний о положении женщин – хотя «должности» поварих, медсестер и воспитательниц в ИГИЛ тоже никто не отменял. Мирна Набхан интересно пишет: «Сначала в ИГ не хотели участия женщин, однако они совершенно необходимы для формирования государства, так как без них оно просто не может существовать. Феминизация исламского движения создает образ добровольного участия в борьбе всех слоев общества и представляет собой важнейший элемент пропаганды организации, в которой два пола… дополняют друг друга… Война и насилие – удел не пола, а конкретных людей, а у мужчин нет монопольного права на слова “палач” и “мучитель”, у которых легко может быть и женский род». Конечно, многое есть – и «дресс-код», когда от женщины видны одни глаза, и обязательное женское обрезание (есть и такое, в анатомические детали вдаваться не будем), обязательное ношение мужчинами бороды, постоянные наказания плетьми, жесткие ограничения прав иноверцев… В то же время опыт господства ИГИЛ в Ракке показал обширное использование институтов прежней власти наряду со своими нововведениями: действовала защита прав потребителей, отслеживающая контрафактные медикаменты, департамент Агваф (социальных пожертвований) собирал налоги и ренту с магазинов, Объединенное Управление налогов собирало оплату за электроэнергию, воду, телефонную связь; продолжили работу суды, школы (здесь, впрочем, есть и полярное свидетельство дезертира из ИГИЛ, что школы в Ракке бездействовали, т. к. все дети отправлены в лагеря для боевой подготовки; а девочки? Разогнаны по домам сидеть? Информатор молчит), СМИ (естественно, под жесточайшим контролем и при соблюдении целого списка правил), пекарни; широко разрекламировано было введение отдающих арабской стариной монет из драгоценных металлов (отчеканены в Турции); реалиями «новой жизни» стали не только упомянутые ранее демонстративные обезглавливания, расстрелы и распятия, а также погребения заживо и кастрация в прямом эфире, но и публичное сожжение «запретного» – харама, т. е. алкоголя и сигарет; институт «Достоинства» блюл точное соблюдение суннитского ритуала. Полагают, что в Ракке было то же, что отметили в Мосуле: выселение христиан из домов, заоблачные цены на услуги ЖКХ, запрет на изучение искусств и физическую культуру. Впрочем, момент с ЖКХ может быть и пропагандой – в ИГИЛ очень трепетно относятся к старым заветам шариата, которые предусматривают не только отрубание голов преступникам и рук – ворам, и побивание камнями за прелюбодеяние, но и полное социальное обеспечение верным. Соответственно христианам в игиловском халифате жить было вроде как дозволено, но по правилам, которые были изложены ранее, при рассказе о мусульманском завоевании Сирии: переходи в ислам или будь зимми: плати джизью и живи человеком с ущемленными правами. Два оставшихся пути – немедленная эмиграция или казнь как «неподчинившегося». Всем мусульманам – не суннитам – тоже несладко, любая «аномалия» (алавиты, йезиды, исмаилиты, друзы, о которых было рассказано ранее) преследуется вплоть до казни за вероотступничество. Так, например, были казнены сотни курдов-йезидов – членов мусульманской секты, и была созвана целая богословская конференция ИГИЛ по поводу того, как к ним относиться, – как к заблуждшимся мусульманам или же язычникам и дьяволопоклонникам, в последнем случае следует перебить всех мужчин и взять в наложницы всех их женщин. Наконец, и это тоже очень важный фактор, ИГИЛ, ни во что не ставящее жизни других людей, столь же бестрепетно готово пожертвовать как своими отдельными членами (речь о террористах-смертниках), так и собой в целом – оно живет апокалиптическими настроениями в чаянии «последней битвы с римлянами» на полях Дабика, что близ Алеппо. Некоторые военные эксперты, зная это, как раз советуют выманить туда их силы и накрыть одним ударом…

Возможно, именно катастрофические победы ИГИЛ позволили разрешить весьма сложную проблему с использованием химического оружия в районе Алеппо 19 марта 2013 г. Асад и боевики обвиняли друг друга, Запад, разумеется, был склонен верить последним, т. к. это отвечало его целям; все мы прекрасно помним трясущего пробиркой старого негра, следствием чего стало фактически уничтожение иракской государственности, – ну и из той же серии был ряд провокаций, настолько топорно инсценированных «Белыми касками», сиречь «Сирийской гражданской обороной», что и речь молчит, – однако в итоге было принято компромиссное решение об уничтожении всех запасов подобного оружия из арсеналов Асада, что и было осуществлено к середине 2014 г. Вместе с тем успехи ИГИЛ привели к организации коалиции государств, осуществивших интервенцию; впрочем, с террористами она сражалась вяло, американцы все больше нефть и газ высасывают. Имеется определенная поддержка Ирана: явная – весьма скромная, а о размерах тайной можно только догадываться и предполагать по симптомам, как это делает Е. Я. Сатановский: «Сейчас (2017 г. – Е.С.) на территории Сирии идет большая шиито-суннитская война, мы видим, что, помимо иранского Корпуса стражей Исламской революции, там присутствует “Хезболла” из Ливана, волонтеры армии Махди из Ирака, и вдруг появляются афганские хазарейцы, которых, казалось бы, в Сирии уж точно быть не должно. Не времена Александра Македонского. Но нет, они появляются и очень хорошо себя зарекомендовывают в боях. И понятно, что их туда перекинули иранцы». Иран – игрок себе на уме; очевидно, что единая, но ослабленная Сирия попадет от него в зависимость. Турки и курды вроде как сражаются за общее дело, но при этом люто ненавидят друг друга[249] и не оказывают взаимопомощи, первые даже периодически бомбят вторых – в чем, в принципе, и заключается большая часть турецкой активности в Сирии. С другой стороны, члены Маркистско-ленинской коммунистической партии Турции, признанной в своем отечестве террористической организацией, плечом к плечу с курдами героически обороняли от игиловцев приграничный город Кобани (октябрь 2014 г.).

Надо отдать должное ИГИЛ – оно сумело объединить против себя многие разрозненные сирийские силы, хотя очевидно, что такое объединение – временное, это то, что называется «дружить против кого-то». Это тем более верно, что осуществляемые США бомбардировки склонили ряд исламских подразделений к союзу с ИГИЛ, и даже Свободная Сирийская армия подобную связь нащупывала. Пока же примером «дружбы против» является созданный под эгидой США в сирийском Заевфратье военный альянс «Демократические силы Сирии» из курдских отрядов самообороны, некоторых исламских организаций и т. п., близкий к Свободной Сирийской армии. В то же время очевидно всем, что ленивые действия США сводятся не к тому, чтоб уничтожить ИГИЛ, а снизить его потенциал до такой степени, чтоб его можно было контролировать. Кроме того, даже такое ленивое участие всегда может позволить американцам в очередной раз овладеть богатыми нефтеносными иракско-сирийскими землями. Идея убрать Асада физически на повестке дня у американцев была, о чем чистосердечно заявил Трамп в сентябре 2020 г., но покамест благоразумно отложена. В стороне от конфликта держится Израиль, несмотря на попытки Асада в начале гражданской войны втянуть его в конфликт на Голанских высотах посредством провокации «ручных» палестинцев (когда туда пришла «Хизбалла», евреи просто оперативно выбили ее оттуда); с одной стороны, затея не удалась, с другой – коллапс Сирии отодвинул в неведомую даль вопрос о заключении мира с Дамаском ценой возвращения ему этих самых высот; Израиль весьма этим доволен, а свергать Асада не намерен, предпочитая его игиловцам или неведомым «демократическим силам». Его беспокоят отряды ХАМАС и «Хизбаллы», обосновавшиеся в сирийском приграничье и на юге Ливана. Периодически Израиль в целях своеобразной профилактики и «борьбы с палестинцами» бомбит аэродромы Алеппо и Дамаска – даже практически прямо сейчас, когда дописывается эта книга, с 16 на 17 марта 2024 г. был осуществлен обстрел Дамаска с Голанских высот. При этом Израиль весьма косо поглядывает на Ливан, обещая ему в данное время повторение торжественной порки лета 2006 г.; впрочем, столкновения 2022–2023 гг. уже можно считать прелюдией будущей войны.

К 2015 г. фронт противников ИГИЛ (силы боевиков примерно насчитывали 50 000 в Сирии и 30 000 в Ираке, что позволяло им регулярно перебрасывать в Сирию резервы по мере надобности) выглядел примерно так: 1) правительственные силы Асада – от 178 000 до 250 000 человек; 2) Свободная Сирийская армия (ССА), включившая много перебежчиков из армии Асада, – от 30 000 до 50 000 человек; 3) «Исламский фронт», отколовшийся от ССА и периодически воюющий с ней, – примерно 50 000 человек; 4) «Джабхат ан-Нусра» («сирийская «Аль Каида», также порой воюющая против ССА, – примерно 6000 человек; 6) курдские и др. национальные отряды самообороны (напр., ассирийские); 5) мелкие группировки типа «Хорасана». Как видим, у противников ИГИЛ вроде бы подавляющее преимущество, да согласья меж собою нет. Кроме упомянутых только что внутренних конфликтов меж противниками ИГИЛ, можно выстроить и другую конфигурацию противостояния, например, Е. Я. Сатановский предлагает следующий расклад на начало 2016 г.: на одной стороне – Асад, поддерживаемый Ираном и шиитами Ливана и Ирака (дипломатически, в Совбезе ООН – еще и Россией с Китаем), сирийские курды, друзы, христиане, черкесы, чеченцы, алавиты – плюс русские; на другой – боевики «Братьев-мусульман», ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры», «Ахрар аш-Шама» и др., финансово подпитываемые Турцией, Саудовской Аравией и Катаром. Разумеется, нахождение в одном стане вовсе не подразумевает союза (пример – уже упомянутая ранее вражда ИГИЛ с «ан-Нусрой»).

С начала вооруженного конфликта Россия активно снабжала Асада оружием, вполне современным (в отличие от советского времени, когда оружие порой поставлялось, как говорится, «кастрированным», со снятием тех или иных приборов и т. п. – как сейчас поставляется военная техника на Украину Западом и США). Ценная поддержка на дипломатическом фронте позволила избежать «закрытия воздушного пространства» и, как следствие, безнаказанных тотальных бомбардировок американцами по ливийскому сценарию. Е. Я. Сатановский отмечает (по состоянию на 2016 г.): «Неосмотрительно поддержав Запад в ООН в отношении Ливии, результатом чего стала интервенция, распад этой страны, убийство ее лидера Муаммара Каддафи и превращение Ливии в территорию неконтролируемого транзита нелегальных эмигрантов из Африки и стран БСВ (Ближнего и Среднего Востока. – Е.С.) в Европу, Россия воздерживается от автоматической поддержки западных инициатив, а в случае Сирии последовательно блокирует их в ООН».

30 сентября 2015 г., когда уже вовсю встал вопрос о падении Дамаска (Асада предал ХАМАС, открывший игиловцам дорогу на столицу), к делу непосредственно подключились Воздушно-космические силы Российской Федерации, в 2016 г. – Турция, введшая силы на север Сирии, борясь с самопровозглашенной курдской автономией (положение Турции в сирийском конфликте вообще очень интересно, как попытка усидеть не то что на двух – чуть не на 12 стульях! Состоит в антитеррористической коалиции – но финансирует и лечит боевиков, покупает у них нефть, бомбит тех, кто с боевиками борется, т. е. курдов; цель сей причудливой механики, конечно, предельно ясна: отхватить при случае максимум при разделе сирийского пирога). Реальная угроза со стороны последней русским вооруженным силам – достаточно вспомнить сбитый турками в ноябре 2015 г. наш самолет – потребовала разместить в Латакии ракетный комплекс С-400. Очевидно, что с началом активного участия в конфликте вооруженных сил России, во-первых, режим Асада удержался «на плаву», во-вторых, союзническая имитация копуляции стала обретать все же довольно зримые и результативные черты, в том числе реально «отутюженные» авиацией США игиловские «столицы» – Мосул и Ракка. Военные действия начали складываться неблагоприятно для ИГИЛ и прочих противников Асада, после долгой осады были отбиты Хомс, Хама, стремительно взят Алеппо. О несчастной Пальмире и уничтожении ее уникальных памятников было достаточно рассказано в своем месте. Здесь стоит упомянуть о подвиге старшего лейтенанта Александра Прохоренко, 17 марта 2016 г. вызвавшего там огонь на себя, и разминировании Пальмиры русскими специалистами, в память чего была учреждена особая медаль Министерства обороны РФ[250]. Но читатель уже видел ранее на страницах данной книги, что режим Асада, решая свои военно-политические задачи, не особо обеспокоен сохранением древнего наследия, ему ничего не стоит что театр в Бостре разбомбить, что часть замка Крак обрушить. Автор не обеляет в этом отношении ИГИЛ – это просто нереально, да и ни к чему, просто не стоит представлять Асада белым и пушистым, что касаемо убийств и пыток людей, что разрушения архитектурных памятников. Стараемся быть объективными по мере сил и имеемых сведений.

ИГИЛ потерпело серьезный урон, в 2017 г., после потери им своих «столиц» – Мосула и Ракки – даже было помпезно и скоропалительно объявлено об его уничтожении, но эти известия оказались преждевременны: еще занят ряд городов и территорий, имеются данные о попытке перегруппировки в Ираке, кроме того, игиловцы ведут активные партизанские действия. Одними бомбежками их не прополоть… А о всеобщей межгосударственной наземной операции договориться сложно. Противостояние Асада с оппозицией пребывает в патовой ситуации – последняя хоть и не ведет открытую вооруженную борьбу, но категорически отказывается принимать участие в послевоенном восстановлении и благоустройстве Сирии, если Асад не уйдет; видимо, единственное средство, которое если б уж наверняка не спасло, но могло б попытаться спасти Сирию (как Украину в 2014 г.) – федерализация – было отвергнуто обеими сторонами, и Асадом, и оппозицией – все или в итоге ничего: как двум сказочным жадным медвежатам, вечно своего не хватает и мерещится, что у Тяпа – больше, чем у Ляпа, а чем это закончилось, все еще с детства знают. При этом нельзя не отметить, что изрядная часть сирийской интеллигенции не стала дожидаться игиловских огня и кнута и покинула страну, и заманить ее обратно будет архисложно, если возможно вообще: врачи, ученые, айтишники – все прекрасно устроились со своими семьями в Европе. Кто победнее, да не такой образованный, – больше в сопредельных странах. Кто воочию видел ужасы ИГИЛ, вполне может их понять. На данное время примерное число сирийских беженцев приближается к 7 миллионам, число убитых составляет в округлении порядка 600 000 человек. Автор не принадлежит к разряду каркающих фиговидцев и не будет изрекать каких-либо прогнозов, даже памятуя слова великого Черчилля о том, что искусство настоящего политика состоит в том, чтоб точно предсказать, что именно, где и когда произойдет, а после этого – уметь объяснить, почему этого не случилось. Как писал Е. Я. Сатановский осенью 2019 г.: «Сирийская комбинация играет всеми красками… Турки-таки влезли в войну с курдами. Курды обратились к Дамаску и Москве, согласившись на то, что им 100 лет предлагали: чтобы сирийские пограничники взяли под контроль границу с Турцией. Победу праздновать рано. Там еще воевать и воевать. Идлиб, Заевфратье… Да и не постоянные они все. Что турки, что персы. Что курды, что Асад. Что американцы, что ЕС. Не обманут, так предадут, не нож в спину воткнут, так пулю в затылок пустят. Так уж они устроены. Ближний Восток называется. Не хухры-мухры. Пока за горло держишь – брат и союзник. Отпустил – не обижайся».

«Про что говорит нам новейшая история Сирии? Которая, впрочем, в разгаре, и мы там играем важную, чтоб не сказать ключевую роль? Про зыбкость государства, опрокинуть которое можно на раз, а собрать почти невозможно. Про то, что светское в один миг становится не просто религиозным, а фанатичным, со взаимной резней и зверствами средневекового типа. Про то, что любая мелкая сошка может уничтожить кого и что угодно, и никто ей не помешает. А кто будет пытаться мешать, того она убьет.

Про импотентность международных институтов, подлость политиков и дипломатов, про то, как правозащитники и держатели гуманитарного рынка крышуют террористов, на которых поставили их спонсоры, про лживость прессы и бесполезность ООН и про то, что только сила, примененная в правильном месте в правильное время, может переломить ситуацию.

Сирия – про глупость правителей, забывших, что власть никому не дается вечно. Про сепаратизм и отсутствие шансов на выживание, если сам не готов защищать своих близких, рискуя жизнью, и про то, насколько все хрупко и непостоянно в этом мире. Она про то, что, если отдать местному шейху в управление все, что есть на его территории, он пойдет за кем угодно и будет подчиняться кому угодно. Хоть исламистам, хоть американцам, хоть черту в ступе. И все слова про родину и единое отечество для него значить ничего не будут.

Как, впрочем, оно всегда и везде и бывает. Но если он будет точно знать, что в случае чего ему не уцелеть и людям его не уцелеть: прилетят и закатают под асфальт, вне зависимости от того, есть ли у него асфальт, а если вести себя будет правильно, то не тронут, другим тронуть не дадут и кое-что подкинут, будет он конвенционален на удивление. Особенно если за ним послеживать, и он это будет знать.

Сирия про торговлю всех со всеми в разгар войны, про разбежавшуюся армию и отсиживающихся в тылу гвардейцев, про кровную месть и подлость придворной камарильи, про взаимное подсиживание и пир во время чумы, про подлость и трусость генералов и воровство на всех уровнях. И про то, насколько все-таки наши лучше воюют, чем все прочие, на кого сначала была надежда, как на союзников и партнеров.

А также про то, что даже с врагами есть о чем договариваться, если относиться к ним с демонстративным уважением, не забывать об их интересах и периодически показывать наличие в запасе большой дубины. Очень полезно для анализа того, как себя надо вести в этом мире…»

Война не закончилась, ибо, по меткому определению того же Е. Я. Сатановского, «распад ближневосточной государственности идет вовсю, принял значительные масштабы и необратимый характер», и посему можно ожидать всего, чего угодно, – любой подлости от США (которые вроде как из Сирии осенью 2019 г. вышли, но контроль над нефтяными месторождениями за собой оставили) и их сателлитов; очередного внезапного явления экстремистского ислама, перед которым ИГИЛ покажется стайкой безобидных мальчишек из провинциального медресе; можно полагать, курды все же создадут свое собственное государство, если им-таки позволят – в первую очередь, вернее, как раз в самую последнюю – турки, хотя их в случае чего «большой американский брат» и не спросит (по крайней мере, в Ираке они свой независимый Курдистан уже фактически создали, в Сирии близки к этому, остались «турецкая» и «иранская» части); наконец, Турция, все более обретающая если не вид, то амбиции Османской империи, далеко не сказала своего последнего слова, ибо для нее вся «большая Сирия» доныне есть не что иное, как «временно отторгнутые» территории – как в свое время для Византии, истинной наследницей которой, несмотря на ислам, является именно Турция, а не наш филофеевский «Третий Рим»… Не правда ли, что-то до боли знакомое?.. Конечно, позиция Юстиниана все из того же Константинополя. А если в Стамбуле вспомнят еще и о том, что несколько веков османские султаны были еще и халифами для всего мусульманского мира, тут вообще откроется небывалое поле деятельности, при котором никакие самозваные халифы ИГИЛ не уцелеют. По словам Е. Я. Сатановского, «эволюция турецкой политической модели идет в сторону сочетания имперскости и ислама, и в конечном счете никто не знает, где остановится этот процесс». По поводу столкновения турок с сирийской армией в Идлибе в феврале 2020 г. он отметил: «Наступление правительственной армии на позиции террористов в Идлибе привело к столкновениям с турецкими военными, которые их прикрывают. Турки, подтянув технику и живую силу, ударили по сирийской армии. Российские военные во всем этом пока не задействованы, но не исключено разное. Эрдоган эмоционален, характер у него взрывной, чтоб не сказать бешеный, и то, что начинается в регионе, начинает напоминать сирийско-турецкую войну. Что для арабов, особенно Сирии и Ирака, которые хорошо помнят, что еще сто лет назад были жителями Оттоманской Порты и никаких собственных государств у них не было, фактор важный. Ну, тут понятно. Для Эрдогана границы Турции – пустая формальность, если надо, он их пересмотрит и никого не спросит. С его точки зрения, все то, что происходит у соседей, касается его самым непосредственным образом». Север Сирии уже под контролем Турции.

Что ж, заявил же еще в 2010 г. видный турецкий деятель Ахмет Давутоглу на заседании Альянса цивилизаций: «Необходимо создать новый мировой порядок… все существующие глобальные институты, такие как ООН, Всемирный банк и т. п., сформированные в результате II Мировой войны, не отвечают сегодняшним реалиям». Кто явится обещанным Мессией – предельно понятно. Так что, пожалуй, ждем пробуждения османского льва и увидим, если доведется, чем закончится дело и для Турции, и для многострадальной Сирии – райской земли, из века в век обращаемой людьми в ад.