Закончив листать рукопись своих злоключений в кабинетах и камерах всех этих правоохранительных органов, Ветлицкий подумал, что его одиссее несть конца, если бы не старания красногорских писателей, которые по своим каналам вышли на Генеральную прокуратуру, и та не затребовала дело несчастного любителя поисков золота бандита Ивана Збруева, которое до сих пор не отпускало от себя всех искателей приключений и охотников до чужого добра. Наверное, прокуратуру не нашла в нём того, в чём местным законникам захотелось все 16 дел свалить на затюканного писателя, разом улучшив свои производственные показатели, а заодно и пощупать того в наличии чужого золотишка, если они его нашли. Не обнаружив в этом мутном деле вины учителя, предписали передать дело в местную, республиканскую, прокуратуру.

– Ты пойми, Ветлицкий, прокуроры эту «делюгу» против тебя не заводили и им нет нужды что-нибудь сочинять и приписывать твоей милости. Если бы они захотели «накатить телегу», то отдали бы дело Клакину. Он к телеграфному столбу предъяву запросто может выкатить, – объяснял Андрею один из адвокатов, Михаил Дмитриевич. – А наш республиканский прокурор дело поручил Олегу Санину. Тот и добросовестнее, и вообще… Слышал про дело «жестянщиков» – он раскрутил.

– Прокурорский следователь дело откладывать в долгий ящик не стал.

– Давайте-ка к следующей нашей встрече… – Ветлицкий уже тогда находился на какой-то странной подписке о не выезде из отрадненского места жительства. Мог болеть, мог болтаться, где только вздумается, но к означенной дате должен быть у следователя. – Итак, чтобы к следующей нашей встрече свои «алиби» к датам случаем с пострадавшими у вас были на руках.

– Дело-то серийное, – пояснил один из адвокатов, – только одно несовпадение, нестыковка случится, уже у обвинения возникнет большое затруднение.

Начиналась обычная рутинная проверка, и когда были предоставлены следователю прокуратуры едва ли не десяток своих «алиби», он удовлетворительно хмыкнул и с полмесяца убил на то, чтобы проверить указанные факты и даты. Вспомнилось, что, когда по ходу следствия в милиции жена предложила Хельге Степановне пройтись по означенным датам, подтверждающим пребывание мужа совсем не там, где в данный момент совершалась такая хулиганская выходка, она снисходительно улыбнулась:

– А вы ещё сомневаетесь, и напрасно, а мы – нет.

На последнюю встречу с прокурорским следователем Андрей уже приехал без адвокатов. В углу его кабинета стояла довольно-таки внушительных размеров сумка. С такими «челноки» мотаются по рынкам, городам и вокзалам, закупая товары для перепродажи, а по-тюремному «майдан».

– Привезли из милиции всё твоё имущество. Доказательную базу, так сказать.

Чего там только не было: и куртки, и обувь (зачем опера из отдела борьбы с правонарушениями собирали всё это), и рукописи, коих набралось достаточное количество, чтобы успеть посадить глаза ни одному эксперту, вычитывающему их в поисках описания несовершённых Ветлицким преступлений, и, конечно, книги, написанные не только Андреем. Как милицейские сыщики собирались представить всё это суду, не понятно.

Получив справку, что с Ветлицкого сняты все обвинения, он волоком потащил добро к выходу из прокуратуры. Свободный человек, битый, но не убитый, дотащил баул до первой попавшейся на пути «мусорницы» и выбросил часть «доказательной базы» в неё, потом – до следующей. И пока этаким образом дотащился до автовокзала, остался с вполне подъёмным грузом, даже за багаж не пришлось доплачивать.

Дома его встретили, как и полагается, а уже на следующий день Андрей пошёл в школу, проводить свои уроки.

Кажется, вполне обычная история, так громко возбуждаемого дела и так запросто закончившегося. Хотя курьёзы, несомненно, были.

При высвобождении из цепких объятий следователей и, в частности, Хельги Степановны, забирая в её кабинете кое-какие документы, старые оправы очков, Ветлицкий увидел у неё на столе в целлофановом пакете свой охотничий нож, который у него хранился ещё с той поры, когда вместе с Германом Старцевым бродили по тайге с тайной надеждой найти то самое золото, которое когда-то схоронил в наших краях Иван Збруев.

– Хельга Степановна, а мой нож? – спросил Андрей следовательницу.

Та сделала удивлённые глаза:

– Какой нож? А это не ваш, он совсем из другого дела.

Ветлицкий не стал спорить, поняв, что Хельга Степановна уже приспособила данное вещественное доказательство под свои пинкертоновские нужды.

Как-то через полгода ему пришлось столкнулся со своей мучительницей нос к носу на колхозном рынке у автовокзала и машинально поздороваться с одетой во всё тот же красный костюм следовательницей. Она ошарашенно глянула на Андрея и отпрянула в сторону. Причём, или это просто показалось, в глазах её промелькнул какой-то затравленный испуг, словно это он «прессовал» Хельгу Степановну в милицейских и тюремных казематах, а не по её указке совершались все эти противоправные деяния.

Махнув рукой на такой «подарок судьбы», Ветлицкий двинулся своим путём, как всегда, спеша на автобус, а Хельга тут же затерялась в толпе. Кажется, такой встречи в её распорядке дня не было запланировано.

Вот и в этом опусе поставлена точка. Ветлицкий без сожаления посмотрел на стопу исписанных листов. Вроде бы обо всех упомянул, всё отразил, как было?

Всё и не всё. Чего-то здесь не хватает. Ах, да ощущения второго дна или неба. Это как бы другая неизвестная цивилизация существовала параллельно нашей. У неё всё не так: и в окружении, и в сущности. Словно какие-то неизвестные нам существа ушли жить либо в подземный мир, либо в океан, благоденствуя, если об этом можно так сказать, одни в виде китов и дельфинов, другие – ползая по дну и накапливая своими известковыми скелетами толщи известняков. Которые через миллионы лет нехотя поднимутся из глубин и получат названия полезных ископаемых, а пока их польза только в том, что эти особи дают работу своим надзирателям, а те кормятся плодами своего труда и кормят своих близких. Кажется, всё нормально, всё хорошо. Но злая энергия исподволь накапливается внутри всей этой субстанции, чтобы уже сейчас медленно сочиться наружу.