Солнечный полдень. Ни облачка, ни ветерка. На солнечной скамье сквера сидит старик: в зимней шапке, но в домашних шлепах на босу ногу. Он, может показаться, весь оброс седыми волосами – бородой и усами, из-под шапки на затылке закручиваются седые волосы. Борода как будто встрепанная, но это уж такой волос, вьющийся. Рубаха на груди сверху расстегнута – и оттуда седые волосы. Руки его лежат на посохе, из-под обшлагов на тыльную сторону ладоней тоже седые волосы.

Старик щурится на солнце – наверно, рад теплу. К нему подходит самостоятельная девочка не старше четырех лет. Она в коротком платьице, босая, с косичками в обе стороны. В руках скакалка. Она тоже щурится под солнцем – и спрашивает:

– Дедушка, а у тебя волосы и на ногах?

– Да.

– И на руках…

– Да.

– И на груди?

– И на груди.

– И в носу, и в ушах, и везде?

– Везде.

Отошла на шажок, помолчала, наверно подумала, и заключила:

– Дедушка, ты как наш кот – усатый, волосатый, полосатый.

– Нет, без полосок…

Ему ничего не остается, как засмеяться. И он смеется. Снимает шапку, чтобы носовым платком вытереть голову. А на голове ни одного волоса, лишь на затылке. Девочка и глаза распахнула.

– А это что? – спрашивает в недоумении.

– Это голова.

– А волосы где?

– В баню мыться пошли.

– В баню… – недоверчиво говорит она. – А у меня сами не ходят. – И пошла своей дорогой, наверное, от удивления потряхивая головой.