Приехали в Романов в конце июня. Всю дорогу сопровождал проливной дождь – машина, казалось, плыла по воде. Позднее сын говорил, что по такой дороге ехать трудно, колеса теряют управление. За Ярославлем ливень поутих, а в Романове дождя и вовсе не было…

Екатерина Викторовна (моя добрая половина) занималась бытовым устройством, а я, негодящий даже в помощники, отлежавшись, вышел на Набережную подышать. После дождя свежо, дышалось легко и сладковато, стенокардия после операции мало тревожила.

О Набережной особый разговор. Пока – о старожилах пожилого возраста, которые ближе к вечеру обычно сходятся посидеть-покалякать. Кто постарше – на скамью, остальные вокруг на ногах – и по-романовски с вологодским привкусом: ла-ла-ла… Я и в былые годы редко останавливался возле посиделок, поздороваюсь – и прохожу мимо. Вот и на этот раз намеревался проскочить, но меня притормозил Николай, главный говорун:

– Здравствуй, – ответил он на мое приветствие. – Приехали?

– Приехали, – говорю.

– А у нас холодно…

– А у нас тепло было, мы вам тепло и привезли.

– Вот бы так, вот бы так! – в несколько голосов на скамейке.

– И не сомневайтесь, – говорю с усмешкой.

И раньше во время прогулок я редко улыбался, и усмешка, видимо, видимо, подвигла к разговору.

– А сколько тебе лет, что трудно так ходишь? Да еще с батожком… – Самому Николаю лет около шестидесяти, но выглядел он молодо и бодрячком. – Если не секрет, – с хитроватым прищуром добавил он.

И я увидел, как все вытянули шеи, навострили уши. После переезда мне было не до улыбок, но все-таки без досады в душе я вновь усмехнулся.

– Если интересует, могу сказать, какие секреты. – Я постарался говорить добродушно: – Лет мне многовато – восемьдесят; с посошком уже лет пять, а что медленно, причина имеется: три месяца, как перенес второй инфаркт и одновременно операцию на сердце, поэтому буксуют колеса.

И тотчас в несколько голосов:

– А чего, лет не так уж и много…

– Пожил человек, пожил… – Как если бы уже и скончался.

– Второй, дак уж стало быть.

– А что делали, когда операция была?

– А ты сядь, посиди…

– После инфаркта не побежишь – это факт.

– Не побежишь, – говорю, – а двигаться надо…

«А воздух-то добрый, – думаю. – Вот уж надышусь».