В начале октября старшая дочь Анастасия поинтересовалась, располагает ли временем отец, чтобы съездить в Медведково и у станции метро передать её знакомой два мотка вязальных ниток. Ты, мол, пенсионер, погода хоть и прохладная, но солнечная, а то у меня занятия с ученицами в школе вязания и вырваться сложно… Да запросто, сразу откликнулся Илья, дескать, прогуляться для меня – это хлебом не корми, проезд бесплатный, погодка что надо, давай свои нитки. Как говорится: одна нога там, другая здесь… И вот Илья уже из салона маршрутки любуется подмосковными осенними пейзажами; для экстренной связи в одном кармане куртки у него сотовый вацаповский, в другом, боковом, более надёжный кнопочный. В руках пакет с цветными мотками.

Проезжали Челобитьево, когда вдруг на весь салон заиграла музыка. Звучала она, как догадался Альков, со стороны водительского сиденья. Место Ильи находилось рядом, у окна наискосок, поэтому и слышимость отличная. Мелодия закончилась, и раздался бодрый мужской голос:

– В эфире радиостанция «Наша дача». Новости…

Новости Алькову были нелюбопытны, поскольку хоть в телевизоре, хоть на радио, да и в газетах круг их был однообразен, а подача материала скудна и примитивна. Ему, помнящему советскую принципиальную журналистику и профессиональные требования к ней, эти нынешние условные «капустники» с обильем нечистот и крови, непрерывного скулежа и галдежа так называемых ведущих, были не только чужды, но и вызывали непреодолимое чувство брезгливости. Однако говорить водителю, чтобы убрал радио, оно, кстати, играло не так уж и громко, Илья не стал: зачем портить настроение человеку, у которого до конца смены еще не одна поездка туда и обратно… Ладно, вон и песни его молодости пошли, которые можно сколько угодно слушать и всё равно всех не переслушаешь!

Между тем маршрутка подъехала к метро, и Альков вместе с другими пассажирами покинул салон. Проходя мимо кабинки водителя, он бросил короткий взгляд в поисках транзистора, но никаких зелёных и красных огоньков на панели не обнаружил. Подумал: «Во дают!.. Уже можно в каком-нибудь незаметном спичечном коробке упрятать и приёмник, и звуковые колонки, и всё равно слышимость будет чёткой и великолепной!»

Каково же было его удивление, когда он решил под крышей остановки скоротать эти полчаса, что оставались до назначенного времени, и только присел на решётчатую лавочку, как его опять накрыло музыкой, и снова это была та же самая «Наша дача»! Илья пробежал взглядом по фонарным столбам вдоль размеченной дороги, поисследовал карнизы здания напротив, но нигде не нашёл ни висящего на стене репродуктора, ни чего-нибудь навроде него. Да они что, сговорились? Их же сотни, этих радиостанций, на любое безвкусие… а тут на тебе – одна «Наша дача», и хоть ты лопни, а будь добр, слушай до посинения… ну, дела…

Илья поднялся с лавки и решил пройтись, лишь бы оказаться подальше от этого назойливого музона. Ага, вон небольшой рыбный магазинчик в торце многоэтажки. Однако и здесь, пока он выбирал, минтай или селёдку купить, опять, пусть и приглушённо, откуда-то доносились звуки радио «Наша дача», о принадлежности именно к этой станции невидимый диктор повторял взахлёб чуть ли не ежеминутно. Что ж, и здесь не будем задерживаться… Илья вышел на свежий воздух, и глаза его остановились на вывеске на соседнем доме, где на козырьке первого этажа крупными буквами прописью было выведено: «АПТЕКА СТОЛИЧКА».

«А это очень кстати, – подумал Альков. – Танюша просила купить цитрамона».

Илья уже взялся за ручку остеклённой двери, когда из помещения ему навстречу, опираясь на толстый костыль, вышла тучная старушка. Дышала она тяжело и прерывисто. Ну, как бабушке не помочь спуститься по ступеням на тротуар… Илья под руку свёл женщину вниз. Она, продышавшись, тепло поблагодарила, и Альков весело взбежал в аптеку. А тут очередь, и мало того, отпускают строго по талонам, за которыми тоже очередь. А что вообще обескуражило Илью, как это жизнерадостные вопли и задорные песни всё той же радиостанции «Наша дача». Ну и пускай себе поют, теперь уж дотерплю… Илья оторвал талончик и отошёл в сторонку, ожидая, когда на табло высветятся номера выданной автоматом квитанции и кассы, куда ему пройти.

– Вы не могли бы отключить наконец своё радио. – Старушка в синем плаще стояла напротив Алькова и поверх очков зло смотрела ему прямо в глаза.

– Какое радио, бабуля? Я сам уже целый час ищу от него пятый угол! – Илья поднял возмущённо глаза, изучая всё, что свисало с потолка, и энергично указал рукой женщине: – Надо там, вверху, искать. Да и проще, наверно, к администрации обратиться, пусть свою бандуру выключат!

– А я настаиваю, – повысила старушка голос. – Это от вас исходит музыка! Из телефона…

– Конечно же, от меня. – Илья полез в карман, достал вацаповский и сунул его под нос разгневанной женщине. – Глядите, он молчит, потому что выключен. Спорим на пенсию, что это где-то из местных колонок играет!

– Эх, музыкальный вы наш… – Старушка досадливо махнула сухонькой ладошкой и отошла.

Посетители аптеки по-разному посматривали в их сторону, но после того, как Илья показал свой с погашенным экраном беззвучный телефон, многие потеряли к нему всякий интерес, зато из углового окошечка раздался девичий голос:

– Мужчина, прошу вас сюда, я отпущу вне очереди…

Уже выйдя на улицу, разгорячённый Альков сунул коробку с таблетками в левый карман куртки и казанками пальцев вдруг ощутил что-то твёрдое на дне.

– Тьфу, ты, так это же телефон, – чертыхнулся Илья и достал его из кармана. Экран светился, и всё бы ничего, но именно из этого плоского аппарата звенела очередная зажигательная мелодия:

– Вот ничему-то и не выучили тебя твои университеты… окромя слёзок горьких… как обухом по голове, – потерянно пробормотал Илья. И неожиданно вдруг расхохотался, да на всю улицу. – Вот учудил так учудил… А вот спор аж на целую пенсию – так это вообще нечто! Надо бы сейчас туда, где безлюднее, прохохотаться, а то ведь могут и полицию с санитарами вызвать…

В действительности же Альков даже и знать не знал, как это самое радио можно включать на его кнопочном, да и имелась ли подобная функция, ему было неведомо просто за ненадобностью. Но как-то же оно заработало, это хреново радио, видно, присел не так, что-то тронул, надавил и – поехало…