На заключительном собеседовании при выписке из больнички Сан Саныч разговаривал с Ветлицким как обычно: корректно и обстоятельно, объясняя не только пациенту, но и председателю комиссии, какому-то медицинскому светилу что Андрея Андреевича он признал на все сто процентов дееспособным. Так и сказал:

– Мы полностью подтвердили ваше душевное здоровье. – И едва ли руку не пожал напоследок. – Думаю, что вам не на что было у нас обижаться: переписка, неограниченные возможности получать передачи…

– Спасибо, Александр Александрович, – сказал Андрей в ответ и вышел в коридор, где уже дожидались решения своей участи все те, кого вели сюда двадцать восемь дней назад по длиннющему тюремному коридору, даже омоновец с собакой, кажется, был тем же старым знакомым…

Лязгнули дверные запоры, в последний раз пациент Сан Саныча посмотрел на лампу дневного света, которая горела в коридоре «психушки», и, несколько согнувшись, казалось, потолки здесь настолько низкие, что их запросто можно задеть головой, вышел следом за цыганёнком, Юнусом и Саней-«бээсником» на «свободу», шествие замыкал Аркан, которому так и не удалось свести счёты с дежурившим в ночь с седьмого на восьмое марта, милиционером, но зато омоновец ни на шаг не отпускал заезжего киллера от себя, хорошо помня прежнюю инструкцию первого сопровождающего:

– Этого держи рядом… – Хотя куда мог сорваться отсюда Аркановский?

Как и месяц назад, «тёпленькую компанию» вели тюремными коридорами, поочерёдно, теперь уже возвращая в прежние камеры, причём «транзитка» на этот раз встретила Ветлицкого, как своего, чем и была вознаграждена немалым запасом чая, который дожидался своего часа в каптёрке больнички.

– Вот тебе, Андрюха, место, – великодушно произнёс Витёк и хлопнул рукой по свободной «шконке», той же самой, на втором ярусе, где он спал ещё до «криминала»…