На первом после смерти Шостаковича заседании партбюро Союза советских композиторов 17 сентября товарищи поговорили о подготовке к очередному цеховому партсобранию. Затем один из старейших советских музыковедов Лев Васильевич Данилевич объявил:

«На нашем завтрашнем собрании два вопроса. Во-первых, мы должны почтить память Д.Д. Шостаковича, а также поговорить о мероприятиях, которые мы намечали в связи с его 70-летием со дня рождения, а теперь в связи с его смертью. Мы обсудим предложения, которые уже имеются у нас, и те, которые, очевидно, поступят завтра. Второй вопрос – это о мероприятиях по подготовке к 25 съезду КПСС. Мы обсудим план наших мероприятий, и этот разговор на партсобрании будет началом большого разговора, которые продолжается и на наших секциях, и на заседаниях комиссий».

Некоторые посвященные товарищи, услышав о такой повестке дня, немного испугались. Чем же было вызвано их замешательство? Первым всполошился недавно назначенный на должность директор издательства «Советский композитор» Михаил Ефимович Кунин: «У меня вызывает сомнение и первый вопрос. Почтить память Д.Д. Шостаковича – необходимо. Но правительственная комиссия по его наследию ещё не начала работать. Завтра могут поступить предложения, которые пойдут вразрез с решением комиссии. Могут возникнуть и неожиданные и невыполнимые предложения. А люди будут волноваться и тратить время на обсуждение этих предложений. Я думаю, этот вопрос не стоит ставить на обсуждение».

Вслед за этим авторитетную отповедь Данилевичу, который по старой памяти, вероятно, рассчитывал поучаствовать в работе комиссии «Шостакович», дал организационный секретарь Союза композиторов Петр Иванович Савинцев: «Тов. Данилевич обратился ко мне с просьбой выступить на собрании: „Выступить я могу, но вот конкретными данными я не располагаю“. Я считаю, что обсуждать этот вопрос преждевременно. В своих выступлениях мы должны не только конкретно сказать, кто из композиторов над чем работает сейчас, но и дать анализ этой работы. К этому сейчас мы не готовы. Если мы всё-таки решим завтра провести собрание, то нам надо придать ему информационный характер».

Савинцев был связным Секретариата Союза композиторов с ЦК. Он озвучивал официальную точку зрения. Был рупором кулуарных мнений и ретранслятором и интерпретатором шепота номенклатурного начальства. Далее выступления поплелись по проезженной Куниным и Савинцевым колее. И о Шостаковиче, и о подготовке к партийному съезду.

Солодухо: «Я целиком согласен с тов. Савинцевым. Мы первый раз выносим на обсуждение этот вопрос. Но если поднимать этот вопрос, то надо быть во всеоружии. Я считаю, было бы правильнее отложить собрание на неделю, а тов. Данилевичу надо собрать несколько членов бюро и обработать соответствующий материал». Ученик и близкий покойному композитор Юрий Левитин: «Я согласен с этим предложением. Если неудобно делать собрание, то надо делать его информационным». Товарищи по партии не понимали того, что после смерти композитора еще не прошло и сорока дней, а на горизонте замаячил грандиозный проект по конвертации творчества выдающегося советского композитора в наследие великого композитора-антисоветчика и антикоммуниста. Это было настолько новым воспоминанием о прозаическом будущем, что традиционным композиторам-коммунистам это не приснилось бы и в страшном сне. В недрах советского музыкального мира, опередив свое время на пятнадцать лет, начинался величайший эксперимент по монетизации советского наследия, безболезненного переформатирования коммунистического содержания (с его названиями, посвящениями, комментариями, монографиями) в антисоветское и антикоммунистическое с последующим вхождением в мировую культуру на законных правах «общечеловеческих ценностей». Попутно должна была происходить обязательная конвертация этого оплаченного исключительно советским бюджетом и на «деревянные» рубли культурного продукта в свободно конвертируемую валюту. Оставалось наблюдать, как государство, его институты и конкретные генералы, солдаты и офицеры на фронте искусств собирались реагировать, участвовать или противодействовать подобной операции. До развала Советского Союза и самоликвидации КПСС оставалось чуть больше пятнадцати лет.

Партбюро после единодушной отповеди, которую дало Данилевичу, явно испугалось прикасаться к материальному увековечению композитора до получения четкого сигнала из ЦК и разрешения из Министерства культуры. Не захотело оно и заняться разбором творчества живых. До согласования вопроса с руководством сектора музыкальных учреждений Отдела культуры ЦК. Тем не менее оно дружно и единодушно проголосовало за положительную оценку работы Иностранной комиссии Союза композиторов, которая станет важным инструментом в создания посмертной биографии Шостаковича. Государство не могло контролировать и предвидеть все. Вечный и бессмертный рынок с его товарно-денежными отношениями все равно был обречен на неминуемую победу и всегда находил пути для своих будущих неизбежных триумфов[351].

То было партийное бюро, а 24 сентября прошло закрытое от любопытных посторонних глаз и ушей партийное собрание. Первое после смерти Шостаковича. Открывая собрание, секретарь Гурьев сказал: «Товарищи! В начале августа из наших рядов ушел выдающийся композитор Д.Д. Шостакович, с именем которого тесно связано развитие всей нашей советской музыкальной культуры. Прошу почтить его память вставанием. (Все встают.) Товарищи! В нашей партийной организации на учете состоят 177 членов и 3 кандидата в члены КПСС. (Вернее было бы сказать, что на сегодня, по уточненным данным (а не по ведомостям), состоят 176 членов. Коммуниста Шостаковича среди нас нет.) Сегодня присутствуют 111 членов КПСС и 2 кандидата в члены КПСС. Остальные отсутствуют по уважительным причинам». Самая уважительная была у Шостаковича. «Какие будут предложения?» Голоса с мест: «Открыть собрание». Выступила зам. секретаря партбюро по пропаганде Н.П. Завадская. После краткого дежурного реверанса похоронного характера в отчетном докладе секретаря Гурьева для Шостаковича не нашлось ни одного слова[352]. На закате советской власти система учета номенклатуры начала приходить в упадок. Факт смерти Шостаковича будет внесен в его личное дело только 15 июля 1980 г., через пять лет после его смерти. Незадолго до этого в райком КПСС родные и близкие покойного вернут его партийный билет.

Пока же, не дождавшись сороковин, товарищи, не проявляя инициативы, покорно стали ждать сигнала со Старой площади. Со смерти минуло сорок православных дней. 23 сентября министр культуры Демичев подписал первый из череды мемориальных документов:

«ЦК КПСС

Министерство культуры СССР вносит предложение об увековечении памяти великого композитора нашего времени, Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий СССР Шостаковича Дмитрия Дмитревича.

Предложения согласованы с Союзом композиторов СССР (т. Хренниковым Т.Н.), Ленинградским обкомом КПСС (т. Андреевым Б.С.), исполкомом Моссовета (т. Ясновым А.И.), Государственным комитетом Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли (т. Стукалиным Б.Н.), Министерством высшего и среднего специального образования СССР (т. Красновым Н.Ф.), Министерством морского флота СССР (т. Лукьянченко С.Я.), Министерством связи СССР (нрзб.)

Министр культуры СССР (подпись) (П. Демичев)

Исх. № 11/132нс

23 сентября 1975 г.».

Член Политбюро и секретарь ЦК А.П. Кириленко отправляет этот документ «на Секретариат ЦК»[353]. Фактический второй секретарь ЦК не считает эту тему достойной обсуждения на Политбюро. Затем почему-то наступает долгое, глухое, непонятное двухмесячное молчание. Казалось бы, вопрос увековечения не мог вызывать никаких сомнений. Раздумывать можно было только о выборе категорий оценки усопшего композитора. Оставить в окончательном документе «великий композитор нашего времени», как было сказано в некрологе, или нет. От такой оценки веяло классической грандиозностью сталинской эпохи, которую тайно боготворили и ностальгически вспоминали многие члены Политбюро при Брежневе. Неслучайно в некрологе был упомянут биоэпический «Великий гражданин» – об убитом «врагами народа» Кирове с незабываемой музыкой Шостаковича. Но в решениях ЦК ярлык «великого композитора» пока не приклеивали никому, кроме Бетховена, да лишь иногда к Чайковскому. А «наше время» отдавало трансграничной, общемировой категорией, «Европой от Атлантики до Урала» генерала Де Голля и предвестником перестроечного понятия «общеевропейского дома». «Наше время» вообще? Или все-таки наше время нашего победоносного реального социализма, марксистско-ленинского (а не маоистского или троцкистского) международного коммунистического и национально-освободительного движения в странах Азии, Африки и Латинской Америки? «Наше время» было по определению отличным от их времени заката империализма как высшей и последней стадии капитализма.

Это все-таки не объясняло двухмесячную волокиту с проектом увековечения. Тем более что опытный профессиональный партийный аппаратчик Демичев был кандидатом в члены Политбюро ЦК, а до этого еще и многолетним секретарем ЦК – куратором сферы литературы и искусства. Ему ли не знать о подводных камнях прохождения любой инициативы сквозь полные подводных рифов воды аппаратных фьордов. Но тем не менее факт задокументирован. Зав. Отделом культуры ЦК Василий Филимонович Шауро подписал инициативную записку два месяца спустя, только 19 ноября.

«Секретно

ЦК КПСС

Об увековечении памяти Героя Социалистического

Труда, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и

Государственных премий, композитора

Шостаковича Д.Д.

Министерство культуры СССР (т. Демичев) внесло предложения об увековечении памяти Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий, композитора Шостаковича Д. Д., скончавшегося 9 августа 1975 года. Предложения согласованы с Союзом композиторов СССР и другими заинтересованными ведомствами и организациями.

Предусмотривается […]

Предполагаются также меры по обеспечению вдовы Д.Д. Шостаковича.

Отдел культуры ЦК КПСС считает возможным поддержать предложения Министерства культуры СССР.

Проекты постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР прилагаются.

Зав. Отделом культуры

ЦК КПСС (подпись) (В. Шауро)»[354].

Первый ответ на наши вопросы мы получили. Шауро назвал скончавшегося 9 августа просто, без излишеств, одним словом – «композитор». Почему обнулил его бесспорное величие? Потому что перед такой вечной категорией (так тогда всем казалось), как «партия» и опосредованно «партийный аппарат» в лице его боевого штаба ЦК КПСС, все были равны. О величии имярек могли свидетельствовать лишь объективные параметры. Звезда «Серп и молот» Героя Социалистического Труда, почетное звание и лауреатство. Зачем же это повторять дважды, раз это было понятно из заголовка. В тексте есть одно косвенное объяснение двухмесячной паузы. В нем говорится о семидесятилетии композитора, которое должно было отмечаться через десять месяцев, в сентябре следующего, 1976 г. Аппарат ЦК никогда не упускал возможности экономии государственных средств и материальных ресурсов. Уж если так распорядилась жестокая судьба и композитор умер, не дожив до своего юбилея, то два события – печальную кончину и радостную годовщину – можно было объединить. Получить два выгодных результата по цене одного. Можно сэкономить на решении ЦК «О 70-летии со дня рождения Шостаковича». Так, 19 ноября был пройден последний этап перед решающим заседанием Секретариата, а в случае маловероятных разногласий, возможно, и Политбюро ЦК. 25 ноября на пленарном заседании Секретариата ЦК рассматривают вопрос. Из рабочей записи:

«[…] 14. Об увековечении памяти Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР, композитора Шостаковича Д.Д.

СУСЛОВ предлагает в пункте 7 проекта постановления вместо слов „один из строящихся лайнеров“ заменить словами „один из пассажирских судов“.

Секретариат ЦК соглашается с этим предложением.

Проект постановления принимается»[355].

Решение об увековечении памяти композитора, как и все похоронно-мемориальные мероприятия, вписалось в строгий канон государственной традиции «ритуала печального кортежа».

«№ Ст-194/14с

от 25.XI.1975 г.

Выписка из протокола № 194 п. 14с Секретариата ЦК

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Коммунистическая партия Советского Союза.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ.

Совершенно секретно

Об увековечении памяти Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий, композитора Шостаковича Д.Д.

Одобрить проект постановления Совета Министров СССР об увековечении памяти Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий, композитора Шостаковича Д.Д. (прилагается).

СЕКРЕТАРЬ ЦК.

Послано: т.т. Демичеву, Шауро, Смиртюкову.

Приложение

к п. 14с пр. № 194с

Проект

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от __________________1975 г. №_______

Москва. Кремль

Об увековечении памяти Героя Социалистического Труда, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий, композитора Шостаковича Д.Д.

Учитывая выдающиеся заслуги Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий, композитора Шостаковича Д.Д. в развитии советского музыкального искусства, Совет Министров постановляет:

1. Министерству культуры СССР совместно с Союзом композиторов СССР образовать комиссию по творческому наследию Д.Д. Шостаковича.

2. Государственному комитету Совета Министров СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли решить вопрос об издании собрания сочинений Д.Д. Шостаковича.

3. Учредить в Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского и Ленинградской государственной консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова по одной стипендии имени Д.Д. Шостаковича для студентов-композиторов.

4. Соорудить надгробие на могиле Д.Д. Шостаковича на Новодевичьем кладбище в г. Москве, с отнесением расходов на эти цели до 6 тыс. рублей за счет Союза композиторов СССР. Проектирование надгробия осуществить Министерству культуры СССР.

5. Поручить Мосгорисполкому установить мемориальную доску на доме № 8/10 (корпус 2) по улице Неждановой в г. Москва, где жил Д.Д. Шостакович.

6. Присвоить имя Д.Д. Шостаковича Ленинградской государственной филармонии.

7. Поручить Министерству морского флота присвоить имя Д.Д. Шостаковича одному из пассажирских судов.

8. Поручить Министерству связи СССР выпустить почтовую марку к 70-летию со дня рождения Д.Д. Шостаковича.

9. Сохранить за вдовой Д.Д. Шостаковича Ириной Антоновной Шостакович занимаемую ею квартиру в доме № 8/10 по улице Неждановой в г. Москва.

10. Поручить Комиссии по установлению персональных пенсий при Совете Министров СССР рассмотреть вопрос о пенсионном обеспечении И.А. Шостакович.

11. Сохранить за И.А. Шостакович право пользования первой поликлиникой и больницей Четвертого главного управления при Министерстве здравоохранения СССР.

12. Расходы по похоронам Д.Д. Шостаковича отнести за счет государства.

Председатель

Совета Министров СССР А. Косыгин.

Управляющий делами

Совета Министров СССР Н. Смиртюков»[356].

Через неделю это решение было проштамповано Советом Министров СССР. При этом правительственная канцелярия переформатировала документ, сгруппировала поручения Мосгорисполкому, а также выстроила задачи в хронологическом порядке. Первоочередное – первым пунктом, менее важное – вторым и третьим. Будут допущены необъяснимые либеральные послабления. Секретариат ЦК уточнял, что надгробие на Новодевичьем кладбище будет создано под наблюдением Министерства культуры. У всех на памяти была недавняя история с памятником на могиле Н.С. Хрущева, сделанным Эрнстом Неизвестным. Эта светящаяся медная голова улыбающегося Никиты Сергеевича, стоящая между черной и белой мраморной колоннами, была расценена как акт фронды, ревизионизма с элементами антисоветчины. Могила Хрущева стала магнитом для притяжения любопытных паломников-туристов. Не в последнюю очередь именно из-за этого памятника кладбище вскоре будет закрыто на долгие десять лет для посещения посторонних зевак. Образ Шостаковича нельзя было отдавать на откуп семье, которая могла поручить важный заказ государственного значения неформальному скульптору или диссиденствующему архитектору, похожему на Э. Неизвестного. Примерно так рассуждал Секретариат ЦК, который решил, что огромные по тем временам деньги (за 6 тысяч рублей можно было приобрести двухкомнатную кооперативную квартиру) может освоить только министерство. Однако в аппарате Совета Министров это жесткое условие контроля со стороны Министерства культуры сняли. По-видимому, там были не в курсе того, что над наследием, посмертным именем и имиджем композитора уже начали появляться первые тревожные облака и дождевые тучки. В правительстве не посвящались в детали агентурных сводок с фронтов идеологической войны. Поэтому выбор надгробия был оставлен в эксклюзивной компетенции семьи. К тому же «лайнер морского флота» уже был заменен на скромное «одно из пассажирских судов». Ведь сказал же Суслов, что у нас развелось чересчур много лайнеров и новых улиц и проспектов имени усопших.

Набор ритуалов в проекте «Увековечение» тем не менее впечатлял.

Чего в нем не было того, что иногда можно было найти в других партийно-правительственных резолюциях об увековечивании? Названного именем композитора города или поселка городского типа, сельского населенного пункта, новой улицы или переименования старой, площади, проспекта, сквера или установки памятника в центре Москвы или Ленинграда. Но это было бы излишеством в случае с номенклатурной единицей, которая не поднялась до уровня члена или кандидата в члены ЦК КПСС. Вопрос о присвоении имени Шостаковича открытой новой звезде мог быть решен и будет решен в рабочем порядке. Для этого указания ЦК КПСС не требовалось. В год семидесятилетия со дня рождения композитора астроном Людмила Ивановна Черных открыла астероид из группы главного пояса, расположенного между орбитами Марса и Юпитера. Ему был присвоен номер 2669, и он был назван именем Дмитрия Дмитриевича Шостаковича.