Шли по другим аллеям, но Мальчику Вите казалось, и эту дорогу он знает. Все так же знакомо шелестели деревья, похрустывали под ногами зернистые дорожки. И ему было хорошо.

– Как тебя зовут? – спросил Витя.

– Меня?.. – она помедлила с ответом. – Меня – Клава.

– Ты неправду говоришь. Это сразу видно – у лжи ноги короткие… Мы друзья, а друзьям не лгут. – Витя тронул ее руку пониже локтя, и Клава смутилась, даже нос ее побелел.

– Как ты догадался?.. Я пошутила. Меня по правде зовут Надей.

– Вот ведь, – Мальчик Витя тихо вздохнул, – Надежда. Рассуди сама: Клава – и никакой надежды… А тебе нравится Надежда?

– А чему нравиться? Надюха. – И она бездушно усмехнулась.

– И совсем не смешно… Имя свое любить надо… А это что там?

– Клетки… Зверинец для малышей.

– Интересно. – И не дожидаясь ответа или согласия, Витя свернул к строению за металлической сеткой крупной ячейки.

«Кто же там? – думал он. – Неужели зайца безухого поймали? Нет, такого быть не может, он хорошо бегает», – и спешил, чтобы убедиться, а за ним нехотя следовала Надя.

– О, да здесь крылатые! – для себя воскликнул Мальчик Витя.

Всего в строении было пять отсеков, каждый площадью примерно пятнадцать квадратных метров, внутри все они хорошо оборудованы: кормушки, гнезда, домики, чтобы при желании скрыться от надоедливых зрителей.

– Курочки! Да черные. И петух-боец!.. Сейчас они будут убегать от хищника, – говорил Витя, наверное, для себя и немножко для Нади, но на нее даже не оглянулся и тотчас начал как будто шаманить: что-то бормотал, покачивал головой, похлопывал ладошками себя по бокам и – о чудо! черные породистые куры, издавая тревожные звуки, побежали одна за другой по кругу, а петух гоготал и выплясывал перед оградительной сеткой, клонил голову набок, и красный его глаз гневно светил на Мальчика Витю. – А ты закричи на меня: «Уходи вон!» – Витя легонько хлопнул в ладоши. И в то же время петух тревожно заворчал, вскрикнул и, распустив когти, бросился в бой на сетку. – Молодец, Петя-петушок, красный гребешок.

Петух загоготал и взмахнул крыльями…

А Мальчик Витя уже предстал перед вторым отсеком, где прохаживались тяжелые индюк и две индюшки.

Мальчик Витя пребывал в непонятной радости, он посмеивался, приплясывал, разводил в стороны руки и что-то говорил, говорил, как если бы произошла желанная встреча.

– А сейчас Пырин покажет свою красоту! – негромко объявил Витя и заговорщицки произнес: – Пырин, Пырка-растопырка, Пырин лучше тебя! – И еще дважды повторил: – Пырин, Пырка-растопырка, Пырин лучше тебя…

Все это время Пырин и Пырки смирно смотрели на Витю, и только красные бороды их покачивались. Но когда Мальчик Витя повторил в третий раз свою приговорку, Пырин с потрескиванием распырил свой красивый хвост, и что-то в горле его заиграло.

– Красавец! – восхитился Витя и обратился к Наде: – Во, Пырин!

Надя сморщила нос, подергала себя за мочку уха и с усмешкой сказала:

– Ты, знаешь, продолжай с ними, – она кивнула на клетки, – а я пойду к девчонкам…

Пристально смотрел Мальчик Витя в ее глаза, но ничего не увидел. И тогда он сказал, кивнув на индюшек:

– Они не могут летать, и ты – тоже… Но они не предает своих…